- Альберт Борисович, я думаю, все образуется, сейчас пройдет шумиха, все уляжется и будет как прежде.

- Как прежде… хм… вряд ли. Как прежде точно не будет. Вот что! Вы скопировали все наши наработки по «Красной звезде»?

- В тот же час, как узнали о Вашем отстранении. Все здесь, - Кузнецов показал жесткий диск, - все, что было. Плюс Маша отсканировали все с бумажных носителей.

- Молодцы, проект сейчас заморозят или вообще заберут. Информация, думаю, еще пригодится.

- Возможно… но если исследование отдадут другим, нам от этого легче не будет, - удрученно сказал Андрей.

- Не вешай нос, гардемарин! Мы еще повоюем. Да что я тебя во дворе-то держу, пошли в дом.

Мужчины направились к крыльцу. По дороге профессор судорожно вспоминал, не оставил ли он чего «лишнего» на видных местах в доме. На днях ученый перенес в гараж и подвал все, что касалось экспериментов. Некоторых здоровых животных, которые уже не понадобятся для опытов, отдал в зоомагазин. Вход в лабораторию тщательно замаскировал, сделал шумоизоляцию в подвале.

Когда вошли в дом, профессор включил чайник, Андрей присел на стул. Он был в этом коттедже в первый раз и с любопытством разглядывал жилище начальника. Обстановка в доме была скромная, ни чем не выделяющаяся, мебель новая, но не дорогая, интерьер без изысков.

- Что планируете предпринять? - первым нарушил паузу Андрей.

- Отдохнуть, - слукавил профессор, - видимо, наша мудрая вселенная посчитала, что я слишком много работал, и решила дать мне внеплановый отпуск.

Кузнецов одобрительно закивал:

- Да, отдыхать нужно, а то так с ума можно сойти.

- С ума… - задумчиво протянул Хаимович, - да, пожалуй, ты прав. Но я вроде еще в своем уме, хотя ничто не вечно.

Они оба улыбнулись. Профессор налил чай, поставил на стол скромный десерт и спросил:

- Как ребята?

- Маша с Ёсей? Ну… как все - на нервах, но делать нечего. Нам в любом случае легче, чем Вам. Сегодня какие-то люди в форме приезжали, обыск был. Целый день у нас просидели.

Альберт Борисович постарался сохранить невозмутимый вид:

- Что делали?

- Не знаю… походили по лаборатории, на склад зашли… потом, вроде, поднялись на этаж, где бухгалтерия сидит.

- Понятно…

- Ах да, тут еще в Академии настоящая революция.

- Да слышал, слышал…

В этот момент внизу из подвала послышались несколько глухих ударов. Профессор побледнел.

«Андрей, конечно, свой парень, но если увидит, что я держу в плену человека, ничего хорошего не будет», - подумал Альберт Борисович.

Кузнецов прислушался, неуверенно глядя по сторонам.

- Слушай, - громко сказал Хаимович и поднялся, - ты извини меня, я как раз думал съездить на одну встречу, из головы вылетело. Ты не обидишься, если я тебя провожу, мне переодеться надо. Я к вам завтра заеду. Без обид?

- Ладно… я могу тут подождать и отвезти... я за рулем.

- Не стоит, тут не сильно далеко, я хотел прогуляться, голову проветрить. Пойдем… - Хаимович откровенно выпроваживал своего гостя.

Андрей направился к выходу, но у порога еще раз услышал стук, идущий непонятно откуда, и даже как будто чей-то голос.

- Странные звуки, - сказал Кузнецов задумчиво.

Профессор кашлянул погромче и спросил безучастно:

- О чем ты? Какие звуки? А, это, наверное, с улицы… Ладно, в общем, до завтра, телефон я включу. Если будут новости из лаборатории - сообщай.

- Хорошо, - немного удивленный поведением шефа, сказал Андрей, – до связи,Альберт Борисович.

Проводив помощника за ворота, профессор энергично зашагал к дому. Быстро спустившись в подвал, он застал буянившего на всю катушку бродягу. Отойдя от очередной порции снотворного, узник пытался разломать камеру.

Хаимович взял в ящике стола небольшой приборчик, подошел к «аквариуму» и неожиданно для бомжа открыл дверь. Не дав пленнику среагировать, Альберт Борисович мгновенно приблизился на расстояние вытянутой руки и коснулся прибором плеча бродяги. Раздался щелчок, бомж, получив разряд тока из шокера, отскочил к стенке. Еще один удар заставил его упасть, следующий щелчок - и мужчина уже молил о пощаде. Пнув его несколько раз, профессор также стремительно вышел и запер дверь. Бродяга, скорчившись, лежал на полу. Его била дрожь, по лицу текли слезы. Он представлял собой жалкое и грустное зрелище.

На секунду сердце профессора дрогнуло, и закралась мысль отпустить ни в чем не повинного человека. Но вспомнив, как пять минут назад подопытный чуть не угробил его последнюю надежду на будущее, ученый вновь разозлился:

- Послушай меня… еще один звук – и я буду бить тебя током до тех пор, пока ты не начнешь ходить под себя. Уяснил?! Сиди молча, дольше проживешь.

Мужчина не отвечал, и Хаимович, решив, что жесткое наказание принесло свои плоды, вернулся к опытам. В одном из приборов вскоре должен был завершиться процесс скрещивания «Красной звезды» с земными вирусами. Альберт Борисович с нетерпением ждал результата. На создание этого мутанта он потратил очень много сил и времени.

Вдруг профессор услышал глухой удар и обернулся. Бродяга привлек к себе внимание, стукнув по стенке камеры кулаком. Бомж с лютой злобой смотрел в глаза своему мучителю:

- Что ты от меня хочешь?

Альберт Борисович презрительно взглянул на него и холодно ответил:

- Твоя бесполезная жизнь наконец-то приобретет смысл. Ты войдешь в историю, - немного помолчав, Хаимович спросил, - тебя, кстати, как зовут?

- Федькой… Фёдором… Фёдором Степанычем, - опустив глаза, пробурчал бродяга.

«Вот так и назову этот образец», - решил про себя ученый, а вслух произнес:

– Вот что, Фёдор Степанович. То, что я делаю - очень важно для науки. И ты можешь принести большую пользу обществу, а может быть, и прославиться… если будешь себя хорошо вести.

Бомж молчал, хмуро осматривая подземную лабораторию. Профессор решил частично посвятить его в свой замысел:

- Я испытаю на тебе новейшее лекарство, хочешь ты этого или нет. И если не будешь мешать, все пройдет гораздо благополучнее для тебя.

- Лекарство? Так я вроде не болен ничем, ну кашляю иногда, но так-то здоровье хорошее, от родителей досталось.

«Это пока не болен», - подумал Альберт Борисович, отвернулся от камеры и подошел к столу с аппаратом.

На мониторе появилась надпись о завершении процесса. Хаимович взял аппарат и перенес его на другой стол. Там располагался прибор гораздо большего размера, в него были встроены защитные чехлы для рук, которые позволяли работать с вирусами в герметичных условиях. Альберт Борисович поместил в него первый аппарат, закрыл и начал работу. Внутри находились герметичные колбы, в которых происходил процесс скрещивания «Красной звезды» с земными вирусами в различных комбинациях. Альберт Борисович брал колбы по одной, откупоривал и выливал часть раствора из них в специальную емкость. Компьютер анализировал содержимое и выдавал результат.

Так продолжалось около получаса. Бродяга все это время неподвижно сидел в клетке, иногда поглядывая в сторону профессора и думая о своей горемычной жизни.

«Это же надо - стать лабораторной крысой, - думал он, – ну ладно, бомж. Жил себе да жил, проснулся - хорошо, поел - еще лучше, живи да живи. А вот как получилось. Да, не зря моя бабка говорила: жизнь прожить - не поле перейти. Эх…»

Хаимович в это время работал с последней пробиркой. Закончив анализ, ученый стал негромко разговаривать сам с собой:

- Хорошо… образец номер три стабилен в водной, воздушной и белковой среде. Получился, наконец, мультивирус - штамм гриппа, бешенства и бриллиант в этой короне – «Красная звезда». Я смог «подружить» марсианский вирус с гриппом и бешенством, «Звезда» не уничтожила их, а присоединила к себе. Теперь они одно целое. Получилось создать симбиоз, который раньше не удавался никому. Если этот мутант будет также подавлять другие вирусы в организме, как «Красная звезда»… и я найду от него вакцину, то получится панацея! Все прекрасно, осталось проверить, как он работает. Да, да… надо испытать прямо сейчас... Или подождать, не торопиться, еще раз все обдумать?