После начала эпидемии, когда ввели военное положение, этот санаторий превратили в один из карантинных центров. Солдаты возвели здесь двойной периметр забора и наблюдательную вышку, чтобы никто не смог выбраться без разрешения. На территорию свозили всех с признаками заражения для изоляции от здорового общества. Вначале зомби держали в отдельном корпусе, но когда он оказался переполнен, начались расстрелы. Выстрелы раскатывались по сосновому бору каждый день. И каждый день на место одного убитого зараженного привозили нескольких новых.

Вскоре бойцов «карантинного санатория» также поразила «Новая звезда». Штаб прислал подкрепление, но гражданские с остатками старого гарнизона устроили бунт, который пришлось жестко подавить. Однако через несколько дней ситуация полностью вышла из-под контроля. Солдаты освободили людей, заперли ворота и покинули санаторий. Внутри остались только трупы и зомби. Те, кто еще мог стоять на ногах, теперь бесцельно блуждали между заброшенными корпусами.

Альберт Борисович заметил движение в окнах первого этажа ближайшего к нему здания. Через несколько секунд за стеклом появилось обезображенное женское лицо. Зараженная уткнулась лицом в окно, а затем отошла вглубь комнаты. Зомби бродила по коридорам корпуса не в силах отпереть двери, но даже если бы она смогла разбить окна, то железные решетки не выпустили бы ее наружу.

Оценив обстановку, Хаимович быстро спустился и сразу же нацепил рюкзак.

– Ну что там? – с надеждой спросила Таня.

– Ничего хорошего. Территория завалена трупами, зомби гуляют на свободе. Надеюсь, нигде нет пролома в заборе, с этой точки не вся база просматривалась.

– Уууу… значит, придется ночевать в лесу?! Не хочу…, – капризно захныкала малышка, позволив себе секундную слабость.

– Нет, в этом лесу тоже опасно. Задача – до наступления темноты уйти как можно дальше отсюда, – наставник взял Таню за руку, свистнул Доджа и быстро зашагал в обратном направлении.

Через несколько минут путники услышали хруст ветки и остановились.

– На землю, – шёпотом скомандовал профессор.

Таня расстелилась на подстилке куче хвои, а пес вместо этого рванулся вперед и скрылся в кустах.

– Черт, вот балбес, – выругался Хаимович и приподнялся. Но в этот момент прямо на него выскочил заяц. За ним, поддавшись охотничьему азарту, несся Додж.

Альберт Борисович уже сжимал в руках пистолет. Но заяц, заметив людей, мгновенно сменил траекторию. Ученый даже не успел толком прицелиться, как зверек уже пропал из вида. Боксер не выдержал такого спринтерского спурта и остановился, тяжело раздувая бока.

Профессор вдруг неожиданно расхохотался:

– Да, хреновые мы с тобой охотники, друг, особенно я. Этому ремеслу надо бы поскорее научиться, без него теперь никуда. Ладно, харчи пока есть, а зайцы пусть бегают размножаются, нам же потом больше достанется.

Боксер в ответ завилял коротким хвостом, словно соглашаясь с хозяином. Из леса люди и собака выбрались без происшествий и направились в сторону основной трассы. Летний день тянулся долго, и бродяги упорно брели из последних сил, но ничего подходящего в качестве убежища по пути не встретилось. Хаимович и Таня смирились, что придется ночевать под открытым небом. Девочка так устала, что ей уже было все равно где спать, лишь бы скорее лечь и отключиться.

– Я не могу больше, ноги отваливаются, – жалобно простонала малышка, с трудом ковыляя позади наставника.

Солнце недавно скрылось за горизонтом, но отблески его лучей еще сдерживали темноту, которая ползла с востока. Альберт Борисович поправил рюкзак и протер замусоленным платком очки:

– Не в поле же ночевать, вон после того поворота деревья начинаются. Давай пройдем еще с километр и возле леса лагерь разобьем.

Каждый шаг давался людям с большим трудом, ноги и спина гудели, все с тихой грустью вспоминали быстрый электробайк. Даже пес все чаще поглядывал на хозяина, словно спрашивая, когда же будет привал.

Добравшись до поворота, Хаимович вдруг зашагал быстрее, но не в сторону леса, а левее:

– Смотри, вон там крыша с трубой! Это дом! Клянусь, я перебью всех зомби, если они там есть! Поднажми, Танюха, у нас будет крыша над головой…

Мысль о жилище, мягкой кровати и горячем ужине придали ребенку сил. Она чуть не побежала вприпрыжку, но всплеск энергии быстро закончился. Минут через сорок путники с опаской стали приближаться к одинокому домику на берегу реки.

Ветхий забор из досок и толстых прутьев не стал помехой для людей, и они беспрепятственно проникли на территорию. Участок немного порос травой, но в целом выглядел достаточно ухоженным. Овощи, зелень и корнеплоды росли по своим грядкам. Дом был небольшой, одноэтажный, но крепкий, облицованный белым кирпичом. Недалеко от крыльца стояла покосившаяся собачья будка. Додж недоверчиво понюхал воздух, запах псины уже успел выветриться.

Люди очутились словно перед маленькой крепостью – вход защищала стальная дверь, а окна закрывали металлические рольставни. Проникнуть внутрь оказалось не такой легкой задачей, и мечты о мягкой кровати стали тускнеть.

Альберт Борисович решил осмотреть территорию: неподалеку стояла деревянная баня, закрытая на висячий замок, рядом с ней – самодельная коптильня, дровник с навесом и сарай. За баней, обшитой потемневшими от времени досками, начинался крутой спуск к реке, кривая деревянная лестница почти уходила в воду.

Профессор указал на землю перед дровником:

– Тут кто-то недавно ходил. Смотри, вот отпечаток обуви на размякшей глине.

Таня изучила след и показала наставнику на сломанную ветку с еще зелеными листьями.

– Хорошее наблюдение. И какой можно сделать вывод?

– Тут кто-то живет, – почти шепотом сказала девочка.

– И этот кто-то наверняка знает, что мы здесь, но сидит в своем доме. Закрылся как устрица и нас пускать не хочет. Да я бы тоже не пустил.

По взгляду Альберта Борисовича малышка поняла, что им придется ночевать под деревьями. Но она решилась попытать удачу:

– А может нам постучать? Вдруг они просто не слышали, как мы пришли…

– Думаешь, тебе просто так возьмут и откроют?

– Ну, мы же не сделаем ничего плохого, нам просто нужно переночевать.

– Что ж, иди, попробуй, а я тебя прикрою, – неожиданно быстро согласился Хаимович.

Он несколько раз стукнул прикладом пистолета по железной двери.

– Здравствуйте. Пустите нас, пожалуйста, переночевать. Мы – хорошие люди… и мы очень устали, – как можно громче и дружелюбнее постаралась сказать девочка.

Альберт Борисович усмехнулся в свою бороду, услышав эту наивную искреннюю просьбу. Тем неожиданнее для него раздался скрежет отрывающегося замка. Дверь приотворилась.

– Заходите, – прозвучал тихий старческий голос.

Профессор уставился в дверной проем, ожидая ловушку. Тяжесть пистолета в руках немного придавала ему храбрости. Он не верил, что все будет так легко. Отодвинув Таню в сторону, ученый распахнул дверь. Перед ним словно восковая статуя стояла со свечкой немощная старуха. В темной прихожей слабое свечение пламени освещало ее глубокие морщины и воспаленные слезившиеся глаза.

– Входите-входите, – гостеприимно повторила женщина, словно не замечая оружия в руках у незнакомца, – сколько Вас?

– Здрасьте. Двое и собака, – ответил профессор, опуская ствол, – а Вы тут одна?

Хозяйка глубоко вздохнула вместо ответа и зашаркала тапками вглубь дома. На кухне послышалась возня, старуха затопила печь, чтобы поставить чайник для гостей. Альберт Борисович разулся и осмотрелся. Обстановка внутри была не богатая, но женщина поддерживала свое жилище в образцовой чистоте. В домике было две спальни – большая и поменьше, просторный зал и кухня. Старые выцветшие обои в нескольких местах стали отходить от стен. В большой комнате стояли две железные кровати, старый комод, шкаф и маленькая тумбочка, интерьер второй спальни составляли тахта, стол, шифоньер и пара обшарпанных кресел. Большая печь разделяла зал и кухню.