– А вы нас не отпустите? Мы же не с ними, в плену тут были.

– Да, мне Ванька рассказывал. Может, и отпущу, я еще не решил, все от вас зависеть будет, – соврал Харитон.

Наступил вечер, но Пух так и не вернулся. Это серьезно нервировало Натаныча. Он не знал, что в поселке началась метель, и Павел Дмитриевич решил переждать непогоду в доме. Ехать в ночь с двумя женщинами через бурю он не рискнул, даже понимая, что получит по башке от бригадира.

Харитон разбудил рыжего перед ночным дежурством:

– Вот что, Димка. Ты – пацан смелый и честный, я тобой доволен, – отеческим тоном похвалил парня вожак.

Рыжий даже оторопел от такого захода. Он уже и забыл, когда его хвалили.

– Да ладно, че, я как все…

– Как все, да не как все. Я таких людей ценю, далеко пойдешь. Наградить вот тебя думаю, за взятие бункера. Ты вот что, честно скажи, Динка тебе нравится?

Диман сглотнул слюну, опасаясь болтнуть лишнего:

– В смысле?

– Хер в коромысле. Как баба, говорю, нравится?

– Ну, она ж твоя.

Натаныч весело осклабился и хрипло рассмеялся. Сейчас он походил на большого добродушного дога, но только в глубине глаз светились хитрые расчетливые огоньки.

– Динку я, скажем так, объездил как дикую кобылицу, чтобы она тебе хребет не поломала. Сейчас нрав у нее кроткий и послушный, но в постели телка горячая. Идеальная жена. Бери её себе. Хотя, если не нравится, найдем для нее другую пару.

– Почему не нравится? Нравится, она прикольная, – засуетился Диман.

– Ну, и ты ей нравишься. Я же видел, как она на тебя лупится.

– Да ну?!

– Не вчера родился, я такие вещи в бабах сразу чую. Короче, у тебя скоро смена, иди к ней в комнату, расслабься перед работой. Только потом запри её снова. Опасаюсь я, что она может в другой лагерь переметнуться. Нельзя ей такую возможности давать, понял? Бабы – народ хитрый. Головой за нее отвечаешь.

– Понял. Стой, а Пух где? Не вернулся еще? Может, случилось что?

Бригадир умело скрыл волнение:

– Пока нет. Но он мужик башковитый, не пропадет. Ночью его жди. Если не объявится, утром будем решать.

– Ну, понял, ладно. Так я это, иду? Того самого…

– Дуй давай, пока я не передумал.

Диман пошел, вернее почти побежал. Брать девушку после Харитона ему было не стрёмно, не такие сейчас времена, чтобы выкобениваться. Тем более, по Динке он сох с самого первого дня, как поймал её в лесу.

Харитон зашел в палату Хаимовича и убедился, что профессор еще дышит. Главарь сильно сомневался, что вирусолог доживет до утра. Вокруг глаз Альберта Борисовича налились большие черные круги, щеки впали, сиплое прерывистое дыхание едва слышалось. Но у Натаныча было слишком романтичное настроение, чтобы грустить о преждевременной гибели пленника, пусть даже и такого ценного. Заперев раненого, Харитон отправился к Маше.

Открылась дверь, грубое, обветренное, словно вырубленное из бревна лицо главаря уставилось на пленниц:

– Мелкая, со мной пойдешь.

Таня и Маша вздрогнули одновременно. Воробьева заслонила малышку собой:

– Куда вы её? Зачем?

– Не бойся, не съем. Я уже сытый, тебе спасибо. Вставай давай, никто тебя не тронет.

У Тани затряслись коленки. Даже наполовину сгнивший зомби напугал бы ее сейчас меньше чем этот дядька с ледяными колючими глазами.

– Точно её не обидишь?

Строгое лицо Маши позабавило Харитона:

– Мамой клянусь. Волос с её плеча не упадет. Слово джентльмена.

Воробьева проглотила издевку. А что ей еще оставалось? Она погладила девочку по макушке и кивнула:

– Иди, все будет хорошо.

Натаныч отвел маленькую пленницу в пустую комнату и запер там:

– Сегодня здесь переночуешь. Сиди тихо, если хочешь завтра с Машкой увидеться.

Теперь ему никто не мешал. Вечер переставал быть томным. Харитон вальяжно вернулся в комнату Маши, положил на стол плитку шоколада и поставил бутылку вина:

– Вот, нашел на складе. Написано французское.

Девушка отсела в угол кровати, уперлась в стенку и обхватила колени руками:

– Зачем? Я не буду…

– День был тяжелый, надо расслабиться. Снять стресс, так сказать, – начал подкатывать бригадир. Насиловать ему совсем не хотелось. Интересно было добиться ответного расположения. Натаныч понимал, что взаимности быстро ждать не стоит. Но он не спешил, припрятав в рукаве пару козырей.

– Не надо. Я замужем, – Воробьева знала, как глупо звучит сейчас эта фраза, но ничего другого на ум не приходило. А молчание могло быть воспринято как согласие.

– Вот о муже бы и подумала. Да и о малявке этой. Ты же понимаешь, что в любой момент могу всех вас отправить волкам на корм? Или доктору этому, Роберту Франкенштейновичу отдать, чтобы он из вас новых мутантов вывел. Он очень расстроился, что я старых пристрелил. Даже заплакал. Вот могу его утешить, скажу, что дам новый материал для опытов. Будешь спать с мужем, если он зомбаком-гибридом станет? Нет? Ну, вот видишь….

Шах и мат. Харитон загнал девушку в тупик. От ее податливости теперь зависели жизнь Вани, Тани и остальных друзей. Но вот надолго ли? Или, наигравшись с новой любовницей, он все равно их всех перебьет?

Такие безрадостные мысли свербели в голове Маши. Хотелось просто закрыть глаза и исчезнуть. Чтобы больше ничего не видеть, не чувствовать, не бояться.

«Как же хорошо было в Дальнем. Эх, если бы не это сообщение от Альберта Борисовича. Неужели это конец?!»

Натаныч облизнул губы, откупорил вино и посмотрел по сторонам:

– А про стаканы-то и забыл. Ладно, из горла будем, по-пионерски. А потом в бутылочку сыграем…, ты так по малолетству тоже, поди, баловалась?

Пока Харитон играл в кошки-мышки с пленницей, Диман вломился в камеру к Дине.

– Привет. Скучаешь? А я вот к тебе, пообщаться.

Девушка удивилась, когда увидела рыжего, а не Натаныча. Она была уверена, что это припёрся бригадир, соскучившись по женской ласке.

– Чего там у вас? Кого еще убили?

Диман ухмыльнулся, вспомнив страдания майора:

– Помнишь их главного, мордатого такого? Ну вот, мутантам его скормили. Это как зомбаки, только хуже. Потом одному ботанику башку разбили, лежит сейчас подыхает. Пух за бабами поехал, должен был уже вернуться, но пока нет его. А я вот к тебе, мы теперь вместе короче.

– Чего? – у Дины вырвался внезапный нервический смешок.

– Ну, ты теперь моя. Тебе же бригадир никогда не нравился, а со мной хорошо будет.

– А с чего ты решил, что я с тобой хочу быть?!

– А как будто ты с Харитоном прям кайфовала! Он тебя имел, куда хотел, не спрашивая, – Рыжий приблизился и попытался её поцеловать.

Дина оттолкнула «жениха» и отскочила к двери. Она чувствовала, что появился шанс. Всё зависело от того, чью сторону займет этот внезапный герой-любовник.

– Слушай, давай улетим отсюда? У этих ребят есть вертолет, есть пилот. Нужно просто освободить их, они возьмут нас с собой, на юг. Я с Иваном поговорила, он обещал.

– Моему деду тоже коммунизм обещали, но кинули. Не верю я этому типу.

– А Харитону? Ты же сам предлагал сбежать? Еще у ручья в Барсучьей хате, помнишь? Только сейчас не придется по тайге шататься. Полетим к морю, где тепло. А если не захочешь с ними общаться – и не надо, главное – отсюда свалить, а там уже куда угодно можно.

Парень поднялся, сунул руки в карманы и широко расставил ноги. Рыжий недоверчиво уставился на девушку. Перспективу она нарисовала заманчивую, но туманную. Тут у него крыша над головой, еда, с бригадиром отношения неплохие в целом. А там? Диман колебался.

– Ну, чего тут думать?! – продолжала настаивать Дина, – Натаныч меня под тебя подложил просто пока ему это выгодно. Он боится, что людей у него мало, вот и пытается «дружбу» вашу укрепить.

– Слушай, а если мы улетим, ты со мной будешь?

«Влюбился, что ли? Этого еще не хватало. Блин, ну не могу я врать», – пленница вздохнула и убрала прядь со лба.