— Что это за помещение? — указал на табличку.

— Вспомогательное, — тихо ответил Новтаски.

— Точнее! — не поверил его словам. Такой знак обозначения видел впервые, а на память я не жалуюсь, но Новтаски уже пару раз указывал вспомогательными помещениями обозначенными другим знаком.

— Пост…

Но не успел тот договорить, как в движение пришли турели стационарной обороны…

— Что скажете, товарищи? — министр обороны откинулся на спинку кресла. Очередное координационное совещание только что закончилось и в кабинете с ним остались только доверенные и приближённые лица. Поэтому можно было расслабиться. Он расстегнул верхние пуговицы кителя и обвёл взглядом присутствующих. А вопрос, озвученный анторсами заслуживал внимания. Из-за технических проблем их головной корабль-матка «Штоонссса́р» больше не может оставаться на около лунной орбите и готовится к манёвру.

— Если всё, что рассказали представители анторсов правда, то думаю надо согласиться с их предложением, — первым заговорил начальник Генерального штаба генерал-армии Жариков Виктор Семёнович, — на провокацию не похоже. Но я сомневаюсь, вряд ли они стали бы рисковать своим кораблём ради нас. Предполагаю есть какая-то иная причина, которую нам не озвучили.

— И я об этом. Не очень похоже на анторсов. Но если действительно Совет живых принял решение сменить орбиту корабля, но не уходить на окраину звёздной системы, а наоборот, приблизиться к нашей планете и занять геостационарную орбиту, став таким образом орбитальной боевой станцией — это кардинально поменяет расстановку сил. Виктор Станиславович, что там, — министр кивнул вверх, — слышно и видно?

— Блокада планеты продолжается, — не вставая с места, заговорил заместитель министра обороны Кудрявцев, курирующий противокосмическую оборону. — Кораблей противника на околоземной орбите стало наблюдаться меньше, но всё равно с ними мы ничего поделать не можем, и они сковывают наши действия. Главный корабль противника находится на орбите Меркурия, но так долго продолжаться не может. С учётом известных переменных, научная группа провела расчёты и пришла к выводу, что большая скорость вращения планеты и…

— Виктор Станиславович, — перебил министр, — я понимаю, вы человек в этом статусе новый, но давайте по существу.

Военное дело не стоит на месте и пришлось срочно, практически на коленках составлять инструкции, справочники, переписывать Устав и ввести должность заместителя министра обороны по противокосмической обороне. Знаний мало, но военный опыт последних месяцев накопился. Вот только с кадрами проблема. Много, очень много опытных, перспективных военных среднего и высшего командного состава погибло в первые недели вторжения и приходится работать с тем, кто есть. Кудрявцев Виктор Станиславович не кадровый военный. Он долгие годы занимался теоретическими исследования в области космогонии[1] и как оказалось, единственный имеет относительно хорошие знания о Космосе. Вот только с военным делом он никак не связан. Но для этого есть его заместители. Так предполагал министр обороны, назначая фактически гражданского на высокую военную должность.

— Если по существу, — ненадолго задумался заместитель министра, — то манёвр осуществим. Пусть и корабль по нашим расчётам и сопоставим по массе с кораблём шнахассов или как их там называть, не знаю, но он вполне может долгое время занимать геостационарную орбиту.

— Спасибо, — произнёс министр, — тогда товарищи, берёмся за дело. Союзники просят очистить территорию для посадки летательных аппаратов. Аэродромы у нас практически все уничтожены. Виталий Игоревич — это на тебе. Подумай, где это лучше устроить.

— Сделаю, — не вставая с места, ответил один из замов.

— Следующее, необходимо провести ревизию, чего у нас много и чем можем поделиться. Им нужны, как понял, ресурсы. Товарищ Борисов — это ваша епархия.

— Принято…

Пройдясь по основным пунктам предложений анторсов, министр обороны подвёл итог: «Что ж товарищи, занимаемся. Времени очень мало, так что не затягивайте. Завтра в полдень жду предложений. Виктор Семёнович, останься»…

— Твоё личное мнение? — оставшись наедине, осведомился у начальника Генерального штаба министр. За эти месяцы они сработались, понимали друг друга с полуслова и главное, Виктор Семёнович показал себя профессионалом высшего класса с аналитическим складом ума и его личное мнение для Шевцова значило очень много.

— Всё выглядит логично. У анторсов на корабле заканчиваются ресурсы, и они напросились к нам. Так скажем в гости.

— Разве они не могут их раздобыть в Космосе?

— Могут, но тогда надо уходить из нашей системы, а это будет выглядеть как бегство.

— Отправить корабли на поиски тех же самых металлов?

— У них мало кораблей нужного класса. Те, кто был в десанте говорили, что корабли для контрудара собирали чуть ли не по штучно. У меня только возникает вопрос с нашими пленными.

— Так они нам их всех передадут, разве не помнишь? Это прозвучало одним из первых пунктов предложений анторсов.

— То-то и оно. Сколько их?

— Много. Несколько миллионов. Но я отдал распоряжение готовить помещения, расконсервировать ветки «Метро-4000». Продовольствия на всех на полгода хватит, примерно. Сам же знаешь, наполняемость убежищ в первые недели едва дотягивала до пяти процентов.

— Помню, Станислав Юрьевич. Но эту ораву надо чем-то занять. С военными понятно, но женщины, дети, старики.

— Стариков, как понял, там нет.

— Но это не основное. Нам передадут многонациональный контингент. Не только наших граждан.

— Что предлагаешь? — хмуро спросил министр. Эту проблему он не увидел. Думал, что военные пополнят ряды солдат, а остальные, по мере возможностей, вспомогательный персонал «Метро-4000».

— Пока мне трудно что-то предложить. Но отказываться от передачи пленных…

— Это верно. Анторсы зашли с козырей. В любом случае мы бы не отказались получить назад землян. Что же их так припёрло⁈

— Не знаю, — пожал плечами Жариков, — но что-то очень серьёзное, если пошли на такой шаг, рискуя кораблём-маткой.

— Ладно, разберёмся. Видел сводку по убежищу?

— Конечно. Я не докладывал, не было времени согласовать, но…

— Договаривай, не тяни. Что опять случилось?

— Если вы хотели обратить внимание на убийство, то это не совсем так.

— Поясни.

— Удачно сложилось, что последняя, кто видел покойного — это Нефёдова. Вдобавок, потерпевший интересная личность, — Жариков расстегнул портфель, достал оттуда папку, открыл и протянул министру, — если коротко, то Синицын Игорь Степанович 1951 года рождения, кадровый сотрудник конторы, которая пишет. Да-да. Он сотрудник КГБ. Долгое время работал на нелегальной работе, но по состоянию здоровья, задолго до всей этой кутерьмы, что сотрясала армию и другие силовые структуры официально ушёл в отставку. Затем он словно пропал. Этот период, примерно пятнадцать лет, он выпал из поля зрения. Потом, за два года до настоящих событий объявился.

— Это его настоящая фамилия?

— И фамилия, и год рождения вымышленные, только служба в органах реальная. Мы проверили.

— Странно и причём тут Нефёдова? — после недолгих раздумий, уточнил министр, — о ней у меня сложилось хорошее впечатление. Умная, образованная, великолепная память, аналитический склад ума. Про специальную подготовку судить трудно, но…

— Специальная подготовка на добротном среднем уровне, но резко не выделяется на общем фоне, — поспешил продолжить Жариков.

— И это проверили?

— Эти сведения собраны из разных источников, в основном от группы, которая сопровождала Нефёдову к нам.

— И? Я не понимаю. Так что произошло? Его убили или нет?

— В сводку и по другим каналам, в том числе Нефёдовой сказали, что Синицына убили. Сами видите, что этот кладовщик интересная личность. И аналитики предположили, что это тот, кого мы так долго искали.

— Тот самый куратор? — удивился министр. Куратора или руководителя непонятного и поэтому вызывающего беспокойство проекта или того, кто мог бы внести изменения в базы данных, искать начали практически сразу, когда стало известно о самом ярком воспитаннике — Гене Бесе, но безуспешно.