– Я без пяти два вышла, шла медленно, темно…

– Может мои часы спешат. Уже не важно. Принесла то, что просил?

Ребенок протянул небольшой полиэтиленовый пакетик:

– Вот… все, что смогла собрать на кухне…

– Нормально, молодец, жди, – ученый направился к вольеру для собак. Животные почуяли его издалека. Овчарка по кличке Лютая, которая была любимицей Беркута, злобно залаяла. Остальные псы к ней присоединились. Альберт Борисович быстро приблизился к их калиткам и бросил кости и куски хлеба, которые собрала Таня после ужина.

Собак не кормили целый день, и они жадно стали принюхиваться и подбирать еду с земли. Профессор открыл засов на калитке Доджа и шагнул в вольер. Передние лапы тут же уперлись ему в живот, боксер радостно хрипел, узнав запах хозяина. Мужчина ухватился за ошейник и, пригнувшись, направился назад к дровнику.

Шапи и Бак услышали лай и с минуту наблюдали, пялясь в темноту. Их световые шашки годились лишь для того чтобы светить себе под ноги во время обхода. Псарня располагалась за двухэтажным домом, который частично закрывал и без того плохой обзор. Шапи не двигался с места, однорукий нехотя слез с вышки и направился к собачьим загонам.

Когда ноги Бака коснулись земли, Альберт Борисович и Додж уже добрались до дровника. Сотни поленьев лежали ровными рядами под огромным навесом. Здоровенный пень, на котором кололи дрова, стоял около забора, рядом лежали три бревна. Грубо сколоченный, но крепкий козел для распилки поленьев был чуть в стороне. Хаимович с трудом подтащил его к стене и взвалил на него бревно. Теперь взобравшись на эту конструкцию, можно было легко перелезть через забор.

– Давай, ты первая, я помогу, – шепнул наставник.

В этот момент Бак, перекинув автомат через плечо, приблизился к вольерам со световой шашкой. Собаки заскулили, но никто больше не кидал им лакомства. Хаимович перед уходом аккуратно закрыл на засов калитку Доджа, так что однорукий не заметил ничего подозрительного. Пересчитать собак ему не пришло в голову. Рыжебородый уже хотел повернуть назад, но вдруг решил проведать Шапи. Путь его лежал мимо дровника и, освещая дорогу, дозорный бодро пошел вперед.

Когда профессор увидел, как пятно света движется в их сторону, в его голове за секунду просчиталось пять вариантов дальнейших действий. Но ни один из них ему не понравился. Времени на размышления не было совсем, Альберт Борисович взял Таню за запястье и вручил ей Доджа:

– Держи ошейник двумя руками, крепко-крепко…

Проходя мимо дровника, Бак высморкался на ходу, вытер нос рукавом и замер. Он поднял световую шашку чуть выше и уставился на девочку, рядом с которой сидела собака.

– Ты отку…, – однорукий не успел договорить. Раздался глухой удар поленом по затылку, и дозорный уткнулся рыжей бородой в землю. Хаимович не хотел оставлять свидетелей, он замахнулся еще раз, чтобы проломить Баку череп, но требовательный шепот Тани остановил его:

– Стойте! Не надо. Он нам помог. Тогда на дороге, вас не хотели брать, думали, все равно умрете. Я его помню, он уговорил их привезти вас сюда. Не убивайте его…

Профессор несколько мгновений колебался, но затем аккуратно положил полено обратно и сломал световую шашку:

– Ладно, пусть живет. Жаль, веревки с кляпом нет под рукой. Пошли, надо спешить…

Все опять погрузилось во мрак. Со второй вышки этот участок не просматривался из-за бани, поэтому Шапи продолжал лениво читать с маленьким фонариком старую книжку на своем посту. Ученый наощупь взобрался на козла, наступил на бревно, помог Тане подняться и перебраться через стену. После этого схватил Доджа, свесил его за забор и сбросил на землю. Собака приземлилась на лапы, тяжело фыркнув. Последним через периметр перебрался профессор с рюкзаком на спине и автоматом в руках.

– Теперь бежим, быстро и без остановок. Вон там – лес, а дальше – река. Если они догонят, то мы пожалеем, что нас не съели зомби в тот день.

Но подгонять ни Таню, ни Доджа не требовалось. Вся троица почувствовала сладкий вкус свободы. Беглецы радостно устремились вперед, оставляя за спиной мрачный поселок.

Через час Шапи нашел неподвижное тело Бака. Немой с трудом растолкал товарища, однорукий застонал и перевернулся. Его затылок гудел от тупой ноющей боли:

– К Беркуту беги… поднимай всех. Подорвался на волю наш «неубиваемый».

После всех приключений, скитаний и лишений на суше первая ночь на яхте показалась друзьям настоящим праздником. Они наконец-то смогли расслабиться и отдохнуть в безопасности. Судно было достаточно компактным, но при этом вместительным: две двухместные каюты, душ, гальюн, удобная кухня с газовой плитой и холодильником.

Но главное – наличие у корабля системы «искусственного интеллекта»: яхта могла сама строить маршрут до указанной точки, сканировать сонарами рельеф дна и обходить препятствия, управлять зарядом солнечных аккумуляторов и получать со спутников информацию о предстоящей погоде. «Умный режим» работал по умолчанию, друзьям не пришлось ничего менять и настраивать.

Ночью всех испугал гул мотора, когда судно внезапно «ожило» и загудело двигателем. Оказалось, что якорь стал ползти по дну, яхта сдвинулась с базовой точки, и система искусственного интеллекта включила автопилот, чтобы вернуть судно на место, пока оно не село на мель или не столкнулось с препятствием.

Никакого названия на борту корабля не было, только номер. Тогда Лена предложила имя Белуха. По форме и цвету яхта действительно отдаленно напоминала этого небольшого зубатого кита. Новое имя быстро прижилось, «Белуха» стала их временным домом и транспортом.

Все договорились, что ночью будут дежурить парами, таким образом, остальные могли спокойно отдыхать в каютах. Макс и Лена приняли свою смену в пять утра. От реки тянуло холодом, плотный туман окутал судно. Девушка подогрела чай и протянула горячую кружку брату:

– Надо бы одеждой теплой запастись, тут и околеть можно.

– Нам много чем надо запастись. А погодка да, бодрит. Скорей бы солнце поднялось.

Двигатели вновь загудели, яхта прошла около десяти метров задним ходом. Сова принялся мастерить закидушки из рыболовных снастей и делать наживку из остатков вчерашнего ужина:

– Сейчас утренний клев должен начаться, если чего поймаю – на обед уху можно сварить или просто рыбу пожарить.

Лена откусила печенье и сделала глоток кофе:

– Классно, что здесь кухня есть, у нас прям плавучий мини-отель.

– Не кухня, а камбуз. Не будем радоваться раньше времени. Мы никогда не сплавлялись по реке, тут не все так просто, – серьезно заметил Макс и отправился на нос яхты.

Сестра проводила его взглядом. Идти следом не хотелось, здесь внутри хотя бы не дул ветер. Сова тем временем бросил в воду закидушки и стал ждать.

Часа через четыре дверь одной из кают приоткрылась и на палубу, о чем-то воркуя, поднялись довольные Воробьевы. Макс и Лена сидели вместе, свесив ноги по правому борту. Паренек тут же похвастался пакетом рыбы, которую они успели наловить за это время:

– На шесть человек, думаю, хватит… разок перекусить.

– Максим – ты настоящий добытчик, молодчина…, – Маша нежно взъерошила волосы на голове подростка.

– Кросавчег, – Иван, сонно потягиваясь, тоже похвалил старания друга.

– Это командная работа. Ленка мне наживку делала…, – отметил вклад сестры Сова.

Маша посмотрела на небо, кашлянула и прикусила губу:

– Боюсь, что из-за этих тучек мы сегодня не позагораем… кх, кх…

– Боюсь, что из-за этих тучек поднимется такая волна, что мы блевать все хором начнем от морской болезни, – перебил ее космонавт.

– У, тогда ты – первая, тебя даже на каруселях укачивает, – Макс слегка толкнул сестру плечом.

Девочка показала ему язык:

– Отстань, а то сейчас на тебя вырвет.

Воробьев тем временем вернулся в рубку. Якорь стал подниматься, двигатели загудели, и «Белуха» плавно тронулась вниз по течению.