Хаимович прицелился, и когда до машины оставалось не больше десяти метров, два раза выстрелил в водителя. Первая пуля попала Тагиру в легкое, а вторая вошла чуть ниже виска. Тот завалился вперед и вывернул руль вправо, микроавтобус съехал в кювет, протаранил придорожные кусты, накренился на бок и перевернулся.

Альберт Борисович мгновенно выбрался из укрытия, перебежал дорогу, приблизился к машине и заглянул в боковые стекла. Все четыре пассажира лежали без движения. Тогда ученый метнулся назад, вытащил электробайк и позвал Таню. Додж послушно уселся в корзину, Хаимович обвязал его на скорую руку, усадил девочку и поехал назад к трассе.

– Засада удалась, я попал в водителя. Остальных добивать не стал, патронов жалко. Втроем им точно не поставить эту колымагу на колеса. А даже если и смогут, то очень не скоро. Мы будем уже далеко.

– Хорошо. А зачем было их убивать? Почему просто не уехать?

– Чего? – не понял вопроса профессор.

– Просто уехать… когда мы были там, в домике?

Альберт Борисович немного помолчал, подбирая слова:

– Ты думаешь, нас бы просто так отпустили? Нет. Видишь ли, тогда они бы почувствовали наш страх, что мы их испугались, что мы слабые и хотим сбежать. Если хочешь выжить, никогда не показывай свой страх, если только специально не планируешь этим кого-то обмануть. Когда чувствуешь опасность – всегда бей первой. Еще хорошо, что у нас было чем ударить.

Таня замолчала, она не знала что ответить. Слова наставника звучали убедительно, но девочка не хотела такой правды.

В машине тем временем первым очнулся Бригадир. Он ударился головой и отключился на несколько минут. Саня повернулся, посмотрел в заднее стекло, и ему показалось, что где-то вдалеке удаляется мотоцикл. Но голова сильно кружилась, и картинка ехала перед глазами. Ко рту подступила тошнота, и Бригадир сделал глубокий вдох.

С заднего сиденья раздался стон, и Сахар жалобно протянул:

– Пи… ец, у меня, кажется, рука сломана…

– До свадьбы заживет, Тагиру вообще хана, – прохрипел Саня, бросив беглый взгляд на водителя, – а че с Дисой?

– В отключке походу.

– Выбираться надо, может здесь какая-нибудь тачка живая есть, – Бригадир посмотрел в сторону овощебазы и замер.

В воротах показался силуэт человека, затем второй, третий, четвертый… по их движениям стало понятно, что это зараженные. Зомби услышали звуки выстрелов и шум аварии, вышли на дорогу и зашагали в сторону перевернутой машины.

– Блять, этих еще не хватало, – выругался Саня, дергая ручку двери, – сука, мою заклинило.

– Диса, слышь, Диса!! Алё, вставай блин… ээээ… валить надо, Диса! – Сахар тормошил приятеля, но тот не шевелился, из его разбитой губы сочилась тонкая струйка крови. Тогда Сахар толкнул свою дверь и вылез на четвереньках. Людоеды увидели добычу и сразу же ускорились.

– Слышь, подожди, помоги открыть, не будь гадом, стой! – завопил бригадир, дергая свою злосчастную дверь.

– Стекло выбей или через мою заднюю давай! Слышь, они уже бегут внатуре!!! Аааа…, – Сахар развернулся и, сверкая пятками, кинулся прочь.

Бригадир, матерясь от страха и злости, достал ракетницу и перелез на заднее сиденье. Когда он выбрался из салона и поднялся на ноги, один из зараженных стоял уже в двух шагах. Ракетница с шипением вырвалась из дула и попала в лицо каннибалу. Мгновенно ослепнув, зомби потерял равновесие и упал. Но другой людоед тут же навалился со спины, еще двое напали спереди. Саня Бригадир отбивался руками и ногами, но его повалили на землю, выдавили один глаз и, вцепившись зубами, стали заживо разрывать на куски.

Остальные зараженные пытались добраться до свежего трупа Тагира и Дисы, который еще лежал без сознания. Услышав истеричный визг Бригадира, здоровяк пришел в себя и попытался вылезти. Но один из каннибалов его опередил и сам забрался в салон.

Зомби облепили машину. Через несколько минут округу огласил второй предсмертный вопль. Обычно молчаливый Диса никогда еще не кричал так громко.

Борис запер железную дверь на все замки и поставил свечку в стакане на стол. Затем отодвинул край занавески, выглянул в окно, проследил взглядом, как трое зараженных прошли мимо его дома, и хмуро пробубнил:

– Принесло чертей, я уж думал в нашу глушь они не дойдут.

– Никто не думал. Чего они у нас позабыли? Ходили бы себе по побережью, – Федор сосредоточенно вытирал саблю старой тряпкой.

– Двумя группами шли. Часть из-за леса появилась, а вторая – со стороны пашни. Я подсчитывать не стал, едва успел добежать и тревогу забить, надеюсь, все схорониться смогли. О, смотрю, у нас новые жители появились? – хозяин дома вопросительно взглянул на Федора.

– Извините, что сразу не представился, Лев Николаевич, – президент протянул руку.

По лицу Бориса пробежала тень удивления, но он ответил крепким рукопожатием.

– Ну, ты-то хоть узнал? – устало вздохнул казак.

– Да ну…, – как будто не веря приятелю, ответил мужчина.

– Значит узнал. Чего ты так смотришь, как будто приведение увидел? И такое бывает, глянь, как под старость лет повезло-то, с президентом лично ручкаешься, – ухмыльнулся в усы Федор и посмотрел на сына, – Леха, мигни сверху матери, как договаривались.

Парень залез на чердак, достал карманный фонарик посвятил в маленькое пыльное окошко.

В туже секунду Оксана обрадовано взмахнула руками:

– Вон блеснуло у Бориса! Значит, добрались, нам сигналят.

– Ну хорошо, будем ждать, – кивнула Марина, обнимая дочку. Даже за прочными стенами и закрытой дверью женщинам было страшно без мужской защиты.

Леха передал сигнал и спустился на первый этаж, где Борис уже накрывал стол. Когда раздался звон рюмок и появилась бутылка, то Федор болезненно поморщился:

– Борь, мы ж не кирять к тебе пришли… совещаться надо.

– Ты мне поверь: одно другому не мешает, фронтовые сто грамм никто не отменял, – возразил хозяин дома, выставляя закуску.

Лев Николаевич тем временем с интересом осматривал жилище:

– А вы моряк?

– Кто? Я?! С чего так решили? А, рынду увидели… Это друзья моряки подарили на день рождения, лет пять уже висит. Пограничник я.

Ростом Борис казался чуть выше Федора, но не такой широкий в плечах, хотя тоже крепко сбитый, чувствовалась военная подготовка. Лицо у него было чуть вытянутое, с крупными выделяющимися скулами, серыми глазами и прямым носом. От висков шли глубокие залысины, а почти седые волосы были коротко стрижены.

– Вон, видите, какой трофей на службе заработал? – пограничник задрал левую штанину и показал большой шрам чуть ниже колена, который шел вокруг всей ноги. От шрама до ступни кожа была какого-то странного цвета, словно от другого человека.

– Ранение? – поинтересовался Лев Николаевич.

– Ага, напрочь оторвало, как косой срезало. А хорошо сросся, да?

Только тут президент понял, что ниже колена у Бориса начинается биопротез с искусственной кожей. Внутри механизм из композитных материалов полностью повторял движение обычной ноги. После того, как протез пришивали, верхний слой из био-ткани срастался с плотью человека и становился единым целым с организмом.

– Вот поэтому все его в поселке Робокопом называют, – улыбнулся Федор и опустил могучие кулаки на стол.

– Ну да, я же еще в органах потом успел послужить, – хозяин дома не терял времени и разливал гостям по рюмкам, – а потом уж на пенсии столярным ремеслом занялся, в доме вот все своими руками сделал.

Лев Николаевич еще при входе заметил, что почти весь интерьер выполнен из дерева. Стол, стулья, арки, бревенчатые стены и резные статуэтки создавали атмосферу настоящей русской избы или терема.

Чекнулись, выпили, закусили, помолчали, задумались. Первым тишину нарушил Леха:

– Выманить их надо из поселка и перестрелять…

– Автомата нет, а ружьями долго, мало у нас стволов, – возразил батя, почесывая свой шрам у виска.

Борис поднял бутылку, послышалось тихое бульканье: