Робокоп тем временем методично истреблял каннибалов поодиночке и группами. Кровь, мясо, кожа, мозги налипли на большой ковш и колеса. Пограничник почувствовал, как от дыма начинает першить во рту, повязал на лицо повязку и смочил ее водой из бутылки. Еще несколько минут – и всё было кончено. На поле не осталось ни одного зомби, который бы стоял на ногах. Всех, кто прорвались за огненное кольцо, ликвидировали Федор, Леха и президент.

Перешагнув через угасающее пламя, казак с шашкой добивал раненных, тех, кто еще пытался шевелиться.

– Кажись, всё? – Борис с довольной мордой высунулся в окно трактора.

Федор кашлял и высматривал еще живых противников:

– Почти. Сгреби их всех в одну кучу вон там за деревом. Потом яму выкопаем и зароем с концами. Не тухнуть же им по всему полю, земля нам еще пригодится.

– Сделаем, – трактор фыркнул соляркой и принялся утюжить землю, расчищая поле от трупов.

Мужики вернулись в Дальний, когда уже совсем рассвело. Но все равно ощущение опасности продолжало преследовать людей.

– А если не все из поселка вышли? – вдруг озадачил приятелей Борис.

Федор задумчиво сдвинул брови:

– Ну… мы такой концерт отыграли с Лехой, и постреляли даже для верности. Глухой только не услышал бы…

– А где гарантии, что среди них глухих нет? – предположил пограничник, – Запросто может быть. Глухой – не значит мертвый, надо зачистить поселок.

– Точно, насчет глухих я даже не подумал. Согласен, нельзя рисковать, – тут же добавил президент.

Федор поправил ружьё на плече:

– Да я разве против что ли? Остальных бойцов только подтянем, лишние глаза тут не помешают.

– Остальных? А сколько здесь еще бойцов живет? – спросил Лев Николаевич, вглядываясь в разбитое окно брошенного дома.

Борис сплюнул на пыльную дорогу:

– Четверо… ну как четверо, три мужика и старик один, но тот совсем ветхий, в наш гарнизон самообороны записывать его не будем.

– А почему мы их к ночной спецоперации не привлекли? – осторожно поинтересовался президент.

– Думал я над этим. Но бегать, собирать их по всему поселку ночью опасно было. А когда Боря с трактором план предложил, то решил, что малым отрядом даже удобнее будет, – пожал мощными плечами Федор.

Пограничник вновь взял командование на себя:

– Ладно, давай тогда мы со Львом Николаевичем – за Греком, а вы – за Василичем и Гором идите. Ваш участок – на восток от Центральной улицы, а наш – на запад.

– Добро, – согласился казак, и мужчины разошлись.

Через час с небольшим зачистка была окончена, удалось обнаружить трёх «глухих» зомби. Среди гражданского населения жертв за минувшую ночь не оказалось.

Беглецы быстро двигались по шоссе, никуда не сворачивая и всё дальше уезжая от места кровавой засады. Хаимович то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, всё еще опасаясь, что противники каким-то чудом смогут возобновить погоню, но кроме них на дороге никого не было. Девочка дрожала, чихая время от времени. Профессор тоже чувствовал, как холод от ветра и мокрой одежды пробирает его до костей. Вскоре впереди показался большой желтый автобус, который безжизненно замер на обочине.

Альберт Борисович проехал чуть вперед и притормозил электробайк. Мужчина несколько раз громко крикнул, чтобы выманить людоедов, которые могли прятаться внутри. Но никто не показался.

– Давай-ка здесь переоденемся, – предложил наставник, снимая рюкзак.

Водительская дверь и пассажирский вход оказались открыты нараспашку. На лобовом, заднем и боковом стекле были приклеены таблички «Дети». Веселый желтый автобус, который раньше перевозил школьников, теперь казался мрачным и серым. Словно какое-то зло поселилось в нем.

Хаимович поставил ногу на ступеньку и осторожно заглянул внутрь, салон выглядел пустым. Ученый осторожно стал продвигаться вперед, внимательно вглядываясь между сиденьями, как вдруг услышал в конце какой-то шорох. Профессор сделал еще шаг и увидел девочку, которая была привязана ремнем безопасности и не могла встать.

Ребенка в этом существе можно было узнать с большим трудом. Девочка скорее походила на маленькую старушку, если бы не одежда. Грязные спутанные волосы прилипли к голове. Распухшее от голода тело источало зловоние. Кожа с оттенками от синего до коричневого цвета, впалые глаза с покрасневшими белками и безжизненный отрешенный взгляд. Заметив человека, инфицированная, казалось, воспрянула. Ее рот растянулся в улыбке, но Хаимович понимал, что это оскал умирающего зверя, который все еще считал себя хищником. Зараженная школьница издала что-то вроде слабого шипения, попыталась приподняться, но резкий удар мачете перебил ей шейные позвонки.

Альберт Борисович обернулся и увидел у входа Таню. Девочка с каким-то подозрительным любопытством смотрела на наставника.

– Сейчас принесу одежду, жди здесь, – хрипло сказал профессор, выходя на улицу. Когда он вернулся, малышка стояла недалеко от трупа, задумчиво глядя в окно.

– Не надо было к ней подходить, – нахмурился Хаимович, протягивая вещи, – переодевайся быстрее, я на улице подожду.

– Это тоже была девочка. Почти как я…, – вздохнула Таня.

– Хватит не нее смотреть, кошмары начнут сниться.

– И её вы тоже убили. А если я заражусь, меня тоже… тоже убьете?

– Нет, ты не заразишься, у тебя теперь иммунитет. Я же ввел тебе лекарство, забыла?

– А почему другим не введете? – девочка впервые с вызовом посмотрела на наставника.

Ученый вздохнул, стараясь оставаться спокойным, хоть это стоило ему значительных усилий:

– Слишком поздно, таким лекарство уже не поможет.

– А если… если все-таки заражусь? Убьете?

– Да. Лучше умереть, чем такой стать. А если я заражусь, то попрошу тебя убить меня. Договорились?

Таня опустила глаза. Альберт Борисович положил вещи на сиденье, вышел и залез на крышу автобуса для лучшего обзора местности. Через пятнадцать минут странники продолжили свой маршрут. В сухой одежде ехать стало гораздо комфортнее, хотя солнце то и дело пряталось за серыми тучами.

Путники проехали большой указатель, на котором Таня прочитала:

– Но-во-куз-нецк…

– Да, уже скоро. Надеюсь, мы его сегодня проедем.

– А он такой же, как Новосибирск?

– Поменьше. Самое плохое, что я его совсем не знаю, ни разу там не был.

На въезде в город показалась большая пробка. Машины наглухо заблокировали четырехполосное шоссе. Поперек трассы стоял передвижной блокпост. В Новокузнецке до последних дней действовало военное положение, но оно только усугубляло ситуацию.

– Смотри в оба и за Доджем приглядывай, – сказал профессор и остановил электробайк. Он слез на землю и стал осторожно приближаться к блокпосту, надеясь разжиться каким-нибудь оружием. Внутри передвижного пропускного пункта послышался скрежет.

– Эй, есть кто живой?! – крикнул Хаимович.

Вместо ответа раздалось несколько глухих ударов. Ученый подошел к железной будке и заглянул в окно, но разглядеть через него толком ничего не получилось. Тогда он осторожно потянул на себя дверную ручку и отпрянул в сторону.

Внутри валялся зомби, прикованный наручниками к ножке стола, который был намертво приварен к полу. Зараженный лежал в солдатской форме, но безоружный. От его вида даже циничного Хаимовича немного передернуло. Инфицированный скорее походил на истлевший скелет, чем на человека. Большие зубы выпирали изо рта, губы настолько ссохлись, что представляли собой две тонкие серые полоски. Вместо носа торчал какой-то маленький окровавленный хрящик. Уши были отрезаны, а на их месте остались лишь следы запекшейся почерневшей крови. Редкие рыжие волосы на голове торчали пучками, сквозь которые просматривался череп в шрамах и рубцах. Один глаз был выколот, и на его месте зияла наполненная гноем впадина. А вот второй глаз злобно и сосредоточено уставился на профессора.

Никогда еще ученый не видел столь обезображенное существо. Взгляд Альберта Борисовича упал на руку зомби. Конечность была обглодана от кисти до локтя, и металлический браслет от наручников шкрябал по кости, когда зараженный шевелился. Каннибал, стараясь высвободиться, обезумел от голода и пытался перегрызть свою руку. Но, сожрав собственную плоть, он не смог перекусить кость.