Теперь сознание вернулось, но эта темнота никуда не делась. Мутант не видел даже собственной руки. Зато он чувствовал холод от бетонного пола. Герман медленно поднялся, пробудившаяся осторожность подсказывала не делать резких движений. Он втянул носом воздух и снова ощутил запах человека. Волосы на его затылке и спине угрожающе встали дыбом. С минуту мутант просидел без движения, а затем начал осторожно обследовать территорию.

Герман поднялся в полный рост, сделал несколько шагов вперед и уперся в стену. Вскоре он уже представлял себе размеры комнаты, только никак не мог найти выход. Стало донимать легкое чувство голода, но мутант научился с ним уживаться. Урчание желудка больше не сводило его с ума, при первой возможности заставляя кидаться на все, что движется.

Блуждания в четырех стенах ни к чему не привели, и Герман уселся на пол. По крайней мере, здесь было чуть теплее, чем в промерзшем бараке. Сам того не замечая, мутант снова погрузился в сон. Время от времени он вздрагивал, рычал в темноту и опять отключался. Так прошло еще несколько часов заточения. Когда пленник проснулся, то обнаружил рядом чашку с водой. Две тусклые лампочки освещали его бетонную клетку, теперь он мог внимательно рассмотреть свой каземат.

Серые, холодные, шершавые стены и неприступная стальная дверь составляли весь интерьер его комнаты. В дальнем углу в углублении виднелось отхожее место. Под самым потолком темнело маленькое вентиляционное отверстие.

Герман внимательно и осторожно осмотрел каждый клочок, царапнул когтями дверь, а затем с подозрением понюхал чашку с водой. В горле першило, жажда донимала его не меньше чем голод, и мутант начал жадно хлебать из миски.

Время шло, и ничего не происходило. Заточение начинало сводить с ума. Сначала пленник просто ходил от стены к стене, затем с яростью бросился на дверь, стал скрести и пинать её, но лишь ушиб палец. Приступ ярости сменился полной апатией, существо обреченно свернулось в позу эмбриона.

Вновь наступила темнота. Герман почувствовал во рту чуть горьковатый привкус и через несколько минут провалился в глубокий сон. Когда он пришел в себя, то миска снова оказалась наполнена водой, а рядом стояла вторая чашка со свежим ледяным куском мяса. Мутант вцепился в еду зубами, но даже для его новых клыков плоть оказалась слишком твердой. Пришлось ждать, пока мясо немного оттает.

Спустя час Герман набил желудок, отбросил ногой чашку и тоскливо уставился на стену перед собой. Словно дикий волк он рвался из плена на свободу. Охотник по своей природе, мутант не мог сидеть в клетке. Бетонный потолок заменил ему осеннее небо. А вместо свежего ветра приходилось дышать душным спертым воздухом. Оставалось только тупо смотреть перед собой, да временами выть в припадках бешенства.

В следующий раз, когда свет включился, он обнаружил рядом старый матрас и сразу же на него забрался. В миске вместо мяса теперь лежала какая-то непонятная субстанция. Герман сосредоточенно обнюхал еду, но не прикоснулся к ней. Раньше он не сталкивался с тушенкой, пахла она необычно, и это отталкивало. Мутант выпил воду, провел очередной «день» в тоскливом безделье, но когда свет погас, то он нащупал миску с едой.

Герман лизнул тушенку, затем проглотил небольшой кусочек. За считанные секунды мутант опустошил тарелку и лег спать с приятным ощущением сытости. Впервые он попробовал что-то другое, отличное от сырого мяса.

Так продолжался день за днем. Лампочка светила 6 часов в сутки, остальное время пленник проводил в кромешной темноте. Еду и воду меняли регулярно, но он всегда крепко спал в этот момент, хотя раньше просыпался от малейшего шороха. Герман не чувствовал усыпляющий газ, который всякий раз наполнял комнату перед появлением человека.

Каждое «утро» в его миске лежало новое блюдо. Мутант попробовал жареную свинину и вареную курицу, а вот от гречки и макарон отказался. Однажды пленник проснулся и почувствовал, как что-то сжимает его ногу. Свет еще не включился, Герман дернулся и услышал металлический звон. Нечто твердое и холодное обхватывало лодыжку. Когда лампочки зажглись, мутант увидел, что прикован стальной цепью к полу. Он укусил ее, с силой стиснул челюсти и сломал один из последних старых гнилых зубов. Затем пленник схватил цепь руками и попытался вырвать. Через час напряженной борьбы со сталью Герман устало растянулся на матрасе. Все старания были напрасны, теперь его территория ограничивалась длиной короткой цепи.

Однако на сегодня это оказалось не последним сюрпризом. Через пару часов усыпляющий газ вновь наполнил комнату и когда мутант пришел в себя, то на противоположной стороне камеры увидел незнакомое существо. Ржавые кандалы так же сковывали ноги второго пленника. Герман попытался дотянуться до «гостя», но цепь оказалась слишком коротка.

Мутант свирепо втягивал носом воздух, от его сокамерника пахло не так, как от людей или зомби. Герман вздрогнул… запах незнакомца напоминал его собственный. Тонкое обоняние мутанта различало ароматы намного лучше, чем обычный человеческий нос. Герман попятился и прижался к стене. Всё, что ему оставалось – лишь наблюдать за соседом. Но вскоре стало понятно, что перед ним лежала соседка.

Существо пошевелилось, вяло приподнялось на руках, и вдруг, почуяв Германа, резко отпрыгнуло в сторону. Звякнула и натянулась цепь, самка распласталась на полу, но тут же заняла оборонительную позу. Оба мутанта еще не встречали себе подобных. Они умели отличать людей от зомби, знали животных и птиц в округе, но ни разу не сталкивались с представителями своего вида. «Новая звезда» совсем недавно запустила вторую часть трансформации зараженных, мутанты, подобные Герману, только начали появляться в разных уголках планеты.

Самка тем временем издала злобное шипение и оскалила верхний ряд острых зубов. Она казалась меньше Германа, её челюсти не так сильно деформировались, но в ловкости и скорости реакции соседка могла легко с ним соперничать. Худое, грязное, покрытое серыми волосами тело едва прикрывали рваные тряпки, которые когда-то были человеческой одеждой.

Герман, молча, изучал сокамерницу. Он первый понял, что они не смогут причинить друг другу вреда, пока их удерживают стальные цепи. А значит, тратить силы – бессмысленно. Удерживая в поле зрения «даму», мутант опустил голову и осторожно отпил воды из своей миски.

Через несколько минут соседка немного успокоилась. Они сверлили друг друга взглядом, слегка оскаливались, но постепенно градус агрессии стал снижаться. Мутанты привыкали друг к другу, не догадываясь, что за каждым их движением следила пара любопытных смеющихся глаз.

Раскатистый храп Харитона сотрясал стены Барсучьей хаты. Вожак спал крепко, его могучая грудь широко раздувалась при каждом вздохе. Слева от него сопела Регина, а справа едва дышала Дина. Пленница безучастно смотрела в потолок, пытаясь понять, как ей жить дальше.

Всё перевернулось с ног на голову за один день. Вчера вечером она мысленно строила маршрут по лесу, а сегодня все ее планы полетели к чертям. Дина думала, что аптекарша-брюнетка вцепится ей в волосы и расцарапает лицо, как только узнает о случившемся, но та лишь мельком посмотрела на соперницу. Впрочем, её взгляд мог обжечь не хуже раскаленного железа, столько в нем было злости и ненависти. Регина боялась открыто выступать против Харитона. Его вообще все тут боялись. Теперь Дина стала частью их небольшого запуганного коллектива на правах наложницы Натаныча.

«Как сбежать?», – только эта мысль занимала голову девушки с утра до вечера. Она почти никогда не оставалась одна, Харитон распорядился, чтобы за ней присматривали. Её рюкзак, оружие, еду, палатку, огниво, распределили между остальными, всё ушло в общий котел. Дина и пару суток не протянула бы в холодной тайге без всего этого.

Так прошло несколько дней. Пленница работала наравне со всеми: готовила, помогала по хозяйству, стирала и убиралась в доме. Регина почти не разговаривала с соперницей, ревность, как проснувшийся вулкан, разжигала её изнутри. Однажды Дина осталась с аптекаршей наедине и попыталась все объяснить, но брюнетка лишь бросила злобное: «Сучка не захочет – кобель не вскочит».