Хаимович предполагал, что теоретически кто-то в мире сможет успеть разработать вакцину от «Новой звезды», но никак не ожидал, что встретится с этим человеком лично. Профессор скрестил руки за спиной, отвел взгляд в сторону и прищурил глаза:

– Что ж, поздравляю, это большое достижение. А зачем вы держите этих бедолаг в камере? Их уже не вернешь в нормальный облик.

– Я изучаю их. Это крайне интересно.

– Хм, у вас пытливый ум, – Альберт Борисович вспомнил своего первого подопытного Федьку-бомжа, – жаль, что мы раньше не познакомились.

Курочкин вновь почесал шею, зуд до конца еще не отпустил его:

– Мне довелось читать несколько ваших публикаций. Но я жил в режиме секретности и в публичное пространство не имел доступа со своими мыслями. Теперь без преувеличения могу сказать, что буду горд поработать вместе с таким гением как ВЫ.

«Гением? Ну-ну. Скорее палачом человечества, этот титул мне больше нравится. А ты грубо пытаешься втереться мне в доверие, сопляк!»

Роберт Харисович уже не скрывал своего восхищения талантом профессора:

– Ваш вирус, гм… эээ… я думаю, вы сами до конца не поняли, что создали…

«Достаточно выйти на улицу, чтобы это понять. Я создал миллиарды голодных тварей, которые готовы сожрать всё что движется, даже собственных детей».

Пока профессор молчал, Курочкин продолжал красноречиво и громко рассуждать:

– Вы создали новую ветвь в обход эволюции, бросили вызов самой природе! Знаете, как говорилось в том фильме: «Я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться…»

В глазах доктора мелькнуло нечто знакомое. Так блестели глаза человека, который готов был рискнуть жизнью ради научной цели. Это подкупило Хаимовича, когда-то его глаза искрились также.

– Можно подробнее…?

Роберт Харисович понял, что подобрал ключ к пленнику. Доктор знал, чем сможет заинтересовать коллегу, в этом они были похожи как близнецы-братья.

– Мы стоим у истоков новой эры человечества. Вы даже не представляете, какого джина выпустили из лампы, – Курочкин включил второй монитор и его губы растянулись в торжественной улыбке.

Кир поднял старое эмалированное ведро и перелил остатки дождевой воды по бутылкам. В соседней комнате Май собирал рюкзак, утрамбовывая в него зимние вещи. Липа прошла мимо, Балу невольно бросил на девушку взгляд. Даже в мешковатых спортивных штанах и ветровке миниатюрная красотка умела выглядеть привлекательно.

– Соль не забудь взять, – напомнил Май, продолжая заниматься своими делами.

– Да взяла уже давно, сахар только рассыпной, уж извини, рафинад закончился…

Кирилл закрутил крышку и поставил бутылку на стол:

– Как закончился? Ну, блин, тогда я никуда не пойду.

Полякова швырнула в него огрызком моркови, здоровяк ловко поймал его и тут же захрустел:

– Ой, прости, кажется, это был твой ужин?

– Я на диете, после шести не ем.

Друзья прикалывались, чтобы немного снять напряжение перед предстоящей дорогой. В своем городе они чувствовали себя как рыба в воде, но теперь пришла пора искать новое место. Амуницией они разжились давно, сначала в одном доме нашли палатку, потом в другом – рюкзак и так далее. Из каждой мародерской вылазки приносили что-нибудь полезное. Вот только спальный мешок на всю троицу лежал один, и парни по-джентельменски уступили его Липе.

Лиманов с хмурым сосредоточенным лицом появился в дверном проеме:

– Вечереет, через час выходим.

– Да можно и раньше, – Торопов сжал пальцы в кулаки, которые походили на два валуна.

Кикбоксер отодвинул занавеску и выглянул во двор:

– Успеем, в темноте спокойнее.

Май сел на старый диван с красной полосатой обивкой. Он вспомнил, как прыгал на нём еще ребенком, как свалился и чуть не сломал руку, как гонял кота, который норовил поточить когти на тряпичной спинке. Тут издала последний вздох тяжело заболевшая бабушка, а через полгода на нем умер дед. Диван был старше Мая и помнил много семейных радостей и горестей. С тяжелым сердцем Лиманов прощался с домом, где провел большую часть детства.

«Это слабость, а слабаки дохнут первыми», – кикбоксер вспомнил слова тренера и подавил в себе жалость.

В назначенное время троица отправилась в путь. Кир со здоровенным рюкзаком на плечах напоминал утес, который покачивался из стороны в сторону при каждом шаге. Его голову защищал черный мотоциклетный шлем с рисунком острозубой пасти Венома.

Следом, мягко как кошка, шла Липа в темно-синем шлеме. Девушка привычно сжимала правой рукой копьё, как будто всю жизнь с ним ходила. Май замыкал их крохотный отряд, не выпуская из рук самодельный лук. Мотоциклетной каске он предпочел шлем для страйкбола, дышать во время драки в нём было легче, а драться приходилось часто. Шею обхватывал собачий ошейник с шипами, эта штука уже пару раз спасала кикбоксера, когда зомбаки наваливались сзади. А сколько он выбил глаз и раздробил челюстей перчатками с шипами на казанках, Лиманов уже давно сбился со счета.

Ладонь Балу взметнулась вверх, но и без предупреждающего знака все одновременно остановились как вкопанные.

– Опять едет, давно слышно не было. Я уж надеялся, что его сожрали. Что делать будем? – здоровяк повернулся к остальным.

– Давай в те кусты, – Май хлопнул девушку по рюкзаку и друзья перебежали через дорогу. Вдали сверкнул отблеск мотоциклетной фары. Как назло, поблизости не было ни одной брошенной машины, а при свете их точно заметят через ветки облетевшего кустарника.

– Сюда едет, – скрипнул зубами Торопов. Стрелял он точнее, поэтому нес «Глок». В обойме их единственного огнестрельного оружия осталось всего четыре патрона. Всё лучше, чем ничего.

Лиманов нащупал стрелу и слегка натянул тетиву:

– Поближе подпусти…

– Ой, да он не один, – Липа лежала животом на подстилке из опавших листьев, которые щедро накидал росший поблизости старый дуб.

Вслед за тарахтящим мотоциклом появились еще два бесшумных электробайка.

– Чего этот придурок на чоппере катается? Сам на себя проблемы приманивает…, – Балу затаил дыхание, целясь чуть выше фары.

Кикбоксер услышал выстрел и уже мысленно обматерил друга за поспешность, но здоровяк сам от страха хлопнулся ничком, как будто это по нему открыли огонь.

Через секунду треск автоматной очереди выбил искры перед головным мотоциклом. Тот, кто ехал следом вылетел из седла электробайка с простреленным легким. Чоппер прорычал трубой и ускорился, вихрем пролетев мимо спрятавшейся на обочине троицы. Друзья лишь проводили его взглядом, стрелять и привлекать к себе внимание теперь никому не хотелось.

В тот момент, когда второй электробайк поравнялся сними, невидимый стрелок послал ему вслед еще один залп. Пуля пробила кожаную куртку на спине незнакомца, и свежий труп откатился к противоположной обочине. Падальщикам сегодня перепал щедрый ужин.

– Вон оттуда стреляют, – Липа показала на трехэтажный особняк, окруженный высоким кирпичным забором.

– Валим огородами, пока они трофеи считать не пришли, – скомандовал Май и перебрался через ограду. Кир подсадил танцовщицу и перелез последним. Мародерские будни приучили их преодолевать любой забор с рюкзаками на плечах. Они быстро миновали несколько участков и оказались на соседней улице. Отдалившись еще на квартал, друзья, наконец, остановились.

– В этом доме жил какой-то барыга сочинский, если я ничего не путаю, – Балу снял шлем, парень дышал как загнанный бизон.

– Нет, я слышала, что туда депутат московский переехал, – высказала свою версию Полякова.

Май облокотился рюкзаком к дереву и спокойно восстанавливал дыхание:

– Мне тоже самое говорили, только про прокурора с севера.

– Какой бы важный и, безусловно, уважаемый человек там ни жил, мне сейчас глубоко по хрену, унесли копыта и ладно, – Торопов провел ладонью по вспотевшему лбу.

– Нам бы такой автомат как у него очень пригодился, – мечтательно прикусил губу кикбоксер