— Разрешите, товарищ генерал? — с места встал генерал-лейтенант Пристов, курирующий связь и взаимодействие между убежищами по восстановленной ветке «Метро-4000».

— Не вставай, Савелий Иванович, не на параде. У тебя есть предложение?

— Сначала я бы хотел озвучить данные, что получены буквально несколько часов назад, разрешите? — генерал Шевцов кивнул и Пристов продолжил, — по состоянию на сейчас, — начал доклад генерал, — установлена кабельно-волоконная связь с девяносто процентами убежищ, расположенных на ветке «Метро-4000», установлено электрорельсовое сообщение с шестьюдесятью восьмью процентами убежищ…

— Товарищ генерал, конкретней, — спокойно произнёс Шевцов. Он до сих пор никак не мог добиться от подчинённых, чтобы те сначала говорили суть, а потом, если понадобится, уточняли цифрами и фактами. Но людей не переделать и заменить их сейчас просто некем. Генерал-лейтенант Пристов пять лет занимался фактически тыловым обеспечением, думали, получит генерал-полковника, и его с почётом отправят на пенсию, но вот как сложилось. Теперь курируемый им блок вышел на первые роли, сместив на второй план не только первого заместителя министра, курирующего войска полной боевой готовности, но и остальных заместителей. И так получилось, что другого, более-менее знающего, владеющего всей полнотой информации офицера не оказалось. Или сгинули в огне первого массированного удара, или исчезли и считаются пропавшими без вести.

— Извините, товарищи, — прокашлялся Пристов, — буквально сутки назад удалось установить связь с «Сооружением-Б48» — это недостроенное убежище «Метро-4000» на юго-восточном направлении, что располагается в окрестностях Братска.

— Об этом нам известно, — теперь с нескрываемым недовольством, произнёс Шевцов, — не надо повторяться. Это было во вчерашней сводке.

— Так точно. Сегодня пришла информация, что их людям, что выходили на поверхность, удалось раздобыть образцы инопланетной экипировки и оружия. Я распорядился немедленно отправить груз напрямую в «Ямантау-1». Где находятся лаборатории и научный центр по изучению…

— Ясно, — прервал генерал. Эту информацию он не знал, но факт заслуживал внимания, — у вас есть конкретные предложения?

— Есть, товарищ генерал. Если уж им удалось выйти на поверхность и раздобыть для изучения артефакты, то…

— Ясно, присаживайтесь, — остановил офицера генерал. Неоднократно посланные на поверхность группы не вернулись и связь с ними потеряна. Об этом Пристов мог и не знать, не его епархия, но толочь воду в ступе не было времени. Скоро встреча с Президентом, а конкретных предложений у министра нет. — Даю вам срок сутки, чтоб каждый по своему ведомству представил предложения, ясно⁈ А вы, товарищ генерал-лейтенант, оставьте мне оригинал сообщения, что не вошло в сегодняшнюю сводку, я посмотрю.

Офицеры ушли, закрыв за собой плотно дверь купе. Генерал расстегнул на себе куртку, снял её и принялся изучать сообщение. Оно было не как все коротким, а едва уместилось на два машинописных листа. Генерал углубился в чтение, делая пометки.

— Немного напутал генерал-лейтенант, — после неоднократного внимательного прочтения документа, откинулся на спинку кресла министр, — если бы сам не проверил, а со слов доложил Президенту… ладно. Верно говорят, что если хочешь сделать хорошо — сделай сам.

— Товарищ Министр обороны, разрешите?

— Что тебя?

— Через полчаса прибываем на станцию «Главная „Ямантау-1“», вы просили предупредить, — отрапортовал адъютант.

— Ясно, спасибо. Собираюсь…

На станции встречающих было немного, не до формальностей.

— Товарищ Министр обороны, Президент ждёт, — как только первые минуты знакомства и представления прошли, к Шевцову обратился помощник Президента.

— Со мной ещё…

— Это пока неофициальная встреча. В шестнадцать часов совещание в полном составе, а пока предварительная беседа, — успокоил представитель…

Электрокар бодро взял разгон и тихо пошуршал своими шинами по бетонному основанию пола. Окружающее монументальное величие генерала не впечатляло, и он погрузился в свои мысли, в уме составляя план своего доклада. Так, в размышлениях, незаметно прошёл час и электрокар остановился…

— Проходите, вас ожидают, — произнесла улыбчивая девушка, сидевшая в большой, добротно отделанной красным деревом приёмной.

Двери бесшумно раскрылись, и министр вошёл внутрь. Он знал, что кабинет в «Ямантау-1», как, впрочем, и в других бункерах первого лица государства до скрупулёзности идентичны основному рабочему кабинету, что находится в Кремле, но всё равно ожидал найти кое-какие отличия, но при первом, беглом взгляде их не оказалась.

— Здравствуйте, Станислав Юрьевич, проходите, — протягивая руку для рукопожатия, встретил министра, Президент, — пред началом совещания я хотел с вами поговорить, без официоза.

— Добрый день, товарищ Президент, — ответил на приветствие министр. По роду службы он неоднократно встречался с первым лицом государства и сейчас в мимике лица, в жестах, пробовал прочитать настроение Президента.

— Присаживайтесь, — Президент жестом указал на стоявшие возле журнального столика кресла, — и давайте без предисловий, что мы можем противопоставить агрессии⁈ — в лоб задал вопрос Президент.

— План противодействия пока не сформирован, — к этому вопросу Станислав Юрьевич готовился всю дорогу и в уме прокручивал разные варианты ответа. Отвечать честно в лоб, что армия на восемьдесят процентов уничтожена, сохранились лишь разрозненные остатки частей, с которыми отсутствует связь и не факт, что они продержатся в укрытиях ещё неделю, другую, министр не хотел, и он выбрал другой вариант ответа. — Недостаточно данный. Выведены из строя…

— О потерях я знаю, не надо повторяться. Что мы можем противопоставить агрессору? — вновь задал вопрос Президент и министр понял, что юлить и увиливать от прямого ответа не имеет смысла. Министр тяжело вздохнул и заговорил:

— Товарищ Президент, действенных средств противодействия на вооружении армии нет. Любые попытки нанести ответный ракетный удар блокируются. Авиация уничтожается на взлёте, не достигая рубежа открытия огня. Надводные корабли Тихоокеанского и других флотов, уничтожены. С подводными лодками связи нет и неизвестно, потоплены они или нет. Нам неизвестно оружие противника, нет никаких данных о его численном и качественном составе, о его тактике и способах ведения войны… — на одном дыхании вымолвил министр, ожидая реакции Президента, но на его лице и мускул не дрогнул. Тут министр вновь заговорил:

— Одной группе удалось захватить образцы оружия и экипировки. Всё сегодня доставят сюда для изучения. После этого можно будет говорить предметней, — именно это предложение он хотел озвучить на совещании, как основное. Без знания врага, его слабых и сильных сторон строить планы — безумство и шапкозакидательство. И так потери превысили всевозможные пределы, а сколько мирных жителей погибло, сколько гражданских успело укрыться в убежищах глубокого залегания? Министр знал примерные цифры, и Президент знал. И вновь озвучивать их, расписываясь в бессилии, Шевцов не стал.

— Я вас понял, — после долгой паузы, ответил Президент, — можете идти отдыхать. И распорядитесь, как только доставят образцы, чтобы немедленно оповестили, я хочу взглянуть…

Совещание началось по плану — в шестнадцать часов. На нём, кроме военного блока, присутствовали все представители власти, что успели укрыться в различных убежищах глубокого залегания. И именно на сегодня всех вызвали в главный центр «Ямантау-1» для общего совещания. Опасаясь взлома систем связи со стороны противника и по личному настоянию Президента, проводить видеоконференцию не стали, а скопление в одном месте всех высших лиц государства, что пока де-юре существовало, пусть и вызвало недовольство со стороны личной охраны Президента, но было проигнорировано.

Министр обороны внимательно слушал докладчиков. Первым выступал заместитель министра экономики. Сам министр погиб, разбившись на самолёте, возвращаясь с очередной рабочей поездки по стране. По плану большого совещания первым выступал финансово-экономический блок, потом заместитель Председателя Правительства, курирующий энергетику и только в финале сегодняшнего, запланированного на два дня совещания, выступал Шевцов.