– Да-да, ты прав, пора завтракать, – мужчина понял намек, с кряхтением поднялся и пошел на кухню.

Перекусив и покормив пса, Лев Николаевич отправился в небольшую пристройку за домом. Здесь была оборудована мастерская с верстаком и множеством инструментов, которые остались «в наследство» от бывших хозяев.

Президент понимал, что «огнестрел» – это хорошо, но полезно иметь под рукой и оружие для ближнего боя, которое можно изготовить своими руками. Он взял ржавую лопату, повертел в руках, положил на верстак и отпилил черенок. Затем на несколько сантиметров вбил в торец палки длинный гвоздь, откусил пассатижами шляпку и заточил напильником. Получилось неплохое оружие: одна сторона черенка служила дубинкой, а вторая – копьём, которым легко можно было выколоть глаз или пробить сердце.

Затем Лев Николаевич отпилил от другого черенка тридцатисантиметровую палку и стал вбивать в нее гвозди с одного конца, с тем расчетом, чтобы они торчали в разные стороны. Вколотив с десяток, Корнилов повертел деревяшку в руках: получилось нечто вроде метательного снаряда или «гранаты», как мысленно окрестил эту штуку президент. Он швырнул ее в стенку, и гвозди цепко вонзились в деревянные доски:

– Нормально, надо таких побольше наделать.

Лев Николаевич провозился еще пару часов в мастерской, а затем захватил с собой копьё-дубинку и пошел прогуляться. Он позвал Агата и направился с овчаркой в сторону реки. Миновав окраину поселка, человек и собака с удовольствием зашагали по сочной зеленой траве. Пес время от времени отбегал в сторону, настороженно нюхал землю и быстро возвращался к новому хозяину.

С берега реки повеяло прохладой, русло здесь было не очень широким и глубоким, но все-таки служило преградой от незваных гостей. Единственный пешеходный мостик забаррикадировали и обмотали колючей проволокой, чтобы обезопасить Дальний от зомби с этой стороны. Пока Лев Николаевич осматривал территорию, Агат весело носился по мелководью, жадно лакая воду и поднимая тучу брызг.

После прогулки президент направился прямиком к дому Федора. Семья казака как раз завтракала, и Оксана пригласила Корнилова к столу.

– Да я уж позавтракал, но от чая не откажусь, конечно, – как всегда чуть смущенно сказал Лев Николаевич.

Федор деловито посмотрел на приятеля:

– Васильич вчера вечером заходил. Цемент у соседей нашел в сарайчике, восемь мешков, вроде не слежался. Пригодится опоры под забор бетонировать.

Корнилов взял из чашки черешню и кивнул:

– Хорошая новость, а рядом тут нет строительного магазина?

– В Дагомысе есть, конечно. В Сочи, само собой. Но ехать туда пока страшно, – казак стукнул вареным яйцом о край стола и принялся счищать скорлупу.

– Надо прокатиться по трассе, пошерстить брошенные поселки, помародерить короче, – предложил Леха, закусывая жареную картошку свежим огурцом.

– С такими покатушками и на джаваровских наткнуться – как два пальца об асфальт. Пока с ними проблему не решим, далеко от поселка – ни ногой, – предостерегающе напомнил батя.

– Оружие есть, пора уже решать с ними. Это наша земля, – парировал Леха.

Федор хрустнул мощной как у быка шеей и грузно облокотился на стол:

– Вот сегодня после работы и начнем решать.

День выдался жарким во всех смыслах. Солнце пекло нещадно, время от времени прячась за редкими облачками. Мужики в поле вкапывали и бетонировали столбы для изгороди, чтобы с юга защитить поселок от зомби. К обеду со всех уже катился градом пот, решили передохнуть до пяти вечера, когда зной начнет спадать.

Приезд банды Джавара ожидался через несколько дней. Все единогласно решили, что лучший способ справиться с ними – это засада. Дорога, которая вела в Дальний, проходила через лес. Местами она сужалась настолько, что даже две легковушки не смогли бы разъехаться. Вот в одном из таких «горлышек», как сказал Васильич, и решили «встретить» бандитов.

– Если это дерево повалить, то дальше им деваться будет некуда. Когда остановятся, ударим из всех стволов. Машины не бронированные, в решето превратятся сразу, – озвучил нехитрый план пограничник.

Горик боязливо посмотрел по сторонам, словно опасаясь, что из кустов внезапно вылезут «джаваровские»:

– Нельзя им дать занять оборону, их больше, и вооружены лучше.

Федор постучал тяжелым кулаком по стволу молодого дуба, которому предназначалась роль шлагбаума:

– Никто им ничего давать не собирается. Да и где им обороняться? Половина нас с этой стороны дороги спрячется, половина – с другой, все простреливается. В лес если кто драпанет только…? Тут уж наша задача не мазать и по воробьям не палить.

– Я вот стреляю не очень, если честно, вернее, совсем никак, – признался Васильич, – ну кроме компьютерных игрушек, там я тот еще Рэмбо.

– Да, я тоже не снайпер, – добавил молчаливый Грек.

Борис отошел к обочине дороги, приспустил штаны и начал отливать:

– Сегодня вечером тир у реки устроим, посмотрим, кто как стреляет, чтобы роли сразу распределить в нашей заварушке.

– А забор доделывать не будем? – хрустнула ветка, и Грек насторожился.

– Подождет забор, он с нас дань не просит в отличие от этих хмырей, – Федор сердито выругался, вспомнив последний визит «джаваровских».

Но вечером пришлось заниматься другими делами. Только мужики вернулись в поселок, как их встретила Сорока. Так прозвали одну из тёток за ее длинный язык и говорливость.

– Федя, Боря… там ой…, дядя Гена помер… вот как полчаса назад преставился. Я ж за ним с весны ходила, помогала, как он с кровати перестал вставать… Схоронить надо.

Мужики перекрестились и казак кивнул:

– Ща мы с Лехой выкопаем могилку, обмойте старика пока, оденьте.

Сорока от волнения затораторила сильнее обычного:

– Да сделаем, сделаем! Оксана, Марина сейчас занимаются. Сегодня похоронить бы сразу, а то ночью душно, побыстрей бы в землю убрать тело…

– Да знаю я, схороним деда, не паникуй, – нахмурился Федор, который недолюбливал таких баб как Сорока.

– А гроб? Гроб как же? Гроб же нужен? – не унималась суетная тётка.

Робокоп кашлянул в кулак и оскалился в улыбке:

– Ты еще оркестр с музыкой запроси и памятник мраморный. Когда нам гроб-то делать, если ты его вечером хочешь похоронить? Да и материала нет, тут же не каждая деревяшка сгодится.

– Так как же?! – Сорока выпучила на пограничника глаза.

– А остальных как хоронили? В простыню завернем и все дела, -махнул рукой Борис.

Но тетка продолжала настаивать на своем:

– Мы же так закапывали тех, кто заразился. Их же вон сколько много было. А тут один человек всего, своей смертью отошел…

Грек перебил соседку, не дав ей договорить:

– Своей, не своей – какая разница? Земле предадим – и ладно.

Мужики пошли заниматься похоронами, а Сорока переполошилась еще больше и побежала к Марине с Оксаной.

Дядя Гена давно не выходил из дома, и о нем даже стали забывать в поселке. Но смерть старика все-таки стала неожиданностью для людей.

Через пару часов деда похоронили. Без отпеваний, долгих прощаний и скорбных речей. Родни у него не осталось, и самым близким для старика человеком в последние дни стала соседка Сорока, хотя, по иронии судьбы, раньше они не редко ругались между собой. Борис на скорую руку сколотил крест с именной табличкой, а Марина с Ксюшей сплели небольшой венок из полевых трав. Тело положили в простыню вместо гроба и опустили в землю. Федор сказал несколько слов, и могилу стали засыпать землей.

Всплакнула только Сорока, остальные спокойно простились с дядей Геной. Вскоре все разошлись, у живых было слишком много забот, чтобы долго горевать о мертвых.

Иван с Максом медленно брели по шоссе. Парни по очереди пинали перед собой колесо: оно недолго катилось по асфальту, а затем падало на бок. И так шаг за шагом, пинок за пинком, километр за километром.

– Прием-прием. Колесо вызывает Монстра. Как слышно? Монстр ответь? – снова вышел на связь космонавт, но ему никто не ответил.