Наконец, газ начал действовать, удары бродяги становились слабее, он упал на одно колено, но еще продолжал стучать. Профессор заметил, что зараженный бьет по камере здоровой и сломанной рукой. Было видно, что у него открытый перелом: кусок кости торчал наружу, кровь бежала из раны, но в состоянии шока мозг инфицированного блокировал сигналы боли. Хаимович решил убить бродягу, как только тот уснет. Руки ученого дрожали, все тело била нервная лихорадка - столько стрессов за несколько дней не прошли бесследно. Но где-то в глубине сознания Альберт Борисович чувствовал, что объект нужно сохранить для дальнейших исследований.

Когда зараженный замер, профессор решился. Одевшись в специальный защитный костюм, Хаимович зашел в камеру через буферную зону. Ученый надел на ноги бродяги кандалы и прикрепил их к полу. Посадив подопытного «на цепь», профессор немного успокоился. Теперь инфицированный был не так опасен, кандалы надежно удерживали его в углу камеры. Руки Фёдора Альберт Борисович оставил свободными, чтобы зараженный мог самостоятельно принимать пищу. Хотя сколько бродяга протянет в таком состоянии, ученый предсказать не мог.

Подойдя к компьютеру, Хаимович попытался восстановить картину заражения. На мониторе появилась первая точка графика - время инфицирования. «Новая звезда» принялась стремительно уничтожать вирус, которым профессор заразил Федю. Покончив с конкурентом, марсианско-земной мутант стал активно размножаться.

Альберт Борисович сравнил процесс заражения своего подопытного с зеками из лаборатории - все шло аналогично. Но вирус-мутант действовал быстрее чем «Красная звезда». Ученый заметил, что чуть больше чем через сутки организм бродяги изменился. Антитела перестали воспринимать мультивирус как угрозу. В первый день заражения иммунитет еще пытался сопротивляться, но затем как будто перестал замечать инородную форму жизни.

Неожиданно Хаимовича посетила смелая догадка. Он запустил тест сравнения ДНК подопытного до заражения и спустя двое суток. С Андреем они не догадались провести такой анализ, когда изучали действие марсианского вируса на заключенных. Когда компьютер закончил обработку и выдал результат, ученый понял, что его страшное предположение подтвердилось. «Новой звезде» каким-то образом удалось встроиться в ДНК человека, изменить его структуру, и теперь вирус стал одним целым с организмом. Более того, он мог управлять всеми процессами, контролировать иммунитет и сознание.

Теперь профессор был уверен, что существо, лежащее на полу камеры, уже не было человеком. Однако следовало разобраться во всех деталях, и Альберт Борисович продолжил исследование. Он обратил внимание, что температура тела подопытного сначала повысилась до 39 градусов, но на вторые сутки снизилась до 30.

- Подумать только, холодный как мертвец… - прошептал ученый, не веря своим глазам.

Двадцать минут назад, когда бродяга пытался разнести камеру, его температура опять подскочила до сорока градусов, а теперь он быстро остывал – датчики показывали уже тридцать семь.

- Видимо, в возбужденном состоянии температура повышается, а в спокойном понижается... очень интересно, - с азартом говорил сам с собой профессор.

Он структурировал весь процесс заражения и сделал новую запись:

- Объект №1. Срок инфицирования - трое суток. Спустя двадцать семь часов после введения мультивируса в организме произошли изменения на генном уровне, возможно, необратимые… назовем это «точкой невозврата». Но, чтобы убедиться, сделаю подопытному инъекцию вакцины от «Новой звезды».

Альберт Борисович ввел спящему Фёдору лекарство, которое изобрел для нейтрализации мультивируса. «Надо подождать несколько часов, надеюсь, меня опять не арестуют, а то я никогда не закончу этот опыт…»

Профессор решил немного отдохнуть и подкрепиться. Поднимаясь по лестнице, он почувствовал сильную боль в затылке, голова закружилась, и мужчина чуть не упал.

- Тяжелый денек…, - пробормотал Хаимович, немного придя в себя, - надо успокоиться, подумать и все взвесить, сейчас нельзя торопиться.

Зайдя на кухню, он почувствовал неприятный запах, исходивший из микроволновки. Там спокойно разлагались полуфабрикаты, которые профессор поставил разогревать перед тем как его арестовали. Выбросив испорченные продукты, ученый решил устроить праздничный ужин по случаю своего освобождения. Быстро приняв душ, мужчина переоделся и направился к машине.

Припарковавшись около супермаркета, Альберт Борисович вышел из автомобиля и осмотрелся. Мимо него проходили десятки людей: молодые парочки, семьи с детьми, студенты, пенсионеры. Все они даже не задумывались о том, что самый обычный визит в магазин может быть огромной радостью после того, как проведешь несколько дней за решеткой. Профессор сделал глубокий вдох и понял, насколько дорога человеку свобода, и решил во что бы то ни стало сохранить ее.

Набрав полную тележку продуктов, Хаимович собрался идти к кассе, но остановился напротив водочного отдела. Внимательно разглядывая красивые бутылки, профессор подумал: «А не отметить ли мое освобождение?»

После недолгих размышлений, ученый положил в корзину бутылку водки. Пил он, как правило, в компании и по праздникам. А так как друзей и приятелей у него было мало, то компания собиралась очень редко. В студенческие годы все, конечно, было не так, но с тех пор много воды утекло. Решив, что алкоголь поможет снять стресс, профессор настроился сегодня попраздновать. Только вот выпить было не с кем. «Пригласить коллег? Опасно, могут узнать про лабораторию. Пить одному? Эх…» - Хаимович почувствовал себя каким-то алкоголиком, но решил, что все-таки лучше одному, чем рисковать.

Вернувшись домой, Альберт Борисович приступил к приготовлению ужина, параллельно размышляя о будущем:

- Что мы имеем? Во-первых – я теперь безработный…

Мужчина бросил несколько куриных бедер на сковородку. В качестве главного блюда он запланировал жареную картошку с курицей.

- Во-вторых, рискую получить срок и бесславно закончить карьеру. Да не то что рискую, а без пяти минут в тюрьме!

Он поставил банку с солеными корнишонами и водку в холодильник и перевернул обжаренную с одной стороны курицу.

- Следователь сказал в течение недели не покидать пределы города. Значит, времени что-то предпринять у меня крайне мало - это в третьих.

Альберт Борисович достал из пакета банку соленых груздей, сметану, чеснок и убрал в сторону, чтобы не мешало.

- Пункт четвертый. У меня в подвале на привязи сидит человек, в ДНК которого встроился неизученный мультивирус. Похищение и опыты над людьми гарантировано прибавят мне лет десять к сроку.

Профессор принялся резать тонкими кусочками грудинку и копченую говядину. Сало убрал в морозилку, чтобы хорошенько замерзло перед ужином.

- В пятых… у меня есть вирус, который может стать чудом или проклятьем. Но даже я пока не знаю, можно ли от него излечить.

Хаимович помыл помидоры и огурцы и стал нарезать их колечками.

- Что делать-то? Не сегодня-завтра, в крайнем случае, через неделю меня арестуют. Сколько лет дадут: пять или пятнадцать - сейчас значения не имеет. Это все равно конец.

Нож размеренно стучал по деревянной доске, нарезая овощи.

- Замести следы? Перепрятать лабораторию? Уничтожить все улики?

Мужчина выложил из пластикового контейнера холодец. Тот, упав на тарелку, слегка задрожал, поигрывая блестящими боками.

- И что потом? Куда все это деть? Бродягу, конечно, можно закопать на заднем дворе или разрезать и вынести по частям в лес, но вдруг кто-то увидит, а вдруг за мной следят...

Курица весело шипела на сковородке, брызгая горячими каплями жира. Профессор ткнул птицу ножом, из нее побежала тонкая струйка крови. Мужчина принялся резать картошку.

- А что, если публично объявить о моем открытии?! Сказать, что лекарство от всех болезней найдено? Показать результаты опыта на крысе…