— Генерал! Ваши оправдания неуместны! Почему немедленно не доложили о факте побега из лагеря⁈

— Но, достопочтимый Совет, об удачном факте побега я также узнал только из последней сводки, что изучил, следуя навстречу.

— Уважаемый председатель, позвольте пояснить, — видя, как закипает ошш Хассанс, слово взял один из членов Совета, что как знал генерал, курировал тайные службы, — согласно протоколу, данные ментаскопирования в распоряжение широкого круга военных не поступают. Генерал не знал…

— Не знал???

— Да, ошш Хассанс. Именно поэтому информация о неизвестно как взявшемся на этой далёкой планете хоске поступила по линии моего ведомства и только после неоднократной проверки данных, информацию представили Совету.

— Да, я вспомнила, ашш Ссона́сса. Благодарю, что не дали свершить непоправимое, — коротко кивнула председатель Совета. Информация действительно важная и секретная. Ашш Хонс, вы знаете, кто такие хоски?

Тут генерал напрягся. В памяти были свежи воспоминания о встрече с этими прирождёнными солдатами, что в прошлый раз заставили отступить и вновь погрузиться в анабиоз, тем самым сохранив расу от критичного уменьшения численности мужского населения. Но чтобы встретить представителя другой планеты здесь, в сотнях световых годах⁈

— Да, достопочтенный Совет, я знаю о них.

— Значит, вам не придётся напоминать о важности и секретности поручения Совета, — продолжая говорить, встала со своего места председатель, — командующий ашш Хонс, слушайте приказ Совета!..

Сооружение-Б48. Незаконченный бункер глубокого залегания где-то в окрестностях города Братска.

— Товарищ полковник, с поста сорок четыре сообщили, что группа возвращается с задания, — радостно доложил уставший майор. Четверо суток от группы не было известий, её уже считали погибшей, но сегодня утром с поста сорок четыре — замаскированного контрольно-пропускного пункта, что прикрывает вход в основную часть незаконченного объекта, именуемого «Сооружение-Б48», от условно пропавшей группы поступил зашифрованный сигнал о срочном возвращении на базу.

— Визуально подтвердили?

— Так, точно, товарищ полковник, — уже чуть бодрее, ответил майор, — с ними гражданские, просят транспорт для эвакуации.

— Понял, распорядись от моего имени. Поэтому задержались и на связь не выходили?

— Вероятно, да, товарищ полковник, разрешите выполнять?

— Выполняй, — ответил полковник, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

Когда всё началось, полковник тыловой службы Смирнов Сергей Леонидович находился на объекте с плановой инспекцией. Ему, как немногим повезло. Он с содроганием вспоминал первые часы, когда творилась неразбериха. Сначала по экстренной линии связи поступил сигнал «Атом!». Потом череда взаимно отменяющих приказов, а объект-то незакончен, из-за этого по всем секретным документам проходит как номерное сооружение, а не «Объект». Прямой связи со штабом нет, не все кабели связи полностью проведены, не узнаешь, не запросишь подтверждение. И освещение только вспомогательное, необходимое для строительных работ, не говоря о системе вентиляции, запасах воды и продовольствия. Много раз полковник у себя спрашивал, почему волевым приказом, минуя Устав, принял командование объектом. Может, оттого, что ещё помнил те годы, что каждый день ожидали превентивного опережающего удара, готовились к нему. Помнил, как лично принимал участие в разработке противомер на этот случай, но все его идеи, наработки и предложения остались без внимания, не то время, говорили в Генеральном штабе, теперь всё будет по-другому, нам некого бояться. Но услышав до боли знакомый сигнал оповещения, сразу мобилизовался.

— Не может так, что сигнал подан, тут же отменён и следом куча неуставных, не предусмотренных никакими инструкциями приказов! — объяснял он членам комиссии и работникам, что оказались в этот час на объекте. И его послушали. Закрыли гермодвери и принялись за работу.

Тянувшиеся неумолимо долго целых двое суток с ограниченным пайком, при недостатке воздуха, отсутствии обратной связи, рабочие и присоединившиеся к ним офицеры, налаживали систему жизнеобеспечения и связь. А когда линию соединили с основной веткой, поняли, что оказались правы. Первой более-менее вразумительной информации из Генерального штаба не поверили, но, когда шок прошёл, а по незаконченному туннелю прибыла первая группа солдат спецподразделения, поняли, что дело серьёзное.

Назначение полковника начальником «Сооружения-Б48» утвердили, и завертелось. Каждый раз, когда по незавершённым шахтам группа прибывающих для выполнения задания уходила на поверхность, все с замиранием сердца ожидали её возвращения. Никто особо у бойцов не интересовался о сути задания, но до последнего рабочего, что в тот злополучный день находился на объекте, доходило, что на поверхности несладко. Неизвестный враг практически полностью разбил регулярные части постоянной боевой готовности, одним махом снёс всю систему ПВО, в том числе неизвестным способом вывел из строя силы стратегического реагирования. Из разговоров с бойцами, что отдыхали перед возвращением на базу, полковник знал, что попытка подрыва в верхних слоях атмосферы ядерных боеголовок, провалилась. Именно эту идею полковник прорабатывал, как один из вариантов противомер в борьбе со второй и третьей волной ракетно-ядерного удара. Но противник оказался значительно выше, как по уровню технологий, так и в используемых тактических приёмах боя. Кто мог предположить, что на первом этапе вторжения, само понятие «Вторжение» даже не рассматривалось ни в каких аналитических раскладах и вариантах ведения войны и основной ударной силой противника станут гигантских размеров космические корабли, что равномерно распределились по поверхности планеты, планомерно нанося удары из ближнего Космоса, а фактически ликвидированная космическая группировка не смогла вовремя оповестить о «гостях» из далёкого Космоса. Полковник догадывался, что, не имея достаточных исходных данных о противнике, аналитики Генерального штаба упёрлись в стену в разработке мер противодействия. Этим он для себя оправдывал фактически провал первых недель необъявленной и действительно Мировой войны, а себе в заслугу ставил, что за короткий период организовал работы на объекте, наладил быт и снабжение. Пусть ветка «Метро-4000» до конца ещё не запущена, но все основные жизненно важные коммуникации заработали в штатном режиме. И когда стало ясно, что единственное, где можно укрыться от врага — это под землёй, он, не колеблясь, нарушив все предписания и инструкции, отдал приказ впускать на объект гражданских. Их было не так много, но дежурные с постов визуального контроля почти каждые сутки приводили в расположение испуганных гражданских. Кого отправляли дальше в приспособленные убежища. Того, кто в силу своей профессии мог хоть как-то помочь в работе, оставляли. И его инициативу поддержали на самом верху…

— Товарищ полковник, группа прибыла! — радостный доложился вошедший майор.

— Все живы? Гражданских разместили, много их? — посыпал вопросами полковник.

— Разрешите, я доложу, — вслед за майором вошёл командир группы, что несколько дней назад уходила на задание. Без паузы он продолжил. — Во время выполнения задания на пути следования встретили гражданских в количестве сорока трёх человек. Я, как командир группы принял решение прекратить выполнение основного задания и сопроводить группу в ближайшее убежище.

Повисла недолгая пауза. Прекратить выполнение боевого задания — это как минимум трибунал с разжалованием, если не более суровое наказание.

— Майор, оставь нас.

— Слушаюсь.

— Это того стоило, Гром? — знаков различия на форме у командира не было, да и все прибывшие представлялись по позывному. — Сам понимаешь, в военное время не выполнить приказ… — заговорил полковник, — ты присядь рассказывай.

— Понимаю, но обстоятельства так сложились. И мне нужна срочная связь с моим командованием, а лучше самим быстрее добраться до основной базы.