– А чего вы всех зомби в одну камеру не сгоните? Места там еще много, – поинтересовался Лев Николаевич, стараясь наладить контакт.

– Там другое, сейчас увидишь. Главное, сам в штаны не наложи.

Они миновали коридор, зашли в герметичный бокс и остановились около стальной двери.

– Засыпают, но еще шевелятся, – доложил местный дежурный.

– Тут пошустрей давай, этим цепи долго укорачивать, если проснутся до того как закончишь, то сам виноват. Там звери те еще, – молодой солдат по-отечески похлопал президента по плечу.

– А сколько у меня времени?

– Ну… минут двадцать будет, может пятнадцать.

Дверь открылась, и президент вошел в полутемную камеру. Герман и Вита лежали бок о бок, слышалось только их ровное глубокое дыхание. Корнилов присмотрелся, и волосы на его спине начали нервно приподыматься:

«Боже ты мой! А это еще кто такие?!»

Пока Лев Николаевич повторял подвиг Геракла, очищая местные Авгиевы конюшни от дерьма зомби, Ивану тоже нашли работёнку. Группа разведчиков готовилась к новой вылазке в поселок, и в этот раз космонавту предстояло ехать с ними. Роль ему отвели довольно простую – поработать приманкой для гибридов.

Экспедицию возглавил лейтенант Сироткин – двухметровый амбал с кривым, как горный серпантин носом и наполовину оторванным левым ухом. Не каждый мутант рискнул бы связываться с таким громилой в рукопашной схватке.

– По коням, – гаркнул Сироткин, топая здоровенными зимними ботинками по бетонному полу в сторону главных ворот. Четыре снегохода с ревом покатили по белому заснеженному полю и скоро скрылись среди деревьев. Иван сидел на санях, которые предназначались для транспортировки добычи. Пленника не стали связывать, но космонавт понимал, что сбежать все равно не сможет, а справиться с вооруженными бойцами – тем более. Никто не гарантировал, что он вернется назад живым и здоровым, но выбор – это привилегия свободных людей, а свободой он похвастаться не мог.

В целом, с пленниками обращались достаточно терпимо. Больше всего Воробьев опасался за Машу, но её пока даже пальцем не тронули. Стоило отдать должное Власову, за дисциплиной он следил. Впрочем, сколько она продержится, никому не известно. Тот же Сироткин при желании мог сломать майора пополам и захватить власть, однако, пока исправно выполнял его приказы.

Снегоходы замедлились, внезапно лес закончился, и люди оказались на окраине поселка. Еще несколько лет – и это будет уже не окраиной, а частью тайги. Лес окружал человеческие дома плотным непробиваемым кольцом. И кольцо это будет сжиматься до тех пор, пока не поглотит последнее жилище.

Впереди возвышались несколько черных мрачных бараков. Еще недавно их было больше, но три здания сгорело до фундамента, и снег уже запорошил пепелища. Теперь только старожилы могли указать места, где стояли дома.

Сироткин огляделся, обменялся парой фраз с другим солдатом, и снегоходы вновь тронулись. Они проехали мимо бараков, миновали ряд одноэтажных частных домиков и остановились на маленькой площади перед магазином с выцветшей вывеской «Изобилие».

Из местного гастронома уже давно вынесли всё, что могли. Внутри навалило снега ничуть не меньше, чем на улице. Через разбитые окна ветер наметал свежие сугробы, засыпая пол, прилавки и стены ледяной крупой. Только такой крупой теперь могли поживиться местные мародёры. Но сюда уже давно никто не наведывался. Иван не заметил ни одного следа перед магазином.

Впрочем, округа вымерла не полностью. На противоположном краю поселка в небо поднимался тонкий столб белого дыма. Пленник понял, что это явно не от пожара. Такой дым идет из печи, около которой мечтал оказаться сейчас космонавт. Несмотря на перчатки, пальцы уже покалывало от холода, а нос покраснел как у пьяного Деда Мороза.

Разведчики тоже заметили дым, но их сейчас мало занимали простые люди, поэтому бойцы быстро рассредоточились по своим местам. Один солдат залез на крышу «Изобилия», еще двое спрятались внутри магазина. Сироткин протянул Ивану банку с крысиным фаршем.

– На! Обмажься весь, лицо тоже не забудь.

«Спасибо, хоть не мою кровь пустили», – мысленно поблагодарил пленник.

Хорошая приманка – это раненая приманка, чтобы от неё пахло страхом, кровь и болью. На такого живца должен был клюнуть гибрид, по замыслу доктора Курочкина. Но кромсать Воробьева не стали, решив, что он может еще пригодиться.

Лейтенант выплеснул остатки кровавой массы на спину Ивану, осмотрел его и в целом остался доволен:

– Иди туда, ори чего-нибудь погромче, стони, руками размахивай. Будешь плохо стараться, я тебе для убедительности ногу прострелю.

«Умеешь мотивировать людей, тебе бы бизнес-тренинги вести, такой талант пропадает», – космонавт мысленно настроился на роль жертвы.

Прошло минут пятнадцать. Иван кричал, кряхтел, вопил, стонал, но на его жалостливые «Ааааааоооо» и «Ууууэээээээай», никто не отреагировал, кроме пары ворон. Птицы заняли выжидательную позицию на проводах, в надежде, что человек в скором времени упадет и окоченеет. Но, к их разочарованию, Воробьев продолжал разыгрывать спектакль, изо всех сил вживаясь в образ раненого страдальца.

Поначалу было страшновато. Иван помнил, как тварь, которую тут называли гибридом, чуть не расправилась с Гориком. Немного успокаивало лишь то, что незаметно к нему не подобраться. Всё пространство вокруг простреливалось, оставалось надеяться, что стрелки окажутся не самими хреновыми. Никакого оружия живцу, естественно, не дали, даже ножика. В случае чего придётся драться голыми руками. Бой, конечно, будет не долгим, но хоть какое-то сопротивление он сможет оказать.

Вороны переминались с лапы на лапу, сверля маленькими черными глазками кричащего придурка, который никак не хотел подыхать. Птицы удивились еще больше, когда к «умирающему» подошел другой человек и «раненый» как ни в чем небывало направился к снегоходам. Рык моторов заставил пернатых падальщиков вздрогнуть, они снялись с места и перепорхнули на соседнюю крышу.

Сироткин решил сменить позицию. Разведчики выбрали новую дислокацию посредине поселка, но и там никто не пытался напасть на космонавта. Зомби давно перемерзли и скрылись под слоем снега, а мутанты, даже если они и водились в округе, не соблазнялись на приманку. Иван, прыгая то на одной ноге, то на другой, чувствовал, что сам вот-вот отморозит себе что-нибудь важное.

К счастью, лейтенанту и остальным тоже надоело морозить задницы в засаде. Им и шевелиться толком было нельзя, так что Воробьев хоть в чем-то неожиданно оказался в более выигрышном положении.

– Может, заглянем на огонек? – один из солдат посмотрел в сторону, где вдалеке уютно дымилась печная труба.

– Власов приказал с гражданскими не контактировать, проблем не искать и не создавать, – отсек предложение Сироткин.

– А мы с целью информационной разведки, про гибридов спросим.

– А у них появятся вопросы к нам, кто мы и откуда. Зачем привлекать внимание? Всё, охота закончена, – громила повернулся к Ивану, – ты, лезь в сани, возвращаемся на базу.

Космонавту казалось, что он ждал этих слов целую вечность. Ненавистный бункер теперь представлялся не таким уж и ужасным местом. Там по крайне мере не пронизывал до костей этот ледяной ветер. Скоро он окажется рядом с Машей и получит горячую похлебку на ужин.

Снегоходы затарахтели и резко рванулись с места, словно им тоже не терпелось вернуться в родной гараж. Разведчики ехали по безлюдному поселку, вытянувшись в одну линию, в десяти метрах друг от друга. Сироткин с Иваном возглавляли этот маленький караван, вернее возглавлял лейтенант, а пленник катился в санях бесполезным грузом.

Воробьёв сейчас не хотел размышлять о будущем, он просто тихо радовался, что всё это закончилось, и тосковал о Маше. Ей тоже нашли дело, к счастью не такое рискованное, как у него, или унизительное, как у Корнилова. Жена присматривала за Таней, профессор выхлопотал ей место медсестры, а Андрею – помощника в лаборатории. Иван догадывался, что его, скорее всего, определят напарником-дерьмочистом к президенту. Такие вылазки случались не каждый день, а Власов не любит, когда люди сидят без дела.