Дана увидела, что Семён ранен и сражается как минимум с восемью пиратами. Большая часть команды мертва. Затем она повернулась и посмотрела на пирата, стоявшего над ней с плотоядным видом. Рядом с ним мрачный Олаф, плотно сжавший губы.

Дана хотела было проклясть их, но из моря появилось огромное щупальце с присосками размером с голову коровы. Прямо позади пирата и гнусного предателя.

Оно бесшумно поднялось над пиратским кораблем — почти на высоту его главной мачты. А затем обрушилось вниз, круша всё на своём пути. Звук ломающихся балок, рвущихся парусов и треск палубы был настолько громким, что перекрыл крики умирающих под ним людей. На палубу их корабля разлетелись обломки: части балок, верёвок, ног и оружия — всё вперемешку.

Пират, который стоял над плачущей Даной, вздрогнул от дождя обломков и звука. Он обернулся, чтобы посмотреть и получил удар ножом в живот от Олафа.

— Проклятие, тебе не везёт, девочка! — прошептал одноглазый бывший пират. — Посейдон забирает нас!

За его спиной появилось ещё четыре щупальца, медленно поднимающихся из глубины. Каждое из них было размером со ствол взрослого дерева, тёмно-синего цвета сверху и белого на присосках.

Затем Левиафан снова протрубил.

Низкий тембр и угрожающий булькающий пульс пробежался по округе. Кости Даны снова яростно завибрировали, как и весь корабль. Вот что за дрожь она ощущала ночью в каюте Алтынсу. Древний реликтовый монстр из морских глубин.

[Дана]

Затем Левиафан снова протрубил. Низкий пугающий звук пронесся по округе. Древний монстр из морских глубин.

Последующий взрыв был настолько громким, что большинство людей не успело спрятаться и было выброшено за борт.

Или просто убиты на месте.

Пиратский корабль исчез вместе с обломками. Волны оттолкнули освобожденную барку и чуть не опрокинули её. Паруса были порваны, балки сломаны, такелаж оборван.

Дана маниакально закричала. Олаф схватил скользящего Кирсана за руку, чтобы остановить его. Затем корабль снова выровнялся, и всё вокруг них погрузились в жуткую тишину.

«Сделай это, девочка, или мы все покойники! Шевелись, чёрт возьми!» — подумала Дана и поползла на коленях к лестнице. Мужчины кричали в воде и на повреждённом корабле. Другие, слишком раненные, чтобы плавать, молча уходили под воду.

Дана стянула тунику через голову и встала, недоверчиво уставившись на Олафа. Она бросила взгляд на бледного Кирсана и копье, вырванное из его бока после атаки Левиафана. Кровь растеклась по пропитанным солёной водой доскам. Она посмотрела в сторону Семёна и увидела, что он лежит рядом с лестницей. В его руках был боевой топор, но он был ранен, а кольчуга разорвана.

Затем она выдохнула и спустилась по нескольким ступенькам на палубу. С правого борта корабль был сильно изуродован. Некоторые крюки пиратов всё ещё зацеплены, но веревки оборваны. Левиафан медленно всплыл на поверхность. Голова его была размером с корабль, а большая часть массивного тела — под водой. Открылся огромный чёрный глаз величиной с ворота Новгорода. Левиафан посмотрел на маленькую голую полуночницу, стоящую на палубе.

Дана могла видеть только своё отражение в этом мрачном глазе.

— Я требую свой шанс, ты, чудовище! — заорала Дана во всю глотку. Зубы стучали, когда она закончила. Ноги тряслись так сильно, что колени стукались друг о друга. Она надеялась, что Старейшины не ошиблись и это не просто сказка, чтобы удержать полуночниц от побега.

Глаз Левиафана на миг задержался на девушке, словно запечатлевая ее, а потом опустился вниз, как и появился. Щупальца, окружавшие барку, отступили, следуя за колоссальным существом в глубины моря.

— У меня мурашки по коже, — прошелестел Олаф с удивлением на лице. — Неужели я видел это собственными глазами?

Когда корабль остался в безопасности, пришло время проверить раненных.

— Что случилось? — Спросил Семен час спустя, и попытался встать, но безуспешно.

Дана быстро проверила его раны. У него была часть лезвия в левом плече, три пореза на ногах. Ещё был глубокий и кровоточащий порез на щеке.

— С тобой всё будет в порядке, — заявила она и встала, чтобы снова надеть свою тунику. Она была мокрой насквозь, но при этом сохранила хорошее состояние.

— Ах, мне нужно добраться до Кирсана, — сказал здоровяк беспокоясь о друге и снова попытался встать. Дана остановила его, мягко положив руку ему на плечо.

— Алтынсу присматривает за ним, и девочки тоже. Побереги силы.

Семен уставился на ее опухшие глаза и опустил голову.

— Насколько он плох?

— Останься, — попросила она.

Семен сжал челюсть, опустил топор и выпрямился с могучим стоном.

— Иди. Я догоню тебя, — прорычал он сквозь зубы.

Дана не хотела подходить к корме, но, несмотря на это, все равно пошла в ту сторону. Рослый деревенщина ковылял следом за ней.

Алтынсу, одетая в тунику, заметила поднимающуюся по лестнице Дану и глубоко вздохнула. Её безмятежное выражение лица привело Дану в ярость. Она изо всех сил старалась не наброситься на нее и подошла, чтобы встать рядом с ней.

Олаф разговаривал с плотником о том, как заставить корабль идти быстрее, используя только половину парусов. Тем временем корабль снова начал двигаться. Две девушки-рабыни ухаживали за Кирсаном с пепельным лицом. Они вытерли тряпкой его лоб, кровь с обнаженных ребер и рук. Мускулы одеревенели, всё было бесполезно.

— Мои соболезнования, — прошептала Алтынсу так достойно, как только могла. — Боги дают и забирают.

Дана закрыла опухшие от слез глаза, чтобы больше ничего не видеть. И не слышать. С нее было достаточно.

Она откашлялась и обернулась. Увидела Семена, едва держащегося на ногах, и ответила голосом, сочащимся ядом.

— Мне похрен на богов.

Следующим заорал во всю глотку моряк. Он был одним из десяти оставшихся, кому поручили высматривать новых пиратов за горизонтом. Его голос больше похож на жалкое карканье, чем на предупреждение.

— ЭЙ, ТАМ КОРАБЛЬ!

[Ярослав]

— Руины, — повторил я неделю спустя. Немного скептически, хотя уже видел полуразрушенные здания в подзорную трубу. — Некоторые из них довольно неплохо сохранились.

— Возле порта многое было отремонтировано, — пояснил Лон-Лон, всегда готовый показать свои знания. Хотя, на самом деле, он больше ничего не делал в этом караване. Путешествие добавило ему, по крайней мере, пару килограммов жира. — Но часть старого города заселена сомнительной публикой.

— Какая часть города? — поинтересовался я.

— Ах, я имел в виду старые святилища и храмы Империи.

— Маленькие пирамиды, — пояснил Филимон. — Большинство из них уже разрушено.

— Но у них обломаны вершины, — пробормотал я, мои глаза уже болели от долгого разглядывания через трубу.

«Олаф, вероятно, ослеп на один глаз из-за этого!»

Филимон пояснил:

— Это мастабы — здания в форме полупирамиды. В них содержались животные и рабы. — Его тон звучал как воспоминания.

— Твой старик прав, — подтвердил Лон-Лон.

Я хмыкнул, не обращая внимания на их разговор. Я посмотрел на Велеса, который жевал что-то и издавал хрустящие звуки. Из его рта торчали лапки большого жука и все еще шевелились. Содрогнувшись, я вытер лицо и положил подзорную трубу обратно в седельную сумку.

— Я вижу большую пирамиду на окраине города. Мы направимся туда, — решил я, чтобы заставить их двигаться, пока они не умерли от обезвоживания.

— Это заброшенная часть города! — Запротестовал Лон-Лон. — Нам придется пройти через головорезов, чтобы добраться до порта.

Появление безумного трупа и дракона на базаре, вероятно, вызвало споры. Но Лон-Лона больше беспокоили какие-то головорезы.

— Оставьте повозку с беременной львицей, — ответил я, поскольку здесь присутствовала пара наемных охранников. Мы все еще скрывали дракончика от других. В паре километров отсюда находились руины Золотого Рога. Городо сияющий, как драгоценный камень, в лучах утреннего солнца. А морские воды поразительно бирюзового цвета создавали захватывающую дух картину. — Выберем безопасный маршрут, чтобы добраться до порта и обустроиться. У вас здесь есть торговые посты?