– Даже если там кто-то есть, до нас ему не добраться, – кивнул наставник девочке, – переждем непогоду здесь.

Профессор и Таня зашли на кухню, где царил беспорядок: на полу валялись битая посуда, сломанный стул, перевернутый стол и остатки испорченной еды.

– Хм, похоже, тут была потасовка, – пробормотал ученый, осматривая бурые следы на полу, – это, видимо, кровь. Тело оттащили в сторону и оставили здесь. Вопрос: кто кого убил: человек зараженного или инфицированный укусил здорового человека и загрыз его на этом месте? Скорее, первый вариант, так как трупы сами собой не исчезают. С другой стороны, раненый мог выжить, а после заражения спокойно уползти себе на все четыре стороны. Да и черт с ними! Главное, что сейчас тут никого.

– А если он вернется? – Таня уже по-хозяйски открывала шкафчики в поисках продуктов.

– Двери крепкие, на окнах жалюзи, если их не открывать и не маячить на всю улицу, то зомби сюда вряд ли сунутся. Ну, а если люди… разберемся как-нибудь. Давай пока приберемся немного, чтобы нам тут поесть по-человечески.

Оставив девочку на кухне, Альберт Борисович пошел поискать, чем забаррикадировать входную дверь. К своему удивлению, он заметил ключи, которые висели на крючке. Мужчина запер замок, убрал ключи в карман и присел отдохнуть.

– Тут есть лапша и соленые огурцы в банках, – раздался голос из кухни, А еще компот! О, да тут много еды!

Из-за непогоды смеркалось быстрее обычного. Пока не совсем стемнело, предстояло быстро решить вопрос с ужином. Электричество и центральный водопровод в доме не работали, поэтому Хаимович взял несколько кастрюль и ведер, вышел на улицу и поставил их недалеко от крыльца. Ливень меньше чем за час наполнил емкости до краев.

– Неплохие тут припасы остались, только вот света нет, приготовить не на чем. А костер сейчас не разведешь во дворе, да и дымом приманивать незваных гостей не хочется. Поесть нам и этого хватит, – выкладывая продукты в тарелки, рассуждал профессор.

В этот вечер на столе у странников были соленые огурцы и помидоры, лечо, шпроты, сухофрукты, смородиновое варенье и вишневый компот на десерт. Додж полакомился целой банкой тушенки и большой миской лечо.

Таня нашла несколько восковых свечей и поставила одну на стол.

– Я хочу помянуть родителей, – сказала девочка после того, как они начали трапезу. Наставник лишь слегка кивнул в знак согласия.

Таня сложила ладони вместе:

– Я видела, как они поминали бабушку и говорили, что так она становится счастливее на небесах. Я не знаю, как это правильно делать. Я помню, как мама говорила, что надо подумать о ней, вспомнить ее счастливой…

Альберт Борисович, слушая дрожащий голос ребенка, не мог проглотить ни кусочка. Он, молча, жевал и бессмысленно глядел в свою тарелку, не чувствуя вкуса еды.

А Таня продолжала кротким шепотом:

– Помяните вместе со мной. Родителям станет там спокойнее, если они будут знать, что Вы заботитесь обо мне…

Комок застрял во рту Хаимовича. Он встретился взглядом с девочкой. В мерцающем отблеске свечи ее лицо стало каким-то мистическим и даже пугающим. На мгновение ученому показалось, что ребенок все знает, винит и проклинает его. Но малышка опустила глаза вниз, шмыгнула носом и приступила к ужину.

Вновь в сознании профессора вспыхнула борьба двух начал. Злой гений пытался загнать мысли о жалости и угрызения совести в темные глубины души. В затылке отдавалась пульсирующая боль. Ученый почувствовал тошноту и упадок сил. Он залпом выпил стакан компота, встал и приоткрыл окно. С улицы потянуло прохладой, капли косого дождя стали падать на подоконник. Альберт Борисович сделал несколько глубоких вдохов, закрыл окно и сел на стул. Таня настороженно следила за его действиями. Профессор снял очки, болезненно зажмурился, потер глаза и сказал низким ледяным голосом:

– Если кто-то умер, значит, так надо. Это судьба. Я жив и ты жива, теперь только это имеет значение. Они все там умерли, а мы здесь. Мы дышим, едим, существуем. Завтра все это может закончиться, нас может не стать, но главное, что сегодня у нас есть крыша над головой и еда. Вирус стер всё, что было до этого, но мы начнем заново с чистого листа, поэтому должны выжить.

Ужин закончили молча. Хаимович разобрал девочке кровать в спальне хозяев, накрыл теплым одеялом, а сам лег под пледом на диване в зале. В тот вечер он долго не мог уснуть. Голова сильно разболелась. А когда, наконец, мужчина погрузился в сон, то до утра его мучили кошмары.

Первое, что услышала Таня, проснувшись утром, было легкое постукивание дождя по стеклу. Ливень шел всю ночь и, поистратив силы, после рассвета лишь слегка моросил. К удивлению девочки профессор еще спал. Она встала и прошла на кухню, чтобы выпить стакан компота. Додж услышал шаги в комнате, подбежал к входной двери, слегка заскулил и стал проситься на улицу. Таня не хотела рисковать и отпускать собаку одну разгуливать по поселку, поэтому решила дождаться, когда проснется наставник.

Мышцы на лице Альберта Борисовича мелко дрожали во сне. Он выглядел очень напряженным. Очередной кошмар не давал мозгу отдохнуть. Наконец, ученый вздрогнул от лая собаки и открыл глаза – Додж, теряя терпение, все настойчивее требовал прогулки. Хаимович привстал и обхватил голову руками. Посидев так с минуту и придя в себя, он посмотрел в окно, затем – на собаку, оделся, взял оружие, открыл дверь, выпустил пса вперед и вышел следом. Человек с собакой вернулись в дом минут через десять. За это время Таня как раз успела накрыть стол к завтраку.

– Надо пополнить наш рюкзачок местным провиантом, – сказал профессор, протирая намокшие очки, – если погода испортится, то это сильно замедлит нас.

Девочка забралась на стул вместе с ногами и укуталась в теплый плед:

– Может, нам остаться здесь? Найдем хороший дом с печкой…

– Нет, еще слишком близко к цивилизации. Эту зиму нужно провести как можно дальше от людей. Мы уйдем в горы, а весной спустимся вниз. За это время Земля очистится от зараженных, и можно будет вернуться в город.

Люди и собака позавтракали, но не спешили покидать свое укрытие. К обеду дождь совсем утих и подул теплый летний ветерок. Небо прояснилось, и лучи солнца принялись испарять излишки выпавших осадков. Хаимович взял пистолет с мачете, вышел на улицу и минут пять стоял около забора, прислушиваясь и присматриваясь. Убедившись, что опасности поблизости нет, он открыл калитку и перебежал дорогу. Альберт Борисович занялся мелким мародерством, он обыскивал ближайшие брошенные дома в поисках ценных вещей: оружия, продуктов, лекарств и теплой одежды.

Таня, оставшись без дела, сначала смотрела в окно, наблюдая за тем, что происходит на улице. Когда ей надоело это занятие, она решила еще раз обойти их временное пристанище, чтобы хоть как-то развлечь себя. По ее наблюдениям когда-то в доме жили дети. Об этом напоминало несколько игрушек, хотя детской одежды девочка не нашла. Таня взяла резиновый полосатый мячик, повертела в руках и посмотрела на скучающего у порога Доджа. Решив повеселиться, она кинула игрушку в собаку. Мяч попал боксеру в морду, и Додж от неожиданности отпрыгнул и мотнул головой. Увидев игрушку, он прижал ее лапой к полу и стал обнюхивать.

– Додж, принеси! – скомандовала Таня.

Но пес остался равнодушным к ее просьбе. Тогда девочка сама подбежала к собаке, отняла мячик и кинула в сторону спальни. Додж понял, что ему предлагают игру, весело вскочил, за пару прыжков оказался в соседней комнате, схватил мяч мощной пастью и стал мотать его из стороны в сторону.

– Ко мне, ко мне! Неси сюда! – смеясь, кричала девочка. Пес послушно подбежал, но не выпускал игрушку из зубов, игриво поглядывая на ребенка. Таня попыталась отнять мячик, но Додж ворчливо зарычал и сильнее стиснул зубы.

– Ах ты, вредина! – весело завизжала на четвероного друга малышка.

Собака развернулась, выскочила в коридор и забежала на кухню, не выпуская трофей из слюнявой пасти. Девочка, улюлюкая, зашагала следом.