– Скоты, бандюги недобитые, – выругался Борис и пнул биопротезом гильзу на траве.

Казак осторожно обнял женщину, мягко похлопывая ее по спине:

– Марина, Ксюша, пойдемте к нам. Леха, сгоняй за президентом, а ты, Горик, позови Грека и Василича. План нужен, думать будем.

Лев Николаевич ни на минуту не забывал о сыне, но когда оставался наедине с собой, эти мысли становились особенно болезненными.

Между тем Петр переживал сложные времена. Когда отца выгнали из бункера, жизнь в убежище для мальчика стала невыносимой. Александр Чернов – бывший первый помощник президента – стал настоящим диктатором. На следующий день после переворота он лично расстрелял несколько человек, которые, по его мнению, хотели совершить контрреволюцию. После этого в убежище не осталось людей, способных оказывать сопротивление новой власти.

– Шевелитесь, время обеда! Чтобы через десять минут все стояло на столе, – выходя из столовой, крикнул капитан по кличке Десятый, который стал правой рукой нового лидера.

Несколько женщин скорбно чистили картошку, продолжая оплакивать убитых мужей. Раньше это были высокопоставленные дамы: жены министров, генералов, ученых-академиков, а сейчас стали практически рабсилой.

Александр освободил своих сторонников от всех работ. Остальные жители бункера обслуживали нужды правящей элиты. Молодых женщин и девушек регулярно насиловали, солдаты постоянно напивались и могли избить любого, кого хотели. Одна из девушек, не выдержав нового порядка, повесилась в своей комнате.

Чернов понимал, что рано или поздно этот беспредел нужно будет прекратить и наладить дисциплину. Но пока он решил дать бойцам возможность оторваться в благодарность за переход на его сторону.

Самая тяжелая и грязная работа поручалась Петру. Его часто били, пытаясь сломать дух мальчика. Новый главарь оставил ребенка в заложниках, на случай если президенту удастся выжить, и он вернется, чтобы отомстить.

– Твоего отца уже сожрали зомби, или он сам стал одним из них, – часто повторял мальчику Чернов.

– Папа жив и еще с тобой разберется, – отвечал Петр и тут же получал очередной удар.

– Будешь так разговаривать, все зубы выбью и выброшу на улицу. Заразишься, и даже кусаться нечем будет, так с голоду и помрешь, вот умора, – хохотал Александр, который с каждым днем становился все более жестоким.

– Ну, так дай мне уйти и сдохнуть, если ты так меня ненавидишь!

– Когда захочу – тогда и отпущу, тебе еще надо свое отработать, за то, что ты тут съел. Папенькин сынок, привык, что у тебя все есть, – Чернов сплюнул на пол и ушел, оставив ребенка мыть туалет.

Несмотря на свое главенствующее положение, Александр являлся хитрым политиком и понимал, что его власть еще очень шаткая. Полностью он не доверял никому. У военных были свои порядки, и для них он – всего лишь чиновник, белый воротничок, вовремя перетянувший одеяло на себя. Диктатор боялся предательства и часто вызывал к себе то одного, то другого человека «из прислуги», подолгу с ним разговаривал, приказывал наблюдать за остальными и сразу же докладывать лично, если услышит что-то подозрительное. Таким образом, даже среди угнетенной части убежища появились стукачи и соглядаи, которые прислуживали новой власти.

Однажды Чернов вместе с Десятым поднялись на поверхность в защитных костюмах. Они осмотрели наземную территорию базы, затем покинули периметр и дошли до люка, через который выбрался Лев Николаевич. Следов президента не осталось. Главарь присел на камень, наблюдая, как бегут облака, и даже подумал снять шлем, чтобы вдохнуть настоящего воздуха, но удержался. Александру осточертел бункер, где у него уже начиналась паранойя и постоянно мерещился заговор. Чернову хотелось выбраться из убежища и поселиться одному в каком-нибудь домике в горах. Но пришлось возвращаться назад под землю. Даже оказавшись на вершине власти, он уже не чувствовал себя счастливым, это был тупик.

Наконец, настал момент, приближения которого так опасался Альберт Борисович. На дисплее высветился знак, что аккумуляторы разряжены полностью, и электробайк остановился. Профессор готов был толкать его хоть целый день, если бы знал, что его усилия не пропадут даром, и они смогут подзарядить свой транспорт. Но шансы на это казались призрачными.

Хаимович заботливо спрятал байк в кустах недалеко от дорожного указателя, постарался запомнить место, взвалил на плечи рюкзак и зашагал вперед. К счастью, накануне он разжился удобными легкими кроссовками. В новой обуви идти стало намного приятней, чем в ботинках убитого психа на заправке, которые были ученому на размер меньше.

Бродяги шагали по полю, стараясь держать дорогу в зоне видимости, но в то же время не сильно приближаясь к шоссе. При первой опасности они могли за секунду скрыться в траве. Путники уже отъехали далеко от Новокузнецка, но Хаимович помнил, что по трассе будет еще несколько городов и крупных поселков, а значит, проблем и опасностей встретится еще предостаточно.

– Может, перекусим? – устало протянула девочка, когда солнце поднялось в зенит.

– Поддерживаю твою инициативу, – кивнул профессор, осматривая местность.

Капризная сибирская погода, наконец, наладилась, дождливый фронт отнесло в сторону, и солнце не жалело тепла. Странники расположились в тени старого клена, пообедали, отдохнули и снова двинулись в путь. Ближе к вечеру Хаимовича как обычно стал волновать вопрос ночлега и вскоре он заметил, как от трассы отделяется второстепенная дорога и скрывается в лесу. Люди с собакой перешли шоссе и зашагали поодаль асфальта. Через сорок минут они увидели стелу санатория «Горняк», который укромно располагался в сосновом бору.

– Интересное место, в санаториях мы еще не ночевали, – с надеждой на мягкую кровать с чистыми простынями сказал ученый.

– А что это такое?

– Санаторий? Ну, что-то вроде большой гостиницы, где люди жили по нескольку недель, ели, пили и лечились.

– Мммм… я хочу в санаторий, – мечтательно промурлыкала девочка.

– Это раньше так было, сейчас там, надеюсь, есть хотя бы место для ночлега.

Додж настороженно поднял уши, с подозрением принюхиваясь к воздуху. Ветер дул в их сторону и пес обеспокоенно заворчал. Альберт Борисович издалека заметил высокий синий забор и решил зайти с «черного входа». Он потянул Таню за руку, и они углубились в лес, чтобы провести разведку. Глухая металлическая ограда почти в три метра ростом показалась профессору нетипичной для такого объекта. А чуть позже ученый заметил то, что совсем его смутило – за крышей одного из корпусов торчала наблюдательная вышка.

– Вот тебе и санаторий, что-то здесь не так. Больше похоже на лагерь для военнопленных, чем на базу отдыха, – с досадой вздохнул Хаимович.

Где-то поблизости раздался стук дятла. Ему ответил второй вдалеке. Слушать в лесу веселый перестук этих птиц было гораздо приятней, чем наглое карканье жадных ворон, клюющих трупы. Таня царапнула давно не стрижеными ногтями по коре дерева:

– Зато зомби внутрь не проберутся.

Но наставник размышлял не столь оптимистично:

– Самим бы туда пробраться, а главное – выбраться живыми. Чувствуешь запах?

Додж между делом с интересом крутился вокруг высокой сосны, обнюхивая ее со всех сторон, затем боксер деловито задрал ногу и пометил новую территорию.

Альберт Борисович внимательно наблюдал за питомцем, продумывая план действий. Затем Хаимович скинул рюкзак и с кряхтением стал взбираться на дерево. Он лез, медленно оценивая на прочность каждую ветку. Наконец, ученый поставил ноги на толстый сук и крепко вцепился в ствол с потрескавшейся корой.

Профессор увидел мрачную картину, которую скрывал высокий забор. На земле под открытым небом разлагались десятки трупов, многих уже успели объесть зверьки и обклевать до костей птицы. Мужчины и женщины, дети и старики лежали вперемешку.