Вот они, драгоценные секунды! В падении набок выскакиваю из укрытия и стреляю, стреляю, стреляю… пока не понимаю, что всё, передо мной противников больше нет.

— Сюда, быстро!!! Жду пять секунд!!! — если установить срок, то человек быстрее начинает соображать и принимать решение, даже когда он колеблется, мыслительный процесс идёт быстрее, словно в уме у него тикает хронометр. Сознание начинает рисовать картины, что произойдёт, когда закончится отведённый отрезок времени и… неорганизованная толпа кинулась к двери. Успели практически все, кто находился вне активированного поля периметра. Я хотел крикнуть, чтобы захватили с собой оружие, но надо было раньше думать, точнее, приказать, но сейчас поздно.

— Всем сесть здесь и ждать! — приказал, закрыв за последней девушкой лет четырнадцати дверь. Кто-то попытался возразить и начать возмущаться, но я уже не слышал этого, а направлялся к кабине пилотов, которых должно быть двое.

Поднявшись на уровень выше, упёрся в заблокированную гермодверь, что и ожидал. Слишком долго возился на первом уровне. Повторить прошлый фокус с ядовитыми испарениями не получится не только себя убью, но и всех чудом спасшихся пленных.

Лихорадочно думал, что сделать, как открыть гермодверь, как опрометью бросился назад, на первый уровень.

— Нож или топор у кого есть⁈ — ошарашил сидевших, прижавшись друг другу женщин, — ладно, не смотрите, а лучше и уши заткните.

Проверять, выполнили они мои приказ или нет. Время и так неумолимо бежало, с каждой секундой приближая активную фазу противомер. Подошёл к одному убитому мной солдату-клону, бегло осмотрел его. Холодного оружия нет. И память Глена подсказала, что в армии анторсов не используют холодное оружие. Это же надо быть таким остолопом, по мнению их генералов-стратегов, чтобы потерять оружие в бою и сойтись с врагом в рукопашной схватке. Вот только случай с моим пленным никак не вязался с воспоминаниями капитана.

Приподнял руку солдата-клона за кисть, приставил оружие к локтевому суставу и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь и рука оторвалась от тела, и осталась у меня в руке. Правда пришлось немного повозиться, освобождая от не до конца порванной ткани военной формы, но это мелочи. Не обращая внимания на крики и вопли, поднялся обратно на второй уровень атмосферного бота. Чем смог, протёр от крови забрызганную ладонь мертвеца и прислонил её к панели системы запирания гермодвери кабины пилотов. Замок приятно щёлкнул. Получилось!!! А я-то боялся, что не получится, хотя логически подумал, если гермодверь не заблокирована в аварийном режиме, например, при сбросе спаскапсулы, то открываться она должна в рабочем порядке, а стандартный ключ-команда на открытие — считывание ладони. И если учесть, что у клонов папиллярные узоры на руках практически идентичны, то… Первым делом зашвырнул в открывающийся проём мешавшуюся мне, но сделавшую своё дело кисть руки счастливца, что нашёл свою смерть на моей родной Земле.

Пригнувшись в три погибели, ворвался внутрь. Над моей, извиняюсь, пятой точкой, просвистели одиночные выстрелы. Солдаты-клоны на то и клоны, что думают в рамках строгих правил и устава. Нет бы, как поступили: один стреляет, второй страхует, но нет. Оба выстрелили и на уровне груди, что в принципе логично. Если тебя штурмуют, то надо целиться не в голову, а чуть ниже, так как штурмующий ворвётся, пригнувшись, но они не ожидали, что, не пригнувшись, я к ним ворвусь, а «вползу» чуть ли не на четвереньках.

Позиции пилотов обнаружил и двумя точными выстрелами поразил цели, но отдыхать времени нет. Бегло проверил пульт управления летательным аппаратом. Чип-ключ старта в приёмном отверстии. Мигает сигнал о подаче сигнала тревоги, ну это понятно. Выстрел по этому блоку и мигание прекратилось. Я не знал, прекратилась ли подача сигнала, есть ли дублирующие системы, но хоть это сделал. Сажусь в кресло первого пилота. Бегло провожу предстартовую подготовку и в обзорный экран бокового вида замечаю, как к аппарату стремительно приближаются три десятка солдат-клонов. Им пришлось обойти весь охранный периметр, но чтоб так быстро и…

— Откуда вас столько⁈ — вырвалось у меня. Я не ожидал, что в ангаре находится столько солдат. Вот о чём меня предупреждал и уговаривал не идти в атаку с голой задницей капитан. В ангаре находятся до полусотни солдат-клонов, но только во время отражения атаки или попытки бунта они выходят наружу и принимают участие в устранении проблемы.

Предполётная подготовка прошла, жду ещё три секунды, усиливаю тягу двигателей, довожу их до двух третей от максимума и ручку-рычаг на себя. Нос бота задрался вверх, вывожу тягу на максимум и вместо плавного горизонтально взлёта у меня получается практически вертикальный с углом примерно шестьдесят пять градусов, старт. Перегрузка вжимает в кресло, но не критично. В тот момент я даже не подумал, как там женщины, но терять время на плавный вертикальный подъём с центровкой по горизонтали, как предписывает руководство по пилотированию, у меня не было времени. Надо срочно, просто немедленно убираться отсюда и как можно дальше, но оставались нерешённые проблемы.

Через пару минут выравниваю горизонталь и ложусь на курс, первый попавшийся — просто туда, куда глаза глядят и не замечаю, как тихо и медленно открывается гермодверь. Я её не запирал на замок, а оставил приоткрытой.

«Неужели кто из солдат остался в живых??? Или, может, кто ещё тут спрятался, а я второпях и не заметил⁈», — дотянуться до винтовки не успеваю, при взлёте её отбросило к противоположной стене, как раз к гермодвери, что сейчас бесшумно открывалась.

Крепче сжимаю ручку-рычаг управления, готовясь совершить резкий манёвр, резко направив летательный аппарат вниз, чтобы он клюнул носом. Высота достаточно большая и я успею вывести из пикирования бот, вот только не предназначена эта конструкция атмосферного бота к таким резким нагрузкам и перегрузкам. И в первый раз, уходя резко вверх, я всем нутром ощущал, как работают на пределе своих сил движители, как трясёт корпус от вертикальной перегрузки, а если сейчас задать резкое направление вниз, да ещё с ускорением свободного падения, хотя какое тут свободное, это вам не 9,81 м/с, все тридцать, если не больше получится. Движители я ж выключать не собираюсь, а то вдруг не запустятся, да и свалиться в горизонтальный штопор не хочется, неизвестно, смогу ли вытянуть тогда машину.

Дверь толкнули сильнее.

— Не стреляйте! Не стреляйте!!! — послышалось из-за двери, и я немного ослабил хватку. Солдаты-клоны инопланетных языков не знают, по-русски говорить анторсы не научились, по крайней мере, такому совпадению, чтобы именно здесь, на этом атмосферном боте оказался пусть и истинно живой, владеющий речью аборигенов это ж шанс один на миллиард, легче в лотерею выиграть, чем поверить в такое совпадение, да и голос, когда немного успокоился, показался мне женским.

— Ты кто??? Как тебя зовут???

— Таня я…

Через гермодверь протиснулась высокая, с коротко стриженными тёмными волосами девушка. На вид ей дал лет двадцать, может, двадцать два. Она уставилась на меня, боясь пройти дальше в пилотскую кабину, так и оставаясь стоять возле входа.

— Что стоишь, проходи. И захвати винтовку, только осторожней, за ремень возьми.

Робко, но уверенно она протянула мне оружие, как и просил, держа за ремень. Я взял винтовку, прислонил к пульту управления ботом. Пожалев, что не предусмотрели эти конструктора́-анторсы крепления для неё. Но ничего. Как-нибудь переживём.

В это время Таня продолжала стоять возле кресла второго пилота и как-то смущённо, но с искрой заинтересованности пыталась побороть свой интерес ко мне.

— Что стоишь? Присядь, только пристегнись, — сказал, и тут до меня дошло, почему она так на меня смотрит. Я же считай, голый сижу в кресле. Кроме армейских трусов на мне ничего нет. Весь грязный, в чужой крови — неудачно изгваздался, когда отрывал руку у клона-анторса, кстати, она где-то тут валяется. Надо её потом куда-нибудь выкинуть, чтоб не мешалась.