Примерно через четверть часа после того как шаги прекратились, Таня осмелилась во второй раз выглянуть из комнаты. Она напряженно вслушивалась в каждый звук, доносившийся из гостиной. Незнакомцы храпели, ворочались, сопели и покашливали, всё это убедило девочку, что люди крепко спят. Таня не верила в то, что Альберт Борисович мог про нее забыть, и понимала, что с наставником что-то случилось. Первым делом она направилось на кухню, вход в которую был практически напротив. Не дыша, маленькими шажочками ребенок пересек коридор.

Хаимович глубоко и громко сопел, делая вид, что спит, на самом деле пытаясь освободить связанные за спиной руки. Но Иван скрутил его настолько крепко, что все попытки оказались тщетны. Силы стали покидать профессора, и его начал одолевать сон. Вдруг из какого-то незабытья до Альберта Борисовича донеслось еле уловимое «Тссс». Таня коснулась его лица ладошкой и тихо спросила:

- Что с вами?

- Помоги развязать руки, - почти беззвучно ответил профессор и перевернулся на живот.

Девочка сжала в руке скальпель, который захватила из лаборатории и стала осторожно перерезать путы. Через несколько минут ученый поднялся на ноги и прошептал:

- Спасибо. А теперь быстро уходим в бункер.

Скрывшись в убежище и заперев люк, профессор наконец смог свободно вздохнуть и тут же принялся нервно ходить из стороны в сторону, бубня себе под нос:

- Мерзавцы, подонки, сволочи. Как они могли, после того что я для них сделал?! Предатели, негодяи! Они об этом пожалеют, они ничем не лучше остальных, такие же тупые и ограниченные.

Таня и Додж с волнением смотрели на Альберта Борисовича, который был не похож сам на себя. Пользуясь паузой, когда наставник наконец замолчал и погрузился в раздумье, девочка спросила:

- А кто эти люди?

Слова ребенка вывели мужчину из оцепенения:

- О, это очень плохие люди, ужасные. Я знаю некоторых из них, я впустил их в дом, спас, а они обманули меня, ударили и связали.Эти люди хотят забрать наш дом, но мы им не позволим.

Таня вопросительно посмотрела на профессора, но он резко развернулся, подошел к шкафу и достал большой рюкзак:

- Их слишком много и они хорошо вооружены. Нам надо уходить, но я приготовлю им небольшой сюрприз.

Хаимович стал быстро складывать в рюкзак продукты, лекарства и одежду, которые хранил в бункере на экстренный случай. Из оружия у него были только травматический пистолет и большое острое мачете. Закончив сборы, он посмотрел на девочку:

- Надо выйти как можно раньше пока еще темно. Ты готова?

Таня жалобно посмотрела на наставника, держа в руках серого плюшевого кролика и свернутые в трубочку рисунки семьи:

- А можно это взять?

Хаимович вздохнул и кивнул:

- Ладно, давай сюда.

- Там еще фоторамка в комнате осталась…

- Нет, в дом подниматься нельзя… у меня тоже много что осталось, - Хаимович с грустью окинул взглядом лабораторию, в которую вложил столько сил, и едва слышно пробормотал, - не будем цепляться за прошлое… дело сделано, пора уходить.

Профессор подошел ко второй неприметной лестнице, ведущей в гараж. Накинув рюкзак, он быстро вскарабкался по ней и включил фонарик. Убедившись, что в гараже никого, Хаимович закрыл заслонку вентиляции, скинул рюкзак и спустился обратно.

- Лезь вверх, а я подниму Доджа.

Когда Таня покинула бункер, Альберт Борисович приподнял собаку и положил себе на плечо.

- Не вертись, и так едва держу тебя, - вздохнул профессор и, кряхтя, полез в гараж. Додж, громко пыхтя, лизнул хозяина в ухо и тревожно заскулил.

- Тшшш, - шикнул Хаимович делая последнее усилие и, когда голова собаки показалась над полом, подтолкнул боксера вверх.

Посмотрев на Таню, Альберт Борисович быстро сказал:

- Возьми Доджа, и ждите меня около двери…

Ученый снова спустился в лабораторию и на секунду задумался. В голове всплыли обрывки прошлого, воспоминания о работе с Андреем и Машей. Сердце профессора тревожно сжалось, он зажмурился и погрузился в себя. Так не двигаясь, мужчина простоял несколько минут, затем открыл глаза, подошел к шкафу и достал три свечи и спички. Поднявшись по лестнице, ведущей в дом, профессор отпер люк, после чего поставил свечки на ступеньку и зажег их. Затем направился к автономной системе отопления домом. Хаимович поочередно открутил вентили на всех баллонах с газом и быстро поднялся в гараж. Там в углу стояло еще с десяток таких же баллонов. Хитро улыбнувшись, Альберт Борисович слегка приоткрыл вентиль на одном из них, снял со стены рабочую куртку и накрыл ей баллон.

- Теперь уходим, держись рядом, что бы ни случилось, - профессор взял поводок из рук Тани, выключил фонарик и слегка приоткрыл дверь гаража.

Тучи затянули небо сплошной пеленой, свет от луны и звезд практически не достигал земли. Темнота была на руку беглецам, и, тихо пробравшись вдоль стены, они оказались в нескольких шагах от калитки, облокотившись на которую «дремал» зараженный.

Профессор размахнулся и ударил зомби мачете. Сталь разрубила людоеду лицо, и он, корчась, сполз на землю. Быстро открыв калитку, Хаимович, Таня и Додж выбежали на дорогу. Осмотревшись, они как можно тише зашагали вдоль забора, выбирая пустынные улицы. Когда беглецы оказались на окраине поселка, за их спиной раздался взрыв.

Альберт Борисович обернулся и увидел вдалеке крышу своего коттеджа.

- Отлично, всё получилось, - ухмыльнулся Хаимович, но одновременно с коварной улыбкой в его глазах заблестели слезы. Убивая своих друзей, он чувствовал, что в то же время убивал часть себя.

- Мы не вернёмся назад? – робко спросила Таня.

- Нам больше некуда возвращаться…

- А куда мы пойдем?

- Вперед… подальше отсюда, - профессор взял девочку за руку и, сжимая в другой руке поводок Доджа, зашагал в сторону леса. Пока в доме Альберта Борисовича разгорался огонь, в его сердце гасли последние воспоминания о прошлой жизни.

Газ со змеиным шипением вырывался из баллонов, быстро заполняя бункер. Одна из свечек, оставленных Альбертом Борисовичем, погасла, но две другие продолжали гореть, тускло освещая темную лабораторию.Когда концентрация газа в воздухе стала слишком высокой, он воспламенился, и в ту же секунду сдетонировали баллоны. Мощный взрыв уничтожил всё, что было в бункере, проломил пол на первом этаже и ворвался в дом огненным вихрем. Пламя, поднявшись по газопроводу, вырвалось через кухонную плиту, взрывной волной обрушив перекрытие на кухне. Огонь перекинулся на первый этаж и принялся жадно пожирать всё, что попадалось ему на пути. Черный едкий дым мгновенно окутал дом.

Люди очнулись в панике, не понимая, что происходит. Иван нащупал фонарик и включил свет.

- Пожар! – крикнул Андрей, глядя на отблески пламени из коридора. Ученый кинулся на кухню, чтобы помочь профессору, но огненный факел, который вырывался из газовой трубы, не позволил ему перешагнуть порог. Понимая, что никому не удалось бы выжить в этом пекле, Кузнецов повернул назад. - Надо выбираться отсюда! У выхода все горит!

Все, громко кашляя, пытались собрать свои рюкзаки.

- Может, через окно выбраться? – спросила Катя, глаза которой начинали слезиться от едкого дыма.

Иван посмотрел на металлические жалюзи, защищавшие дом с улицы, которые теперь преграждали им выход наружу:

- Пока провозимся с ними, задохнемся или сгорим… есть идея, будьте готовы, я сейчас, - Воробьев побежал в ванну. Там на полу у стены стояло несколько ведер с водой, космонавт вылил на себя одно из них, а в другом намочил большое полотенце. Затем вернулся в комнату, шлепая мокрыми босыми ногами по дымящемуся полу. Иван взял рюкзак, схватил обрез и направился к входной двери. Пламя уже пробивалось снизу, а из кухни клубами валил черный дым. Космонавт прижал мокрое полотенце к лицу, чтобы не задохнуться, и нащупал дверной замок:

- Открыл! Все готовы?