Раздалось шипение, воздух словно наполнился белым холодным паром.

– Что за черт?! – напрягся казак.

– Все нормально, датчики сработали, система стерилизации включилась. Чтобы мы заразу внутрь случайно не занесли, – успокоил друзей президент.

Робокоп показал на едва заметные темные пятна:

– Смотри, кровь на полу…

– Думаешь, кровь? – Федор присел на корточки, чтоб рассмотреть поближе, – да, похоже. Хорошо это или плохо?

Мысли одна тревожнее другой лезли в голову Льва Николаевича. Сколько казней устроил Чернов за время его отсутствия? Но нельзя подвергаться панике, они почти у цели:

– Это санитарный коридор, зона дезинфекции, а вон та дверь ведет уже в сам бункер. Ну что, идем?

– Нет, здесь переночуем, а то поздно уже. Неудобно в такой час по гостям ходить, утром заглянем. Идем конечно. Давай, Николаич, открывай дверь, а я прикрою, – Федор упер приклад ружья в плечо и прищурил один глаз.

Корнилов нажал на рычаг ручного открывания, раздалось глухое гудение механизмов, и большой тяжелый люк пополз в сторону. Друзья наставили стволы в пустой проем. Никто не появился и не выстрелил в них. В убежище стояла гробовая тишина, как будто все его покинули.

Троица выбралась из буферной зоны и стала медленно продвигаться по коридору бункера. Президент различил какой-то шум, похожий на гомон голосов:

– В медицинском блоке точно кто-то есть… дальше будет центральный зал, лучше его обойти…

Мужики сделали еще несколько шагов, как вдруг сработала тревожная сигнализация. Весь коридор стал мигать красным светом, и загудела противная сирена.

– Ну все, попались, дешево я им не сдамся, – сказал Борис прижавшись к стенке.

– Отступаем назад в туннель! – крикнул Лев Николаевич, но в этот момент из-за бокового коридора появились два вооруженных человека.

– Стоять! Бросить оружие! На пол! – послышались громкие команды дрожащими голосами.

– Стоп! Это я! – Корнилов поднял руки и удивленно посмотрел на двух инженеров, хотя ожидал увидеть перед собой бойцов Чернова.

– Ааа! Лев Николаевич?!! – радостно крикнул Евгений Калмыков. Он подбежал к президенту как к родному и стал, улыбаясь, трясти ему руку.

– Что тут произошло? У вас эвакуационный люк нараспашку…, – спросил Корнилов, понимая, что дела начинают налаживаться.

– Да?! Забыли про него в этой кутерьме, сейчас задраим. Тут все с ног на голову встало, сегодня Чернов со своей шоблой полаялся, давай стрелять друг в друга. Десятый мертв, остальных мы добили.

– А сам Чернов где?

– Да нигде, сбежал! – развел руками второй инженер, – они, похоже, что-то с Матвеевым не поделили, так и закончилась их власть.

– Что с Петром?

– Нормально все, да пойдемте к остальным, чего мы тут стоим, – махнул рукой Калмыков, как будто разговаривал не президентом, а со старым приятелем.

Через пару минут жители бункера радостно окружили Льва Николаевича, Бориса и Федора. Все наперебой рассказывали, что произошло за время его отсутствия, жаловались на зверства шайки Чернова и радовались исчезновению бунтаря.

Корнилов стоял счастливый, рассматривал знакомые лица и обнимал сына. Его стали засыпать вопросами о жизни снаружи, и президент долго рассказывал о том, что пережил за это время.

– Значит, болезнь закончилась? Больше никто не заражается? – с надеждой спросила Милана, дочка погибшего генерала Горнилова.

– Не знаю, я вот пока здоров. Мои новые друзья тоже. Но зомби мы видели очень много. А где Захар Евгеньевич? – поинтересовался президент, оглядывая всех собравшихся.

– После вашего изгнания у него случился новый приступ. Сейчас он в стабильном, но тяжелом состоянии, – доложила Елена Васильевна Малышкина.

– Я хочу попроведовать его, – попросил разрешения Лев Николаевич.

– Конечно, конечно, – благосклонно разрешила главная по медицинской части, – кстати, у меня есть хорошая новость. Чернов сегодня принес пробы воздуха с поверхности, мы их изучили и не нашли следов вируса, – добавила Малышкина.

– Воздух очистился? Мы можем вернуться к нормальной жизни? – Калмыков от волнения стал кусать ногти.

Но Елена Васильевна приглушила его оптимизм:

– Для таких выводов слишком рано. Нужно брать пробы в течение, как минимум, нескольких месяцев.

Никто не захотел прямо сейчас покинуть безопасный бункер, и все стали упрашивать Корнилова вернуться назад в убежище.

– Нет-нет, моё место теперь там. Я рад, что Чернова больше нет здесь, хотя убитых это уже не вернет. Но, по крайней мере, вы сможете жить как прежде. Надо подумать, как наладить связь между бункером и поселком, может получится установить радиосообщение. Кстати, а что вы говорили про морозильные установки? Что там сломалось?

– Да ничего не сломалось, – хитро улыбнулся Калмыков, – просто мы с ребятами, так сказать, баллов хотели набрать. Отключили один модуль и сказали, что холодильный блок вышел из строя. Потом мы бы его конечно «починили», чтобы показать, как тут необходимы, а то боялись, что расстреляют за ненадобностью. Сами не ожидали, что так в итоге получится, и они между собой сцепятся. Все к лучшему…

– Хорошо, главное, из наших никто не пострадал. Так, ну ладно, нам пора возвращаться. Мы заберем пару автоматов, вам они мало нужны, а нам на поверхности точно еще не раз пригодятся.

– А кто теперь главный будет? – спросила Елена Васильевна Малышкина, удивившись желанию президента покинуть убежище.

– Ну, вот вы сами и выберете, – улыбнулся Корнилов, – древние говорили, что настоящая демократия возможна только в маленьком сообществе, где все друг друга знают. Деспотию вы уже прошли, теперь попробуйте демократию построить.

Они покинули бункер, как и пришли – через запасной эвакуационный выход. Федор не торопясь вел машину в сторону поселка. Рядом сидел Борис, весело насвистывая мелодию из старого фильма. На заднем сиденье болтали Лев Николаевич и Петр. Корнилов колебался, брать ли сына с собой на поверхность, но интуиция подсказывала, что лучше не разлучаться с ним. Все были счастливы, что этот день так хорошо закончился. Подъезжая к Дальнему, президент задумчиво посмотрел в окно, у него никак не выходил из головы вопрос о том, куда мог отправиться Чернов. Пока бывший советник оставался жив, от него можно было ожидать любых неприятностей.

Иван комфортно расположился в водительском кресле, положив одну руку на руль, а вторую по локоть высунул в окно. Но, не смотря на внешнюю расслабленность, космонавт был полностью сконцентрирован на дороге. Недавний опыт научил друзей, что проблемы могут прятаться за каждым кустом.

Грузовик катился не больше восьмидесяти километров в час, это было оптимальное соотношение скорости и оборота двигателей, а, следовательно, и расхода драгоценного топлива. Но как ни старался Воробьев экономить горючее, вскоре индикатор загорелся красным светом.

Встать посреди пустой трассы представлялось малоприятным вариантом, но друзья верили в свою звезду. И удача улыбнулась им – за очередным поворотом показался знак «заправочная станция».

Машина уже двигалась почти «на парах». Иван заглушил двигатель, и грузовик остановился за двести метров до съезда на заправку. Андрей быстро выскочил из кабины и стал пробираться по обочине. Минут через десять в руках космонавта зашипела рация:

– Здесь тишина, вижу одноэтажное здание, маленькое, без магазина, – тихо сообщил голос Кузнецова, – заправка автоматическая была раньше, с самообслуживанием. Стоп, кто-то мелькнул в окошке, есть жизнь на Марсе. Пока не приближайтесь, понаблюдаю.

Прошло еще пятнадцать минут, и Андрей вернулся в эфир с новым отчетом:

– Вышел один мужик, вооружен лопатой. Отлил в кустах и назад… не знаю, сколько их там внутри, но больше трех-четырех человек вряд ли в этой будке поместится.

– Надо ехать. Как у тебя обзор, прикрыть сможешь?

– Далековато. Только пугнуть из-за деревьев смогу, но прицельно стрелять вряд ли.