Темп выбрал средний, темень мешала держать высокий темп, и пришлось подстроиться к неблагоприятным факторам. Ветки хлестали по обнажённому телу, а я радовался, что, выходя к анторсам, не стал разуваться, а то бы совсем худо было.

Пятьсот шагов бегом, сто шагов пешком. Пятьсот шагов бегом, сто шагом. По ощущениям в таком темпе я продержался около трёх часов. Начинало светать. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, образуя яркую полосу предрассветного зарева. Я остановился. Хотя и ночь, но направление движения я выдерживал, всё-таки ходил тут с Партизаном, и через каждые пятьсот метров мы с ним оставляли едва заметные знаки, указывающие направление движения. Так что не заблудился, но меня насторожило, что почувствовал запах дыма.

— Неужели пожар⁈ — остановился, ища проблески огня. Но привыкший к темноте глаз не находил ни яркой точки, ни отблесков пламени. Вновь стал слушать воздух.

Нет, не ошибся. Едва уловимый ветерок доносил до органов обоняния запах костра и… готовящейся еды. Вновь принюхался. Запах лаванды, сигнализирующий близкое нахождение анторсов — отсутствовал. Прикинул в уме. За это время я прошёл примерно десять километров и где-то рядом должен быть схрон, но я не видел или может в темноте не заметил ни следов, ни каких других признаков, что говорили о наличии тут людей.

По ориентирам, но значительно сбавив скорость и, с максимальной осторожностью, двинулся к схрону. До не него по моим прикидкам оставалось не больше трёхсот — четырёхсот метров.

С каждым шагом запах готовящейся еды и костра усиливался. У меня скрутило живот. Когда последний раз нормально ел? Сутки примерно назад, прям перед неожиданным купанием, когда свалился в реку, а сколько энергии потратил? Вдруг до меня долетели голоса, я резко остановился прислушиваясь.

—…палка прямая нужна. И сильнее привязывайте. Дайте аптечку, я посмотрю, что можно использовать…

Тихо говорил властный женский голос. Чтобы не испугать, выждал несколько минут, слушая, о чём они говорят и медленно, но нарочито громко пошёл на голос, а когда увидел проблески костра, что очень умело был разведён в глубокой яме и укрыт ветками, произнёс:

— Не пугайтесь, это Бес! — но меня всё равно испугались, хорошо, что не завизжали и не кинулись врассыпную, а кто что мог, похватал из подручных вещей, кто-то ухватился за нож. Так что пришлось остановиться и повторить. — Это сержант Бес. Таня, Света, девушки, не пугайтесь…

— Мы сначала заблудились, а потом нашли ориентиры, о каких вы говорили и пошли по ним, но медленно, — продолжала говорить Таня, а Света — Светлана Ивановна. Это она властным голосом тут распоряжалась, оказалась фельдшером и сейчас обрабатывала мои многочисленные порезы и ссадины, — а когда совсем стемнело, Вероника неудачно упала и ногу повредила…

— Ничего страшного, заживёт, — вступила в разговор Света, — рану я обработала. Тугую повязку наложила, но она быстро ходить не сможет, а когда обезболивающее перестанет действовать, то… — она многозначительно покосилась на спящую мирным сном раненую девушку.

— Смотрю, все дошли, — произнёс, немного перекусив, переведя разговор в другое русло, — вы просто молодцы!

— Все, а куда мы денемся, — спокойно произнесла та, у которой изначально была повреждена нога. Мы сидели в оборудованном укрытии, и тихо беседовали, — я хотела где-нибудь остаться, чтоб не сдерживать девчат, но нет, отказались, помогли доковылять.

— Это правильно. Ладно, мне бы отдохнуть немного…

— Товарищ Бес, а вы переоденьтесь и ложитесь. Места тут на всех хватит.

Что схрон оборудовали и как временное укрытие примерно на десять человек, я знал, но во что переодеваться-то? Мы с Партизаном не несли с собой никакой дополнительной одежды. И видя мой вопросительно недоумённый взгляд, Таня продолжила:

— Мы нашли здесь рюкзак с полным комплектом формы. Даже обувь есть, но вот не знаю, размер…

— С формой??? — ещё больше удивился я.

— Ну, да.

— Покажите.

И мне показали. В темноте-то я сразу не заметил, что в схроне вместо двух оставленных нами рюкзаков имелись ещё два. Один, как понял и был с формой.

«Наверно Заря с ребятами сюда приходили и ещё кое-чего донесли, — подумал я, разбирая рюкзак, — ведь с Партизаном мы за один заход мало принесли. Сейчас бы и ни еды, ни воды следующим, кто придёт не останется. А нам надо с собой ещё немного взять. Путь-то предстоит неблизкий, примерно двадцать километров. Если учесть, что по времени три-четыре километра девушки шли примерно столько же сколько я — десять, то…».

Третьи сутки мы идём, прячась, таясь по своей земле. Как же это бесит, лежать, вжавшись в землю накрытым покрывалом, и смотреть, как вдалеке пролетают вражеские боты. Как я и ожидал, но скорость передвижения моих подопечных едва переваливала за пять километров за переход. Долго отдыхали, прятались. Уходя вперёд, отрываясь от основной группы, я на каждом привале оборудовал полноценное укрытие, благо опыт имелся, вот только оставлять там теплоотражающие накидки не стали. Просто накрывали ими шалаш, сидели внутри, пережидая, а потом забирали с собой. У нас накидки были у каждой, а лишних не было. Вода быстро закончилась, но еда пока оставалась, на сутки хватит, а идти ещё не меньше двух…

— Тань, — подозвал самую бойкую из всех. Всё-таки в ней я не ошибся. Не скажу, что станет большим командиром, но тот необходимый командному составу стержень у неё имеется. Не боится принимать решения, отстаивает своё мнение, не чурается ответственности, но главное, прислушивается к чужой точке зрения, не отметая сразу, каким бы фантастическим она ни звучала.

— Да, здесь.

— Я завтра с утра пойду вперёд. А вы тут останьтесь. Ещё немного осталось, за полдня дойду. За сутки, может, на вторые, вернусь.

Таня долго стояла, ничего не говоря в ответ, только коротко кивнула. А на душе моей стало так тяжко, прям хоть вой. Она видела, что я иду быстрее и увереннее ориентируюсь на местности, но вновь оставаться одним… Было ли страшно им, не знаю. Но как-то случайно подслушал, никто из них вновь не собирается попадать в плен.

Ушёл пока не рассвело, никого не будя, так как последнюю смену дозора назначил нести себя сам. Час побудут без присмотра. Ничего страшного, ничего не случится. Укрыты они хорошо, а если начнётся облава или высадят десант, то и я бы не помог. А долгие проводы — долгие слёзы.

Шёл в своём темпе: быстро, но осторожно, как в стороне услышал шорох. Припал к земле, натянул на голову накидку и замер. Ничем не примечательный, не выделяющийся из общего фона холм вдруг вспух и оттуда показался человеческий силуэт.

Под монотонный стук колёс электропоезда, министра обороны Шевцов Станислав Юрьевич работал с документами. Прошло чуть больше месяца с начала вторжения и только сейчас появилась возможность прибыть лично к Президенту, и генерал готовился к встрече, но недостаток информации, разрозненность и противоречивость сведений мешали установить общую картину происходящего. Доподлинно известно, что на Землю, на все его континенты высадился десант инопланетян. Земля подверглась вторжению оттуда, откуда не ожидали и противопоставить захватчикам было нечего.

Станислав Юрьевич отложил документы и вызвал адъютанта. До прибытия в «Ямантау-1» оставались считаные часы, а докладывать Президенту было нечего.

— Есть новые сведения? — сразу задал вопрос генерал своему адъютанту.

— Никак нет. Следующий запланированный сеанс связи с координационным центром состоится через два часа.

— Понятно. Собери высших офицеров, что входят в координационный совет.

— Есть, — отрапортовал адъютант и удалился, а генерал откинулся не спинку кресла.

— И что мне докладывать? — сам себе задал риторический вопрос Шевцов.

— Разрешите? — в купе вагона, что переоборудован в рабочий кабинет с совещательной комнатой, по одному входили офицеры.

— Смотрю, все собрались. Так что начнём, товарищи. Я вас собрал, чтобы обсудить план противодействий агрессору. Есть предложения? — в небольшой совещательной комнате воцарилась тишина. Задача генералом о разработке плана поставлена всего несколько дней назад, когда по каналу связи глубокого залегания поступил приказ Президента прибыть в «Ямантау-1» с докладом, но слишком небольшой срок прошёл с того момента. Считай, только сейчас восстанавливалось, налаживалось сообщение с бункерами глубокого залегания по всей ветке «Метро-4000». С некоторыми участками и ответвлениями до сих пор не было ни связи, ни рабочих линий сообщений, но экстренно возобновлённые работы дали положительный результат. Удалось установить связь с большинством отдалённых на момент вторжения недостроенных веток метро.