Ученый посмотрел на спидометр:

– Это мы еще медленно едем, я не разгоняюсь, чтобы тебя не сдуло…

– Как там Додж?

– Терпимо, ерзает немного, но молчит пока. Да… хорошая штука этот байк, только есть одна большая проблема.

– Какая?

– Велосипед есть не просит, а эта штука скоро захочет «подкрепиться». Где, интересно, те парни их подпитывали?

Путешествие шло без проблем. От появляющихся на пути одиноких зомби электробайк быстро отрывался, а других опасностей странникам пока не встречалось. Уже к вечеру, проезжая мимо одного поселка люди увидели длинную колонну грузовиков, которая растянулась вдоль обочины на несколько километров. Альберт Борисович насторожился, тут было удобное место для засады. Но среди брошенной техники не показалось ни одного живого существа.

«Хорошо, что байк почти бесшумный, издалека нас не услышишь», – подумал про себя Хаимович, когда вереница фур осталась позади. Профессор понимал, что пора искать ночлег, и вскоре им улыбнулась удача. Впереди показалась «заправка» с большим значком «H2», здесь в основном заправлялись грузовики, автобусы и некоторые внедорожники.

Бензиновая эпоха двигалась к своему завершению. Электродвигатели заняли нишу легковых автомобилей, а «тяжелая» техника все активнее стала переходить на водородные силовые установки.

Электробайк свернул с шоссе и заехал на огромную асфальтовую площадку с двадцатью колонками.

– Здесь раньше заправлялись грузовики всякие и у кого машины на водороде работают, нам, к сожалению, это топливо не подходит, – пояснил наставник ребенку.

– А откуда этот водород брался?

– Тут под землей зарыты огромные баки со сжиженным водородом, и вон через те шланги он закачивался в машины. Только заправка обесточена, колонки не работают, и все это добро уже никому не поможет.

Таня с интересом осматривалась вокруг, каждый день она узнавала что-то новое.

– Ладно, нам главное – переночевать, вон та будка подойдет, – ученый направил байк к небольшому зданию на краю заправки.

Путники остановились около «подсобки», в которой хранились инвентарь и вещи для обслуживания «Водородозаправочного комплекса». Объект был полностью автоматизирован. Если случалось ЧП или поломка, то сигнал об этом тут же поступал на централизованный пульт, быстро приезжал сервисный инженер и решал проблему.

Четыре металлических стены с маленьким узким окошком и наглухо закрытая дверь выглядели не самым гостеприимным убежищем, но другого поблизости не было. Солнце уже закатилось, где-то вдалеке послышался глухой раскат грома, и серая туча, зависшая над скитальцами, стала моросить мелким дождем.

Альберт Борисович снял и протер очки, смахнул капли с намокшей бороды и пнул ногой дверь. Судя по глухому удару, выломать ее голыми руками и ногами казалось нереально. А окошко было настолько маленьким, что даже Таня не смогла бы в него пролезть. Тогда Хаимович достал трофейный пистолет, прицелился и выстрелил. Замок отлетел внутрь, и дверь приоткрылась.

Внутри на стене висела запасная спецодежда, а на полу лежало какое-то оборудование и инструменты, незнакомые ученому.

– Тесновато тут, конечно, но ничего. Сейчас я этот хлам выброшу, и будет у нас крыша над головой, – сказал профессор и стал вытаскивать все лишнее на улицу.

Через несколько минут люди и собака спрятались в укрытии. Альберт Борисович, Таня и Додж занимали почти все пространство от двери до окна. Хаимович снял спецовку со стены и бросил ее на пол, а затем достал из рюкзака вещи, чтобы устроить девочке спальное место помягче. Перекусив холодным ужином, бродяги поболтали немного и приготовились ко сну.

Альберт Борисович не придумал, как можно надежно закрыть дверь и надеялся, что ночью никто не захочет наведаться к ним в гости. На всякий случай у входа Хаимович положил собаку, а сам с пистолетом в руке отвернулся к стенке.

Дождь барабанил по металлической крыше. Этот звук убаюкал Таню, и она быстро уснула. Профессор, несмотря на усталость, долго ворочался, но сон не шел. Мужчина лежал в темноте, слушая, как с разных сторон до него доносятся дыхания ребенка и собаки. В какое-то мгновение ученому показалось, что кроме шума дождя с улицы раздался еще какой-то звук. Мужчина осторожно поднялся и стал всматриваться в окошко. Но стояла такая непроглядная тьма, что различить что-то человеческий глаз был не в состоянии.

Вдруг Хаимович представил, что в окошке внезапно появится лицо зомби и в следующую секунду зараженные распахнут дверь и набросятся на них. Альберт Борисович поежился от этих мыслей, лег на пол и стал наблюдать за входом.

«Да, как хорошо было бы сейчас сидеть в моем бункере», – с тоской подумал ученый. Мысленно вернувшись в прошлое, он стал предаваться воспоминаниям. Его лаборатория, работа, опыты, тот день, когда он впервые увидел контейнер с марсианским грунтом. Радость открытия и горечь разочарования, что американцы обошли их на несколько часов. После этого все пошло не так.

«Я существенно продвинулся в изучении вируса. Но они завалили мой первый опыт с тем бродягой. А потом стали преследовать меня. Где они сейчас?! Гниют заживо или разлагаются на воздухе? И поделом! А как еще?! С ними только так и надо!», – под покровом ночи темная сторона подсознания Хаимовича словно набиралась сил и начинала доминировать над светлой.

«Я их всех провел! Всех! Мой вирус – величайшее открытие! Пусть все пошло не так как надо, но главное – есть план. Новая эра! Полная свобода! Настоящая свобода человека, а не эта липовая демократия, которой нас кормили все эти годы. Я сбросил с людей оковы. Пусть их немного, но они принадлежат только себе. Я передам этой девочке свои знания и лекарство от вируса. Она расскажет потомкам, кто стал их новым Мессией», – профессор не заметил, как его мысли перешли в шепот, и это бормотание разбудило Таню. Девочка стала слушать, но не открывала глаз.

– Пусть ее родители погибли, но она будет мне благодарна за этот новый мир. Я научу ее быть сильной, передам знания и секреты. Мы вернемся назад в город. Я создам другую лабораторию, налажу производство вакцины, и это станет центром нового мира. Те, кто был наверху – рухнули вниз, тот, кто валялся в грязи – достигнет звезд, – бред Альберта Борисовича постепенно становился все тише. Вот он совсем замолчал, а еще через несколько минут раздался трескучий храп.

Девочка открыла глаза. Ей стало страшно. Слова профессора, его поведение в такие минуты пугали малышку. Временами он казался ей самым надежным заступником, ее единственной опорой. Он спас ее от зомби, когда родители заразились. Но вместе с тем она догадывалась, что он имеет отношение к этой болезни. Таня понимала, что есть хороший профессор, который защитит и поможет, а есть второй, неизвестный, мрачный. Эту вторую личность она плохо знала, но чувствовала зло, исходящее от нее. Малышка вспомнила, как задели наставника ее слова о родителях прошлым вечером, как он изменился тогда.

Но выбора у нее не было. Вдали от дома, людей и цивилизации, в одиночку ей не выжить, значит, нужно держаться рядом с профессором, но держать ухо востро. Таня видела, как беспощадно он расправлялся с людьми, которые представляли для них угрозу. Но все равно пока не могла привыкнуть к такой жестокости. Девочка помнила, как Альберт Борисович научил ее кусаться, и постоянно держала в голове этот урок.

После завтрака Лев Николаевич занял дом рядом с участком Федора. Проблем с пустым жильем в поселке не было. Уютный двухэтажный коттедж сразу понравился президенту, вот только забор его сильно смущал. Низкая кованая металлическая ограда, обсаженная декоративными кустарниками, не представляла собой серьезной защиты от вторжения. Семья, жившая в этом доме, заболела одной из первых. Их даже успели похоронить как подобает. А через несколько дней, когда люди начали заражаться поголовно, трупы стали просто отвозить подальше и сжигать.

Лев Николаевич обошел весь дом, проверил входную дверь, приоткрыл окна и поднялся на второй этаж. Там в хозяйской спальне стоял большой шкаф, в котором изгнанник нашел целый гардероб подходящей одежды. Прошлый хозяин был примерно такого же роста и комплекции, как и президент. Но главной находкой оказалось электричество и работающий водонагреватель в ванной комнате.