Внутри профессора боролись сразу два человека, он никак не мог принять решение.

- Надо сначала испытать все на крысах. Но ведь и в лаборатории на животных все было хорошо, а на людях - не так, как надо. «Звезда» поражает человеческий мозг, делает носителя тупее, примитивнее. Этого надо избежать…

Альберт Борисович вспомнил своих последних подопытных. Из людей они превратились в нечто среднее между обезьяной и бешеной собакой: кричали, прыгали по клетке, пытались напасть. Избавиться от побочных эффектов, которые вызывала «Красная звезда», не получалось. А потом все резко закончилось. Его отстранили, проект свернули.

«Они еще пожалеют, что сделали это, - злобно подумал ученый. Ненависть, которой раньше не было, начинала закипать в нем. Уязвленное самолюбие и обида разрастались темным пятном в душе, - если нет исследований, то нет лекарства, а вирус, от которого нет лекарства, - это оружие. Оружие – это война, и они объявили ее первыми».

Обдумывая эти слова, профессор как будто очнулся, испугавшись своих мыслей:

- Какая война, что это я? Надо о другом думать. Это не оружие, это лекарство. Это благо для всего человечества. Они потом раскаются, что были не правы и извинятся. А я их прощу… прощу и подарю миру спасение.

Светлая часть сознания стала вытеснять темную, и Альберт Борисович начал размышлять в другом ключе:

- У больных животных иммунитет ослаблен. Инфицируя их «Красной звездой», мы запускаем процесс лечения. Марсианский вирус подавляет причину болезни, иммунитет восстанавливается и побеждает «Звезду». Тут все хорошо. У человека иммунитет сам не может победить «Звезду». И, вылечивая его от одной болезни, мы заражаем другой, лекарства от которой пока нет. Если у нового мутанта есть сила земных вирусов, то должны быть и слабости. Значит, если у нас есть мультивирус, можно создать мультивакцину.

Профессор загрузил в программу информацию, которая имитировала поведение вируса. Компьютер стал выдавать алгоритм решения задачи, в данном случае - лечения. Альберт Борисович принялся разрабатывать новое лекарство. Смешивая в теории препараты, ученый выводил мультиформулу. Он так увлекся, что не заметил, как наступила ночь. Адреналин, вызванный страстью к работе, не давал ему уснуть, и Хаимович решил работать до утра. Через несколько часов были готовы первые образцы вакцины. Профессор посмотрел на пленного бродягу. Тот беззаботно спал, свернувшись в позе эмбриона.

- Рановато портить мой главный образец. Испытаю для начала на крысах.

Подвал был разбит на несколько комнат тонкимиперегородками, за одной из которых находились оставшиеся подопытные зверьки – семейство крыс и пара кроликов. Альберт Борисович взял одного грызуна и поместил его в отдельную клетку. Затем отправился к большому холодильнику, где хранились образцы многих опасных и даже неизлечимых вирусов.

- Надо взять тот, у которого инкубационный период быстрее, - решил ученый, сгорая от нетерпения скорее испытать вакцину. Определившись с вирусом, он ввел его в организм крысы.

- После укола должно пройти не менее часа, чтобы появились первые симптомы, и можно начинать. Подремать что ли часок?

Мужчина оглядел свой подвал, тут было все, кроме кровати, зато в углу стояло большое мягкое кресло. Профессор, не раздеваясь, рухнул в него и мгновенно заснул. Когда Альберт Борисович открыл глаза, то показалось, что он и не засыпал: во сне ученый работал в том же подвале над тем же вирусом, только в конце сна Хаимович почему-то сам сидел в клетке, а бродяга бил животных электрошоком. Очнувшись, профессор не сразу понял, где реальность, а где сон.

Вместо запланированного часа прошло целых пять, Альберт Борисович вскочил на ноги и подбежал к камере с крысой. Судя по состоянию грызуна, болезнь прогрессировала. Датчик в теле животного передавал повсеместное распространение инфекции. Взяв ампулу, Хаимович осторожно ввел зверьку свой новый мультивирус.

Проснулся Фёдор Степанович и потребовал еды. Постепенно мужчина начинал смиряться с ролью пленника и привыкал к режиму. Профессор поднялся наверх, «организовал» бутерброды и чай, спустился назад и передал еду через специальный отсек.

- Не отвлекай меня сейчас, - сказал ученый сурово. Фёдор ничего не ответил и принялся молча жевать бутерброд.

Альберт Борисович ждал, когда мультивирус начнет свое дело. Шли минуты, и как часто бывает в таких ситуациях, время тянулось нескончаемо долго. Прошло два часа с момента внедрения мультивируса в организм крысы. Наконец, датчики зафиксировали изменения в составе крови животного. Первичный вирус погибал, новая усиленная «Красная звезда» делала привычную работу. Ее отношение к другим вирусам не изменилось, не смотря на то, что частично она стала состоять из гриппа и бешенства. Все три формы жизни превратились в единый организм, где мозгом и лидером был марсианский стержень.

Хаимович был настолько увлечен процессом, что весь день просидел в подвале, не выходя на улицу. Он даже не слышал, как скулил и лаял на цепи голодный Додж. Забыл профессор и про свое обещание Андрею приехать в лабораторию, а разряженный телефон так и лежал наверху в комнате со вчерашнего дня.

«Звезда» действовала быстро и беспощадно, она стала еще сильнее и свирепее. Когда она полностью подавила «конкурента», ученый решил, что настало время проверить вакцину против мультивируса:

- Иммунитет зверька через какое-то время должен восстановиться и уничтожить «Звезду», но это проверять уже не интересно. Работает ли моя формула вакцины на практике – вот, что сейчас главное. Если против новой «Звезды» будет оружие, то и у человечества появится шанс на панацею.

Альберт Борисович ввел крысенышу антивирус и замер, попеременно глядя то на клетку, то на монитор. Пошла вторая бессонная ночь, бродяга поужинал и снова заснул. Профессор ходил по лаборатории, пил крепкий кофе, периодически сидел в кресле и читал, убивая время. Наконец, он ощутил голод, поднялся в дом и тут же вспомнил о собаке. Мужчина открыл холодильник и увидел охлажденные свиные ребрышки. Из них он планировал приготовить суп, но решил извиниться этим лакомством перед голодным четвероногим другом. Выйдя во двор, Альберт Борисович увидел огромную белую луну, которая освещала холодным светом все вокруг. Звезды вдалеке сияли удивительно ярко, и воздух после подвала казался необычайно свежим и чистым.

Додж пулей вылетел из будки, услышав, как хозяин выходит на крыльцо. Почуяв пакет с мясом, пес заскулил, бешено завилял обрубком хвоста и стал прыгать на задних лапах.

- Извини, дружище, совсем заработался, забыл тебя покормить. Вот тебе десерт за это. Ешь, ешь, мой хороший… - человек трепал собаку по холке, и Додж с урчанием жевал мясо, легко перегрызая кости мощными челюстями.

Оставив пса спокойно ужинать, мужчина захотел размяться и пройтись по участку. На траве лежал футбольный мячик, который профессор любил иногда попинать о стенку дома. Поиграв с мячом, Альберт Борисович решил, что хватит прохлаждаться и пора возвращаться в подвал.

Хаимович сел за компьютер и стал анализировать данные, передаваемые датчиками. Начала прослеживаться тенденция: вакцина действовала, количество мультивируса в организме животного быстро уменьшалось. Через несколько часов ученый ввел крысе еще одну дозу нового лекарства. К утру грызун окончательно выздоровел.

Добившись результата, профессор размышлял с азартом:

- Если опыт также успешно пройдет на человеке, и я смогу сохранить его сознание в норме, то можно забыть все неудачи. Моя имя будет вписано в историю науки золотыми буквами. Осталось последнее испытание…

Внезапно Альберт Борисович почувствовал сильную слабость и головокружение, организм не выдержал физической и эмоциональной нагрузки последних дней. Хаимович ощутил тошноту и боль в затылке. Ученый был сильно переутомлен. Решив, наконец, нормально выспаться, он поднялся в свою комнату и рухнул на кровать.

В лаборатории шли обыски и проверки. Комиссия проводила ревизию оборудования, в бухгалтерии изучали каждую бумажку. Кузнецов с компанией сидели практически без дела, все их исследования временно заморозили. Исполняющим обязанности заведующего лабораторией был назначен Сергей Васильевич Прытко, тот самый лидер тихой аппозиции, который подсиживал Хаимовича. Теперь Прытко активно помогал следствию, и нарушения находились одно за другим.