Прошло еще минут двадцать, но Кузнецову показалось, что пролетел целый час. Андрей стоял в лесу в полной темноте. Над ним спланировала большая сова и мягко уселась на ветку сосны. В вышине раскинулось огромное нереально звездное небо, словно он оказался в гигантском планетарии. Ученый недоверчиво посмотрел на звезды, короткая встреча с ловцами навсегда врезалась ему в память.

Парень быстро пошел вперед, он спешил вернуться в пещеру, где спали его друзья. Кузнецов испугался, что кто-то проснется и упрекнет его в том, что он оставил лагерь без присмотра.

Костер горел ровно и ярко, даже слишком. Уж очень сильно свет от огня привлекал внимание посреди темного леса. Андрей заглянул в пещеру, но она оказалась пустой. Не веря своим глазам, ученый вошел внутрь, но друзья исчезли. Только примятый лапник на полу напоминал об их ночевке.

Кузнецов почувствовал, как страх своими холодными пальцами коснулся его спины. По коже пробежали мурашки, которые нервной дрожью отдались в коленях. Но тут он понял, что его хотят разыграть – наказать за долгую отлучку с дежурства. Парень развернулся, сделал несколько шагов к выходу и заметил темную фигуру около костра.

Человек сидел к нему спиной, в широкой куртке с капюшоном на голове. Кузнецову почудилось, что от незнакомца идет дым. Андрей осмотрелся: ни обреза, ни другого оружия рядом не было. Рюкзаки и другие вещи тоже пропали.

Мрачная фигура у огня тем временем слегка пошевелилась и повернулась в пол оборота, словно ожидая, когда Кузнецов подойдет ближе. Но ученый по-прежнему не мог разглядеть лица чужака и даже понять, мужчина перед ним или женщина.

– Эй? Вы кто? – наконец неловко, словно извиняясь, выдавил из себя Андрей.

Из-под капюшона незнакомца послышалась усмешка, и плечи слегка затряслись, словно от беззвучного хохота. Но ответа не последовало.

Кузнецов сжал кулаки, обошел незваного гостя сбоку, заглянул в лицо и в ужасе отпрянул назад. На бревне перед костром задумчиво сидел Альберт Борисович. Профессор увлеченно тыкал веткой в огонь, заставляя угли выбрасывать вверх фонтанчики красных искр. Кузнецов захотел убежать, скрыться в темном лесу, но ноги будто приросли к земле.

– Сядь, – холодно сказал Хаимович. Не смотря на жар костра, Андрей почувствовал, как от профессора веет морозом.

Парень поймал себя на мысли, что уже сел на бревно, хотя не помнил, как это сделал. Альберт Борисович что-то ворчал себе под нос и, не поднимая глаз, продолжал шевелить палкой дрова в огне. Он тяжело сопел и был в странной одежде, которая походила на робу заключенного.

– А где все? – с трудом прервал давящее молчание Андрей.

– Все живы, здоровы, – спокойно ответил Хаимович и опять тихо забормотал что-то невнятное.

Кузнецов хотел уже спросить: «и Вы тоже?», но сдержался. Ему стало не по себе, он вспомнил связанного на кухне Альберта Борисовича, затем – горящий дом и теперь понял, почему от профессора исходит этот странный дым. Парень с тоской посмотрел в темную чащу.

– Убежать хочешь? И думаешь, что от вируса тоже убежишь? —Хаимович уставился в костер, игнорируя взглядом собеседника.

– У нас есть вакцина. Иммунитет действует. Даже после укуса вирус уже не страшен.

– Рад за тебя. Ну а какими родятся твои дети?

Перед глазами Андрея сам собой возник образ беременной Кати, затем – силуэт младенца, завернутого в пеленку. Вот молодой отец отгибает краешек ткани, чтобы посмотреть на ребенка, но тут же отворачивается. Вместо малыша на него смотрит маленькое, злобное существо с серой, покрытой язвами кожей, впалыми глазами и заостренным носом. Крохотный зомби с беззубым ртом верещит и требует кровавой пищи.

Страшное видение исчезло также быстро, как и появилось. Кузнецов снова понял, что сидит напротив профессора. Альберт Борисович не смотрел на него, но чему-то улыбался, словно читая все страхи своего бывшего помощника.

– Значит, детям не передается иммунитет от матери? – наконец, спросил Андрей, чувствуя, как от холода начинают стучать зубы.

– Кто знает, кто знает. Ты же ученый и должен понимать – чтобы проверить теорию, нужны эксперименты, опыты. Вот ты согласен ставить опыты на своих детях?

Страх внутри уступил место злобе, и Кузнецов с ненавистью ответил:

– А тебе какая разница?! Ты же умер, ты – труп, тебе все равно!

– Кто знает, кто знает. Всё относительно. Еще много тайн не разгадано. Если бы не ваше вторжение, я провел бы много опытов и нашел бы ответы на все вопросы.

– Ты уже провел свой главный опыт! Планета заражена, всему конец! И это все из-за тебя!

В небе мелькнул метеор, оставив за собой на мгновение яркий светящийся след. Но никто из собеседников не заметил этого. Хаимович разочарованно покачал головой:

– Не путай мягкое с теплым. Заражена не планета, а человечество. С планетой теперь как раз все в порядке, она очищена. Ты должен стать умнее, мой друг. Я возлагал на тебя большие надежды, но ты меня подвел. Ты знаешь о вирусе слишком мало. Я в тебе разочарован, Андрей.

– Эпидемия закончится рано или поздно, вирус погибнет, со временем все вернется на место.

– Нуу… ты наивно оптимистичен, мой недалекий ученик. Такого до «Новой звезды» еще не было. Она уникальна. Как ты думаешь, кто погибнет вперед: вирус или последний человек?

– Мы уже встречали людей, которым не нужна вакцина. Вирус не совершенен, он не может заразить всех, – с вызовом возразил Кузнецов.

Профессор тяжело вздохнул, как будто очень расстроился:

– Какой же ты все-таки тупица. У человечества нет будущего без антивируса. Я доверил тебе вакцину, но… похоже, ошибся с выбором. С таким болваном как ты людской род обречен на вымирание. Андрей, ты же сам понимаешь, у тебя не хватит мозгов сделать лекарство. И почему я раньше тебя не уволил из лаборатории? Все, на что ты был годен – так это как собачка исполнять мои команды и клеиться к Маше.

Кузнецов услышал злорадный смех, дым вокруг Альберта Борисовича стал гуще, казалось, он вот-вот вспыхнет. Андрей взбесился, вскочил с места, размахнулся и попытался ударить Хаимовича, но профессор ловко увернулся и схватил его за запястье.

Альберт Борисович уставился прямо в глаза, как будто хотел заглянуть в душу своему помощнику. От этого взгляда Кузнецову стало сначала холодно, а затем нестерпимо жарко. Профессор стиснул руку Андрея так сильно, что тот даже не мог пошевелить и пальцем. Запястье стало жечь как огнем. Парень почувствовал нестерпимую боль и вскрикнул.

Перед ним, потрескивая, догорали дрова, Хаимович исчез, но руку продолжало жечь. С трудом разлепив сонные глаза, Кузнецов увидел на запястье уголек, который отлетел от огня и прилип к коже. Андрей тут же стряхнул его и подул на обожженное место.

«Быстро же я вырубился. Ох черт, но все было так реально…», – подумал про себя ученый и еще раз прокрутил в голове весь этот сон. Друзья лежали на своих местах. Монотонное сопение и легкий храп доносился из пещеры.

Андрей повалил в костер толстый корень, который они отрубили от старого дерева, и подсунул под него несколько веток. Теперь он был уверен, что еще пару часов огонь не потухнет. Парень отпил из фляжки и обтер лицо холодной водой, чтобы прийти в себя.

В лесу вокруг лагеря слышались шорохи, крики птиц и редкое повизгивание мелких зверюшек. Дыхание могучего Урала отзывалось воем ветра между деревьев, отражалось от скал и катилось дальше в дикие пустынные края. Андрей еще никогда не чувствовал себя таким слабым и беспомощным среди этой дикой природы.

Где-то далеко послышался протяжный волчий вой. Через несколько секунд второй хищник отозвался уже ближе. Третий клич раздался за их пещерой. Еще несколько минут стая продолжала перекличку, наводя ужас на все живое вокруг. Затем их вой послышался к северу от лагеря, лесные охотники не стали связываться с людьми и удалялись. Ученый покосился на часы, с недоверием посмотрел в темную уральскую чащу и пошел будить Ивана.

Утро сегодня не заладилось. Роботы разбудили ловцов раньше обычного и отправили в медицинский блок. Рич сидел на полу, потирая болевшее плечо. Минуту назад ему ввели какой-то препарат, и теперь в мышце чувствовалось неприятное жжение. Англичанин с детства боялся уколов, а тут ему вонзили в руку толстенную иглу и медленно вводили вакцину.