Бадри сделал глоток вина:

– Из тех, кто остался – все. Нормальных людей я давно тут не видел. А озверевших время от времени отстреливаю. А вы-то как не заразились?

– У нас, видимо, иммунитет, – переглянувшись с Андреем, ответила Маша.

Старик задумчиво поднял брови:

– Наверное, Бог решил оставить горстку молодых людей, чтобы начать все сначала. И меня древнего зачем-то в том числе. Хотя, может, он просто проглядел, и я тут задержусь ненадолго?

Кузнецов потянулся за сыром и как бы между делом спросил:

– А у вас случайно нет прививки от бешенства?

– Бешенство? Бешенство…, а знаешь, пожалуй что есть. По молодости, в Москве… точно. Укусил меня пес какой-то у магазина. Я в поликлинику пошел, а меня сразу на вакцинацию отправили. Я уже и забыл про это. А к чему ты спросил?

– Мы встретили несколько человек по пути сюда, у которых была прививка от бешенства, как и у нас. Вот мы и решили, что иммунитет благодаря этому, – почти искренне рассказал Андрей, умолчав про антивирус, который нес в рюкзаке.

Хозяин поставил локоть на стол и подпер голову рукой:

– Занятно… у Мурата не было, у Артура тоже, а вот у Малики… Хм, а ей вроде делали, да-да, это младшая моя, – приободрился Бадри. В его глазах мелькнули искры надежды, что хотя бы у одного ребенка появился шанс выжить.

В этот момент первые капли дождя застучали по окнам и крыше. А через пару минут на улице начался настоящий ливень. Чабан показал пальцем вверх:

– Слышите? Как из ведра льет. Я же говорил, что перемену погоды чую костями, они точнее барометра.

Иван проглотил кусок мяса и осушил свой стакан:

– А здесь можно найти какой-нибудь транспорт?

– Ну, кто ищет, тот найдет, а зачем вам?

Космонавт даже поперхнулся от такого вопроса:

– Ну как? Мы же к морю движемся…

– Идите пешком через горы, так безопаснее. Оружие у вас есть, от волков или медведей отобьетесь. Да и они сами к вам не захотят подходить. На машине надо ехать севернее через Моздок, Пятигорск и на Кубань. Либо южнее через Владикавказ, потом в Грузию, а дальше – или на их побережье, или в Абхазию. Но это через большие города все равно проезжать, опасно очень. Страшно представить, что там творилось, если даже в нашем ауле такая бойня была с озверевшими людьми.

– Пешком? Через горы? – Маша удивленно уставилась на старика.

– Ну да, вас же никто не заставляет вершины покорять, тут проходы есть, ущелья. Здесь даже специальный пеший туристический маршрут пролегал из Махачкалы в Сочи. Я бы так сделал на вашем месте.

– И за сколько дней реально дойти? – осторожно спросил Сова.

– Недели две, если спокойным темпом. От погоды тоже многое зависит, как повезет…

По мощному гулу дождя друзья понимали, что на погоду особо надеяться не стоит. Все молчали, обдумывая идею пастуха.

– Надо это утром обсудить, на свежую голову…, – Иван зевнул, прикрывая рот кулаком.

Но, не смотря на старания бога Морфея, они проболтали еще часа два. В такие времена разговор с новым хорошим собеседником дорогого стоил, и все-таки усталость взяла своё.

В доме Бадри стояла одна кровать и диван, которые он уступил девушкам. Себе и парням чабан постелил на полу бараньи шкуры, так что места для сна хватило всем.

Космонавт проснулся посреди ночи от заливистого лая собаки. Парень приподнялся, нащупал автомат, покрутил головой в полной темноте и несколько минут напряженно прислушивался. Но ничего не происходило. Бадри с Андреем громко храпели, дождь продолжал шуметь за окном. Незаметно для себя Иван снова уснул, а когда очнулся, то уже давно рассвело.

Андрей, Маша и Катя сидели за столом и завтракали. Макс с Леной еще сопели, а хозяина в доме видно не было. Воробьев сонными глазами осмотрел комнату:

– Добраутра…, а где Бадри?

– Он меня час назад разбудил. Сказал, что к обеду вернётся, просил не уходить до его возвращения, – с набитым ртом ответил Кузнецов.

Космонавт потянулся всем телом, где-то в пояснице раздался глухой хруст:

– А зачем уходить? Он же баню предлагал вчера, я бы попарился.

– Кстати да, я и забыла, – оживилась Катя, бросив взгляд на Андрея.

– Я тоже за баньку. Давай дождемся хозяина, можно еще денек потусить у него, если не выгонит, – с надеждой ухмыльнулся Кузнецов.

Бадри вернулся как и обещал. Чабан обрадовался желанию новых приятелей погостить у него до завтра:

– Да хоть жить у меня оставайтесь! Сейчас я вам такую баню затоплю…

Парни помогли накачать воды, и весь вечер друзья парились в бане, время от времени выбегая на улицу и обливаясь холодной водой из ведра. За ужином пастух нарисовал им от руки примерную карту маршрута в сторону Сочи.

– Вы точно решили завтра идти? Может, еще останетесь? – с искренней грустью в десятый раз за вечер спрашивал Бадри.

– Мы безгранично благодарны вам за гостеприимство. Но путь еще долгий, если не будет дождя, то надо идти, – ответила Маша, с симпатией глядя на старика.

На второй день все уже обожали Бадри, как будто чабан всю жизнь был их лучшим другом. Он умел располагать к себе людей, и с ним не хотелось прощаться.

– Если вдруг передумаете, или в горах проблемы начнутся, возвращайтесь в мой дом. Я всегда вам помогу, хоть в чем. Вы дали мне надежду, что Малика жива. Это настоящий подарок и смысл жить для такого старика как я.

На следующее утро Бадри отправился проводить друзей и погнал с собой свое стадо. Маленькая злая собачонка помогала ему пасти овец и неотлучно следовала за хозяином. На незнакомцев она больше не лаяла, но и гладить себя не разрешала.

– Вам надо на запад, можно забирать чуть севернее, в любом случае, мимо моря не пройдете. Прямиком всё время идти не получится, но старайтесь по солнцу постоянно ориентироваться. Я верю, что вы справитесь. Вы – молодые, сильные, дружные. Никогда не сдавайтесь и боритесь до конца, – напутствовал напоследок пастух своих новых товарищей.

Друзья сердечно поблагодарили старика, обнялись с ним на прощание, а Катя даже чмокнула его в щеку. Бадри рассмеялся и сказал, что будь он лет на пять помоложе, то мог бы и приударить за такой красавицей.

Чабан долго смотрел в след удаляющимся фигурам, пока они совсем не скрылись из вида. Затем поднял глаза к верху и увидел высоко парящего орла. Губы пастуха прошептали молитву, надежда на чудо грела его душу. По морщинистым щекам потекли слезы, которые быстро высушил ветер. Он вновь остался один.

Альберт Борисович, Таня и Додж торопливо шли назад к базе. Профессор спрятал тело Вени в кустах и забросал ветками, чтобы хоть на какое-то время скрыть его от падальщиков. Обратную дорогу преодолели меньше чем за три часа. Хаимович сказал девочке закрыться в доме, а сам оседлал лошадь и поехал назад в сторону заповедника.

Учёный вернулся, когда уже совсем стемнело. Таня сидела возле окна и заметила, как на тропинке сначала мелькнул свет фонаря, а затем появились очертания человека и кобылы. Труп инспектора лежал на седле поперек лошади. У профессора уже не было сил копать могилу, поэтому он положил тело убитого друга в сарай, где тот еще недавно кормил кроликов.

Хаимович вошел в дом, скинул ботинки и завалился на кровать прямо в одежде. Девочка заперла дверь, налила собаке свежей воды, погасила свет и без лишних разговоров отправилась спать к себе на второй этаж. Когда она очнулась, то наставника уже не было дома. Таня вышла на улицу, Альберт Борисович в это время возвращался с лопатой от края леса.

– Привет, я тут выкопал могилу подальше от ручья. Там повыше, по весне не должно размывать. Пойдешь со мной хоронить?

– Ну да, конечно пойду.

Труп Вениамина Алексеевича подвезли на лошади, завернули в простыню и сбросили в могилу. Профессор пробормотал несколько слов об их дружбе, замялся, задумался, затем махнул рукой и взялся за лопату.

Комья земли глухо падали на мертвое тело инспектора и скоро на месте глубокой ямы образовался небольшой холмик. Хаимович воткнул в ногах крест с деревянной табличкой, на которой вырезал фамилию, инициалы и дату смерти Вени. Альберт Борисович пытался вспомнить день или хотя бы год рождения друга, но не смог и оставил так, как есть.