— Может, в этом и была ошибка, что у них не получилось?

— Вряд ли, — покачала головой собеседница. — Мне была нужна ты.

Я отвернулась, чтобы не видеть поникшие плечи, потухший взгляд. Не так говорят о том, кто нужен. Хотя бы не настолько обреченно!

— Что было дальше?

— Дальше? А дальше отец открыл проход в другой мир и спасая Ликаю, я толкнула ее в неизвестность, надеясь, что в новом мире она наконец, обретет свое счастье.

— Ты явно не договариваешь.

— Хорошо, мы пытались спастись вдвоем, но, когда отец спеленал меня заклинанием, я поняла, что буду лишь балластом, который в итоге, втащит Ликаю обратно в Драгонарию, а потому, отпустила ее руку.

— Самопожертвование…

— Что?

— Я говорю, что тебе не чуждо самопожертвование и ты не так плоха, как пытаешь мне сказать.

— Не забудь повторить мне эту фразу, когда я закончу свою историю, — криво ухмыльнулась Мартина.

И опять я промолчала. Я, конечно, могла бы ей сейчас сказать, что человек, которому все равно как будут жить его потомки, никогда не станет думать о том, как передать знания и уж тем более не расскажет о механизме, при котором душа живого человека отправится на свидание к первоисточнику, чтобы получить необходимую поддержку при противостоянии могущественному существу.

— Как только Ликая полностью растворилась в портале, наш мир содрогнулся. Это было словно кто- то невероятно огромный, прыгнул. И продолжал прыгать до тех пор, пока земля не поменялась местами с небом.

Даже примерно представить себе такое у меня не получалось.

— Он желал выжить так сильно, что не просто устремился в спасительное зияние, что вело в новый мир, но и прихватил с собой всех подданных.

— Император?

— Да. Вот только из всех, кого перебросило сюда, в живых оказались лишь пятнадцать человек. И Император не входил их число.

— Как это?

— Мне сложно объяснить тому, кто еще пока не понимает природу Тьмы. — Мартина посмотрела прямо в мои глаза. — В момент перехода в новый мир, отец аккумулировал всю жизненную энергию людей и магов, находящихся в империи. Он желал за их счет выжить, однако, замкнул эманации смертей на себе и превратился в уродливое существо, которое сложно назвать человеком или живым.

— Он стал демоном? — предположила я.

— Если ты о том, что происходило с другими магами во время противостояния Хеллы и Эльхора, то почти…Потому что он был намного сильнее и мог управлять всеми, чья энергия в нем циркулировала.

— Судя по всему, он и сейчас может управлять всеми.

— Может, но в любом правиле всегда есть исключения. Он не всесилен.

— Хотелось бы в это верить.

— Если бы не существовало хоть малейшего шанса справиться с ним, ты бы не сидела здесь и не разговаривала с той, что бездарно погибла три с половиной тысячи лет назад.

Сложно поспорить, учитывая, что я мечтаю о счастливой, долгой жизни.

— Ты больше никогда не видела Ликаю? — меня действительно мучал этот вопрос.

— Она назвала первенца моим именем, — глухо призналась женщина и спрятала лицо в ладонях.

— Значит, она тоже оказалась в этом мире? И как звучит имя ее рода?

Я уже мысленно представляла себе знакомство с ее потомками. Интересно, какие они?

— Нет.

— Что «нет»? — не поняла я.

— Она не в этом мире и никогда не была здесь.

— Я не понимаю, — сколько раз я уже это повторила?

— Что ж…пора переходить к главной части моего рассказа. И к той рыжей твари, что создала этот мир.

— Рыжей твари? — эхом повторила я, не делая акцента на нотках ненависти в голосе собеседницы.

— Так хранитель и создатель нашего мира — женщина?

— Сейчас ее сложно назвать женщиной, но да… Мир, в котором ты родилась создала сущность женского пола, а мир, в который попала Ликая — сущность мужского. И я более, чем уверена, что эти два создания — пара.

— Тогда почему они порознь?

— Потому что даже Боги совершают ошибки.

— Я не знаю, что произошло между ними. Возможно, они просто поспорили, кто из них создаст лучший мир, а тут так удачно подвернулись мы… Хейли, ему досталась Ликая, маг Жизни, а вашей создательнице те, кто обладал даром смерти. Не удивляйся, тьма и ночь — это абстрактные понятия. Люди давали название тому, что видели или могли увидеть. Моя магия черного цвета, даже огонь — черный. А в нашем мире с ночью всегда связывали самые плохие вещи. Отсюда и маги с даром Тьмы или Ночи, но…

— Я правильно понимаю, что эти сущности, имеют безграничные магические возможности противоположных направлений? Хранитель мира Ликаи имеет дар смерти, а наша Богиня — жизни? Стоп, как это огонь черный?

— Они могут все, однако каждый из них хорош в чем-то одном. Она — в рождении, он — в смерти. Я некромантка и мне подвластна стихия огня, но тьма накладывает свой отпечаток, делая мой огонь черным.

— То есть для того, чтобы их миры процветали им нужно быть вместе?

— Верно. Однако, он не помог ей, когда она нуждалась в его защите. Отсюда я сделала вывод, что Ликая дала ему то, чего он не имел.

— Откуда тогда ты знаешь, что Ликая назвала своего первенца твоим именем?

— Потому что Богиня вашего мира показала мне Ликаю и ее мужа. Они оба склонились над колыбелью своего сына, ласково шепча его имя: Мартин.

Я пыталась осознать то, что переход в другие миры возможен. Одно дело, когда материя рвется, пропуская остатки погибающего мира, и совершенно иное, когда ты постоянно имеешь доступ к другим мирам. Это же невероятно!

— В тот момент я возненавидела всех: отца, свою судьбу, этот мир и…Ликаю.

— Почему?

Наверно, если бы Мартина могла, то тяжело бы вздохнула.

— Потому что завидовала, Хейли! За столько лет я, наконец, это поняла. Я отчаянно завидовала силе сестры. За то, что она легко могла возродить к жизни любое существо, за то, что своим присутствием скрашивала любой вечер. Что ради нее каждый был готов на подвиг. За то, что получила самого красивого мужчину и родила сына, в то время как я…

Женщина отвернулась, пряча взгляд.

— Твой мир был совсем иным, Хейли. Не было ни королей, ни государств. Наша Теневая империя считалась самой процветающей, несмотря на отношение к другим расам и магам. Но я имела роскошные украшения, дорогие платья, ела самую вкусную еду и никогда не нуждалась. А оказавшись в вашем мире…я была не готова к тому, что мне придется доить коров, вспахивать землю наравне с другими людьми. Этот мир только начинал свой путь, люди только учились познавать себя и окружающее пространство. Мы, пришлые, и наши потомки основали все Десять Королевств.

— Ты говоришь так, словно коренное население абсолютно не участвовало в становлении мира.

— Если опустить то, что главной заботой всех было найти пропитание и построить шалаш, то да, Хейли.

Твой мир казался мне отсталым, а люди — тупыми. Но я приняла его правила, смирилась с тем, что отныне мне недоступно многое из того, что являлось обыденным в Драгонарии. Я отказалась от своей магии, поклявшись, что не стану ею пользоваться. И не только потому, что ваши люди не обладали магическими способностями и могли расправиться со мной за то, чего не знают, а значит заведомо боятся. Шесть наших погибли в первый же год своего пребывания в вашем мире. Кого сожгли, кого забили камнями, а кому просто отрезали голову во сне. Я ненавидела свой дар, который кроме боли и горечи никому ничего хорошего не принес.

— И осталось девять… Они и основали Девять Великих родов?

— Восемь государств основали мои подданные, пока я жалела себя и скиталась по миру. Я ведь не старела, Хейли, как не старели и другие из моего мира. Хоть мы и не пользовались магией Тьмы, но оставались магами. Этого не могло не привлекать внимания, и если остальные решили изменить свою жизнь и приблизить ее к тому уровню, в котором когда-то жили, то я занималась самобичеванием и отказывалась от их помощи. Гордость, Хейли, вот что меня погубило.