- Да, давай… - кивнул Воробьев.

В это время Михалыч, стоя перед разбитым оконным проемом, крикнул оставшимся наверху:

- Спускайтесь! Уходим!

Юля и Лена первыми шагнули на лестницу, в самом низу которой образовалось большое нагромождение трупов. Чтобы спуститься, девочкам пришлось сделать насколько шагов по спинам, животам и головам убитых людоедов. Когда девчонки оказались на первом этаже, все кроме Михалыча уже вышли на улицу.

- Давайте поторапливайтесь, нам надо уйти, пока не рассвело, - крикнул старик Василию и шагнул в проем.

Людмила спустилась на середину лестницы и замерла в оцепенении, не решаясь сделать следующий шаг. Женщина фанатично крестилась, но это не помогало ей преодолеть страх и наступить на груду мертвых тел.

- Дорогая, смелее, они уже не опасны, - подбадривал ее супруг.

- Мама, не бойся, смотри, вот так, - Аня легко перепрыгнула через лежавший поперек лестницы труп людоеда и стала переступать по туловищам зомби.

Людмила, следуя за дочерью, сделала осторожный шажок, преодолевая страх и отвращение. Носком туфли она отодвинула руку мертвеца, чтобы не наступить на нее. Женщина боялась оступиться и одной рукой придерживалась за перила.

Аня уже почти спустилась, как чья-то холодная костлявая рука с потрескавшейся кожей схватила её за лодыжку и сильно дернула на себя. Девочка не удержала равновесие и упала прямо в неподвижную массу мертвецов. Зараженный, который схватил ребенка за ногу, оказался ранен и пришел в себя как раз в тот момент, когда девочка наступила ему на живот. Людоед приподнялся и набросился на Аню, накрыв ее своим телом.

Людмила в ужасе завизжала, и в этот момент позади нее раздался выстрел. Женщина обернулась и увидела спину супруга, который, вытянув руку, целился в темноту. Как раз когда Аня начала спускаться, Василий заметил какое-то движение в коридоре второго этажа. Мужчина пригляделся и увидел двух каннибалов, которые быстро приближались к нему. Оставшись один на один с противниками, он запаниковал и стал стрелять, почти не целясь. Его рука дрожала, и пули пролетали мимо людоедов. Лишь когда один из них подошел почти вплотную, Василий последним патроном попал ему в голову. Зомби упал, но второй зараженный тут же набросился на уже безоружного человека. Каннибал повалил мужчину на пол, и завязалась отчаянная борьба.

Людмила в растерянности вертела головой, не зная, что делать. Глухой стон Ани, раздавшийся снизу из-под людоеда, вывел женщину из ступора, и она прыгнула в самую гущу мертвых тел.

Всё произошло так быстро, что Юля и Лена, которые стояли у выхода, не сразу сообразили, что им делать.

- Беги, позови на помощь, - крикнула Лена, а сама бросилась назад к лестнице. Юля выскочила на улицу и поспешила к дедушке.

Аня попыталась оттолкнуть от себя инфицированного, но силы были не равны. Зараженный яростно вцепился ей в горло и стиснул челюсти. Зубы прокусили нежную детскую кожу и глубоко погрузились в плоть. Девочка захрипела и стала задыхаться.

В этот момент её мать схватила каннибала за воротник и потянула на себя. Раздался треск, и одежда на спине зараженного лопнула. Зомби еще глубже вонзил зубы в шею жертвы, больше ни на что не обращая внимания. Женщина навалилась на людоеда, сжала его горло руками и надавила в сторону. Инфицированный ослабил хватку, Людмила дернула сильнее и, оторвав зомби от тела дочки, повалила его на бок.

Лена подбежала к лестнице, потянула Аню на себя и оттащила ее в сторону подальше от трупов. Людмила, борясь с зараженным, с каждой секундой становилась все сильнее. Материнский инстинкт превратил ее из запуганной женщины в яростную самку. Издав дикий крик, она рванула голову людоеда на себя и повернула в сторону. Раздался громкий хруст, и каннибал со свернутой шеей замер, открыв рот, перепачканный кровью ребенка.

В торговый центр вернулись Михалыч, Маша и Макс. Людмила, рыдая, подбежала к дочери, над которой склонилась Лена. Девочка пыталась остановить кровь, хлеставшую из глубокой раны на шее Ани.

В это время на лестнице послышался торопливый топот Василия. Мужчина справился с людоедом, разбив тому голову прикладом пистолета. Несмотря на долгую борьбу, каннибал не оставил на теле мужчины даже царапины.

Маша сняла с тебя мокрую от дождя олимпийку и зажала место укуса на горле ребенка. Людмила рыдала, держа Аню за руку, а Василий в недоумении стоял в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе.

Дыхание Ани становилось все тяжелее, из груди вырывался слабый кашель, она с испугом смотрела на мать, но ничего не могла произнести. Постепенно напор крови ослабел, и девочка сильно побледнела. Она задрожала и издала слабый вздох. Из горла послышался булькающий звук, а с уголка рта потекла тонкая струйка крови. Взгляд Ани остановился на рыдающем лице матери и потускнел. По щеке Маши прокатилась слеза, и девушка тихо прошептала:

- Артерия перекушена, слишком поздно…

Людмила упала на пол рядом с телом дочери, принялась кататься и дико выть. Лена закрыла глаза на застывшем лице Ани и отвернулась. Никто не услышал, как на лестнице, ведущей в цокольный этаж, раздался шорох. Вдруг Макс боковым зрением заметил внизу какое-то движение. Он направил фонарик в ту сторону и тут же прицелился. Из цокольного этажа поднималась новая толпа людоедов. Раздался выстрел, затем еще один. Михалыч схватил ружье и методично разрядил оставшиеся патроны, но это лишь на некоторое время остановило зараженных.

- Нужно уходить, нам тут больше нельзя находиться, - сказал старик, оглядываясь назад.

- Нет, оставьте меня здесь, я умру вместе с ней… - рыдая, выдавила из себя Людмила.

- Дорогая, её не вернуть, вставай, - попытался поднять супругу Василий. Ему принялась помогать Маша.

- Что случилось? – раздался крик Андрея, который вернулся, услышав выстрелы.

- Нет, я не оставлю ее здесь им на растерзание…

- Её душа уже на небе, умоляю, пойдем, - взмолился Василий и силой потащил жену к выходу.

Все выбежали на улицу и, шлепая ногами по лужам, помчались прочь от этого места, которое еще вчера казалось им таким безопасным. Капли дождя, смешиваясь со слезами, потоком стекали по щекам Людмилы. Она уже не понимала, что происходит и просто следовала за всеми, поддерживаемая под локоть мужем.

Людоеды, которые поднялись с цокольного этажа, почуяли запах крови и подошли к неподвижно лежащей Ане. Девочка удержала зомби от преследования беглецов: зараженные склонились вокруг еще теплого детского тела, принялись слизывать кровь с пола и кусать еще не остывший труп. Пока они разрывали ее тельце на части, в груди Людмилы разрывалось от горя материнское сердце.

Добившись того, чего он так страстно желал, Кара забыл об осторожности. Насилуя Наташу, он совсем потерял бдительность, людоеды беспрепятственно проникли в туристический магазин и застали бандита врасплох. Закрыв глаза от удовольствия и чувствуя мягкое нежное тело девушки под собой, рыжий вдруг ощутил резкую боль в шее. В ту же секунду его голову сжали сильные руки и повалили мужчину на пол. На долю секунды Карой овладел страх, но тут же это чувство сменила ярость. Из жертвы бандит мгновенно превратился в хищника. Перевернувшись на спину, он оттолкнул ногами нападавшего и пополз к стене. Из-за темноты зомби на мгновение потеряли человека из виду, и это позволило рыжему подняться на ноги. Он встал спиной к стеллажу, на котором аккуратно лежали палатки и спальные мешки. Под рукой у мужчины не оказалась никакого оружия, и он стал швырять в каннибалов туристическим снаряжением, чтобы хоть как-то замедлить их нападение.

Краем глаза Кара увидел, как из магазина выскочил женский силуэт, в котором бандит различил фигуру Наташи. Но сейчас мужчину волновали три каннибала, а не сбежавшая «подружка». Бандит под напором людоедов отступал вдоль стены, зараженные оттеснили его от витрин с холодным и огнестрельным оружием, и Кара был вынужден отбиваться тем, что попадалось под руку. В углу он заметил рыцарские доспехи и висевшее на стене средневековое оружие, которое теперь служило украшением магазина и придавало ему особый колорит. Рыжий снял с крюка кистень и отпрыгнул в сторону. Мужчина крепко сжал деревянную рукоять, обшитую телячьей кожей, к которой крепилась короткая стальная цепь с железным шаром на конце. Кара размахивал им из стороны в сторону, и кистень, рассекая воздух, издавал грозный протяжный гул.