Балу напрягся, не нравился ему тон приятеля:

– Ты это к чему?

– Он сейчас не ожидает нападения. Если очень-очень тихо и незаметно подкрасться, то и одного патрона может хватить. Тот олень гудел своим байком на всю округу, удивляюсь, как его раньше не подстрелили.

Липа села на корточки, обхватив руками копьё:

– Его и сейчас не пристрелили, он один успел утикать. А если тот прокурор-депутат в доме не один, а там целая бригада?

– Нахрен этот ствол! Я туда не полезу! – Кир замотал лысой головой, глядя на Мая как на психа.

– Ладно, проехали. Действуем по плану, – Лиманову очень хотелось заполучить автомат, но жить ему хотелось еще больше.

Дагомыс плавно перетекал в село Волковка, на его окраине троица оказалась уже к утру. Когда рассвело, друзья укрылись в почерневшем от копоти домике. Крыша сгорела и обвалилась, окна расплавились, но газобетонные стены отлично скрывали бродяг от посторонних глаз. По крайней мере, хозяева, даже если они еще живы, возражать бы не стали. Никто из местных на такое жилье не позарится и лишний раз сюда не полезет.

Балу стянул с головы шлем и принюхался. Легкий запах горелого мяса еще не выветрился из этого пожарища. Возможно, где-то под кучей пепла, почерневших досок и мебели лежал обугленный труп, но им было все равно. Скитальцы устали и хотели отдохнуть, а мертвецы их не пугали, тем более сгоревшие.

– Пока присмотримся, если будет тихо, то можно пошарить в округе чего-нибудь ценного. Я бы еще от одного спальника точно не отказался, – Май поднял железную ножку от стола и взвесил ее в руках.

– Тяжеловата, – заметил Кир, хотя казалось, что для такого бугая этого слова не должно существовать. Но здоровяк давно усвоил – в драке большие мышцы устают еще быстрее, поэтому предпочитал легкую алюминиевую биту.

– Есть хотите? – Липа расстегнула рюкзак и достала яблоко.

– Спать больше хочется, – признался двоюродный брат, – надо дежурство распределить, чтобы каждый часа по три-четыре вздремнул хотя бы.

– Здесь? – девушка брезгливо огляделась, – тут даже лечь негде…

– Я, бывало, и стоя засыпал, – зевнул Торопов и потер ладонями лицо.

Май смотрел на улицу через расплавленную покореженную оконную раму:

– Да, здесь не «Марриотт». Но вломиться в чей-то дом и нарваться на хозяев тоже не хочется. Пока тут отсидимся.

– Тебя не поймешь. То ты в дом к мужику с автоматом ночью лезть собирался, то…

– В том-то и дело, что ночью. Сейчас незамеченным сложно подобраться, – перебил кузину Лиманов.

Через четверть часа Липа уже дремала верхом на рюкзаке, прижавшись спиной к стенке. Кир пока держался, но судя по морде, из последних сил.

– Пойду отолью за угол, – Балу захватил биту и вышел из дома.

Май наблюдал за территорией, попеременно выглядывая то из одного, то из другого окна. Торопов вернулся через пару минут, притащив с собой небольшую бензопилу:

– Смотри, что нашел! За домом лежала, в ящике около забора.

– Хочешь утроить «Техасскую резню бензопилой»?

– Не, братан. Зачем Техасскую? Дагомысскую! – Кирилл повертел находку в руках, – только бенза, жаль, нет.

– Даже если бы и был? От неё больше шума, чем толку. Пока одному зомбаку будешь башку отпиливать, второй тебе уже руку отгрызет.

– Согласен. Зато эффектно, как в кино, – Балу нехотя простился с бензопилой и положил ее в угол.

Ветер лениво перетаскивал по участку кусок ткани для парника. Слегка поскрипывала дверью сгоревшая развороченная машина у обочины. Ощущение полного запустения и обреченности царило в округе. Мертвое село почти не издавало звуков, кроме шума ветра и редких голосов птиц. Даже собаки, если они здесь и выжили, вели себя очень тихо.

Кикбоксер из последних сил боролся с дремотой, этот бой он медленно, но верно проигрывал. К векам словно подвесили небольшие гири, стоило моргнуть – и глаза мгновенно склеивались. А разлепить их с каждой минутой становилось все сложнее.

– Садись к Липе, не мучайся. Подрыхните вдвоём, я пока за порядком послежу, – сжалился над приятелем Торопов.

– Тебя вроде тоже срубало?

– Ну, я отлил и полегчало. Спи, не трать время. Я разбужу, если совсем тяжко будет.

Мая не пришлось просить дважды. Уже через минуту от обгоревших стен отражалось его тихое похрапывание. Балу держался три часа, но кикбоксеру показалось, что его разбудили через три минуты. Липу никто не тревожил. Мышцы на её лице слегка вздрагивали, девушка видела какой-то беспокойный сон.

Брат засмотрелся на её розовые волосы, тонкие губы, слегка вздернутый нос и чуть оттопыренное левое ухо. Такие девушки не участвовали в конкурсах красоты, но умели сводить мужиков с ума. Её голос, взгляд, манера говорить, достаточно было провести наедине с ней час, чтобы влюбиться или возненавидеть эту фурию. Сейчас она спала кротко, как ангел, но Май знал, что его двоюродная сестренка – тот еще бесёнок.

Солнце уже успело подняться над верхушками деревьев. Где-то высоко ветер гнал облака на восток, словно торопливый пастух, перегонявший стадо белых овечек на другое пастбище. Кикбоксер подышал на озябшие руки. Холодно. Хотя нет, холодно было в Якутске, куда он летал в феврале на первенство России. Даже не хотелось думать, как там сейчас выживали люди с ледяными батареями. Тех, кого не загрызли зомби, убьет мороз.

«Жили же раньше как-то без котельных, водопроводов и сортиров с подогреваемым унитазом? Да, к хорошему быстро привыкаешь, а к плохому возвращаться не хочется», – от размышлений Лиманова отвлек едва уловимый шум. С минуту он прислушивался, надеясь, что ему показалось, но нет. Это шаги, сто процентов. Либо кто-то крадётся, либо едва плетётся, одно из двух. Кикбоксер растолкал спящих и приложил указательный палец к губам.

Через хлипкий забор вся улица хорошо просматривалась. Вскоре люди заметили противника. Мужик лет сорока в синей клетчатой рубахе угрюмо ковылял мимо их домика. Зараженный шёл без штанов, но рубаха свисавшая почти до колен прикрывала срамные места. Зомби брёл один, и Май внимательно провожал его взглядом.

Когда наступила анархия и людоеды еще толпами бродили по городу, Лиманов подолгу наблюдал с крыши за их поведением. Он изучал врага, пытался понять, как они думают и всё больше приходил к выводу, что думают зомби хреново. Бродячая собака часто действовала в сто раз умнее, чем большинство инфицированных. Но не все. Май видел и других каннибалов: более хитрых, осторожных, тех, кто выделялся поведением из серой бормочущей массы. Но этот полуголый зомбак вряд ли принадлежал к их числу.

Лиманов понимал, что может тихо уложить его стрелой, но предпочел отпустить с миром. Свежий труп всегда привлекает внимание, а возиться с мертвецом и прятать его в кустах не хотелось.

– Одиночка, – облегченно выдохнул кикбоксер.

Балу, поигрывая битой, не спускал глаз с противника:

– Давай шмякнем его, чтобы не шарахался? А то ходит бродит, на меня тоску наводит.

Май поделился с другом соображениями, почему сейчас не стоит мочить этого зомбака, и здоровяк согласился.

– Ну, раз уже проснулись, то давайте пожрем, – Кир запустил руку в рюкзак и достал три банки с консервами, собачьи с телятиной для себя и Мая, а Липе протянул «Чечевицу по-испански».

Никто даже не заикнулся про костер, хотя всем хотелось погреться. Балу прикончил одну банку и потянулся за второй:

– Лучше тащить харчи в брюхе, чем на спине.

Лиманов не стал спорить. Отчасти Кир прав, еды пока достаточно, а рюкзаки действительно тяжелые. Вчера они выполнили задачу минимум, вырвались из города. Тут людей меньше, значит и проблем должно быть меньше. Хотелось в это верить.

«С таким меню и вегетарианцем можно стать, Липа, наверное, одобрит», – кикбоксер с трудом проглотил последний кусок, от кошачьих и собачьих консервов уже подташнивало.

– Давайте сегодня в Волковке заночуем? Тут вроде тихо. Напротив двухэтажный коттедж с синей крышей точно пустой, все окна пыльные, – предложил Торопов.