— Может кто перехватил управление орбитальной группировкой? — не ожидая получить ответ, задал вопрос Глен.

— Н-нет. Это не наши спутники. Перед началом бомбардировки по каналам связи п-пришёл сигнал об атаке на орбитальную группировку и приказ скрыться в убежище. Едва успели. Это вторжение, к-капитан…

Первый шок от выходящего за грань понимания, что во Вселенной имеется иная разумная жизнь и эта цивилизация способна преодолеть сотни, если не тысячи световых лет, прошёл.

Анторсы. Именно так назвали пришельцев — гуманоидная раса. Две руки, две ноги, туловище, голова. Если поставить рядом обитателя местной планеты с пришельцем, то единственное, что отличит от аборигена, так это небольшой шишковидный нарост в затылочной области головы. А по другим внешним признакам: цвет кожа, глаз, наличие, отсутствие волосяного покрова, количество пальцев, отсутствие хвоста, перепонок, жабр, вполне могли сойти за аборигенов…

— Капитан, — целый месяц Глен со товарищами пробирался к военной базе, что располагалась в горах Локании и уцелела после внезапного акта агрессии и сейчас, собрав всех имеющихся в распоряжении хосков, группе ставили задачу, — в твоё распоряжение поступают двадцать три уцелевших бойца спецподразделения. Все они хоски. Остальные или ранены, или находятся слишком далеко отсюда, чтобы ожидать от них помощи. Задача: взять в плен анторса и доставить его к месту эвакуации. Опережу вопрос. Эвакуируетесь с западного побережья подводной лодкой. Запомни, капитан! Надежда только на вас. Анализ произошедших боестолкновений показал, что анторсы телепаты, чувствуют опасность на уровне подсознания и только вам, хоскам удалось хоть как-то проредить их ряды. Ты уже с ними сталкивался, твоё мнение?

— Они быстры, как мы. Обучены, но методика подготовки, тактические приёмы и способы ведения боя разительно отличаются от принятых в нашей армии. Вооружение по силе огневого залпа, дальности, примерно одинаково. Боевой стандартный бронескаф выдерживает одно прямое попадание, если конечно не сразу в критическую область. Я об этом докладывал. Слабое место: чрезмерная индивидуальность действий. Для проведения операций они используют одного, максимум двоих бойцов. Насколько знаю, ни разу не фиксировались передвижения или боестолкновения более чем с пятью целями.

— Им этого и не надо. Космос за ними, — тяжело вздохнул генерал, — вступили в бой, если откатились или погибли, вызывается поддержка с орбиты и квадрат просто равняется с поверхностью. Им то радиосвязь не нужна. Но наши учёные придумали, как блокировать телепатический сигнал. На практике пока не отработано, но это лучше, чем ничего, — и генерал указал на стоявшую на столе коробку. Глен подошёл ближе, извлёк из неё нечто напоминающее шарф, но материал не ткань, а металл.

— Что это?

— Названия не придумали, не до этого. Обмотайте этим голову инопланетянина и, как говорят учёные, телепатическая связь прервётся.

— Странный какой «шарф», — пробормотал Глен, внимательно изучая структуру материала изобретения…

— Объект на три часа. Их двое. Удаление восемьсот. Приближаются, — докладывал Нестис. Для выполнения задания группа под командованием Глена разделилась. Одни выполняли роль приманки и вели объект в нужном направлении, где вторая часть группы организовала засаду. Вновь основную роль возложили на штатных снайперов, которых в этот раз было шестеро. Именно они, одновременно, должны точными выстрелами из специального оружия обездвижить, а лучше на короткое время погрузить в небытие цели, а потом включаются остальные.

— Есть попадание! — доложил Сантр.

— Бегом!!! — у группы всего несколько минут сблизиться с лежавшими без признаков жизни объектами, разоблачить их и натянуть на голову «шарф». План операции строился на неожиданности и в надежде, что изобретённое учёными специальное средство сработает так, как нужно…

«Что за бред?», — в голову пришла мысль, когда мелькавшие образы исчезли, а появилась темнота. Полная темнота, что доступна только незрячим. Человек, обладающий зрением, даже закрыв глаза видит фосфены[50]. У кого-то они одного цвета, у кого-то разноцветные, но абсолютной темноты зрячий в силу своих физических особенностей испытать не может. Даже в тёмной комнате перед глазами будут появляться разноцветные круги. И эта наступающая абсолютная темнота пугала. Где-то вдалеке послышался неизвестный голос:

— Проходите товарищи интерны, проходите. Не бойтесь. Этот пациент не кусается, — послышались тихие смешки и топот ног, — перед вами один из самых интересных пациентов нашей клиники. Он…

Голос отдалялся, а я испугался. Возможность вновь оказаться в абсолютной темноте напугала настолько, что захотел закричать, набрал в лёгкие воздух, но в ответ услышал только хриплое мычание…

В медицинскую палату вошёл врач:

— Как вы себя чувствуете?

— Л-лучше, — с трудом ответил. Язык не слушался, и я пока плохо соображал. И после вчерашнего переполоха, устроенного очнувшимся после долгой комы пациентом, в палате со мной постоянно кто-то находился.

— Очень хорошо, товарищ. Помните, как вас зовут? Сколько вам лет?

— Б-бес, — и уловив на лице медика удивление, поправился, — Провоторов Геннадий.

— Очень хорошо. Вчера вы и имя своё не могли вспомнить.

— Что со мной, где я?

— Вы, дорогой мой друг, в больнице. Надеюсь это поняли. А что с вами случилось известно только из вашей медицинской карты. Ко мне вы поступили год назад в состоянии комы, а до этого пробыли в различных госпиталях примерно четыре года. Вам повезло… — тут врач краешками губ улыбнулся, — как известно из истории болезни, вы, Геннадий, в военный госпиталь поступили с множественными осколочными ранениями спины, ног, но главное с тяжелейшей контузией. Вас ввели в медикаментозную кому, а потом… потом не смогли из неё вывести целых пять лет. Это если коротко. Но вчера! Это был фурор! Лучшего примера для будущих нейрохирургов и придумать нельзя! Человек, проведший в коме столько времени очнулся и это на глазах у стольких свидетелей!..

— Д-доктор, — прервал его эмоциональную речь, — что со мной? — задал животрепещущий вопрос. Мне тяжело двигаться, я с трудом шевелил руками, а ног… не понимал есть они у меня или нет.

— Ах, да. Извините, отвлёкся. С вами, товарищ…

— Доктор, я ног не чувствую!!! — не сдержался, закричал.

— Не нервничайте, успокойтесь. Двигательные функции постепенно восстановятся. Столько времени оставаться без движения, но понемногу, по чуть-чуть… с завтрашнего дня будем вас приподнимать. Сначала на кровати, а потом…

— Доктор!!!

— Не кричите, пациент. Это вредно для вашего здоровья, — холодно ответил врач.

— Извините, — понял, что не в моём состоянии качать права и умерил свой пыл. То, что я столько времени пробыл в коме меня не обрадовало. Но значит, то первое и фактически последнее задание мы выполнили, и успешно эвакуировались. По-другому и быть не могло, если, как сказал собеседник, меня доставили в военный госпиталь, — доктор, скажите, что произошло за время, когда я был без сознания. Война закончилась?

— Закончилась, закончилась. Но я вам пока не рекомендую нагружать свой мозг. Он знаете ли такая штука, что неизвестно как отреагирует на большой поток новой информации. И не надо на меня так смотреть. С завтрашнего дня начнём занятия. Пошевелите пальцами рук. Вот, хорошо. Возьмите, сможете удержать эту палочку?..

Я лежал на медицинской кровати. Голова чуть приподнята, а спину и ноги приятно массировали автоматические валики-массажёры. Леонид Сергеевич — мой доктор не рекомендовал форсировать события, а я, как только увидел, что у меня есть ноги и я их чувствую, хотел встать и побежать… ну, или просто встать, сделать несколько шагов, подойти к окну, но видя исхудавшие конечности, практически отсутствие мышечной массы, согласился с доктором, кстати, оказавшимся довольно приятным собеседником. Он приходил ко мне несколько раз в день, интересовался моими успехами, но успехов как таковых пока не было. Я с трудом удерживал в руке небольшой мячик, а продолговатые предметы и вовсе не мог удержать. Пальцы рук одеревенели, потеряли гибкость, а кисти рук ослабли настолько, что не могли долго сохранять хватку.