Вскоре в «дежурку» поднялась Ксюша. Девочка запыхалась после быстрого бега, мокрые от пота локоны прилипли ко лбу.

– Привет. Это ты меня сменишь? – уточнил стоматолог.

– Ага, я. Вас там ждут очень.

– Ясно. Держи рацию и смотри в оба. Я зомбаков заметил возле тех деревьев.

– Где? – Ксюша испуганно высунулась в окно.

Валентин подавил смех, сделал серьезное лицо и показал направление пальцем:

– Вон там, самое высокое дерево видишь?

– Ага…

– Ниже кусты. Вот они из них выглядывают, а потом прячутся назад. Хитрые очень. Будь начеку.

Девочка, приоткрыв рот, вглядывалась в передний край леса, еще не понимая, что ее разыгрывают:

– Как прячутся…?

Стоматолог сделал пару шагов назад, почесал черную бороду и кашлянул в кулак, с трудом сдерживая улыбку.

– Вы пошутили?! – насупилась девчонка и резко развернулась, но Валентин уже спускался по лестнице.

– Смотри в оба! – донесся его веселый голос с первого этажа.

Лев Николаевич, Федор и особенно Борис с нетерпением ждали доктора. Робокоп сидел на земле, зажмурив единственный глаз, и тихо кряхтел от боли.

Стоматолог торопливым шагом приблизился к овчарне, передал казаку свой медицинский чемоданчик и занялся осмотром пациента.

– Ну, всё не так страшно. Зуб не спасти, но удалим без проблем, – быстро резюмировал Валентин.

– А анаштезия? – прошамкал Борис, который с детства боялся дантистов.

– Сделаем. Я все инструменты, какие мог, в свой набор выживальщика поместил. Анестезии тоже небольшой запас есть.

Вся процедура заняла меньше получаса. Доктор прописал полоскание, теплые ванночки из отвара ромашки и вручил пациенту вырванный зуб:

– Держите на память. Положите под подушку, его ночью заберет зубная фея, а вам денежку оставит.

– Ну, молодец, Валек! Выручил! Если б не ты, мне самому пришлось бы пассатижами у Робокопа во рту ковыряться, – облегченно выдохнул Федор.

– Я бы заштрелилшя тогда…

Дантист отправился назад в «дежурку», а мужики вернулись к работе. Но после «операции» у пограничника стала кружиться голова, и его прогнали отлеживаться домой.

– Надеюсь, завтра наши вернутся. Два дня как нет, – Федор повесил пилу на гвоздь и взялся за рубанок. Он уже начал серьезно волноваться за парней, и, естественно, в первую очередь за сына.

– Давай проедем по их маршруту до моря? Хоть что-то, может, выясним, – президент пока не знал, что предложить кроме этого плана.

– Вдвоем? А на кого оборону оставим? Борис едва живой, не факт, что завтра оклемается. Остается Петька твой, да Валек. Но он человек новый, в боях не проверенный. И поселок бросать страшно, и ждать тоскливо. Ну, дай Бог, вернутся…

Оксана тем временем уронила на кухне нож, но стучать по дереву не стала. Ножик мог оказаться Лехой.

День выдался тяжелым. Засыпая, Андрей продолжал думать об опытах и антивирусе. Но даже ночью мозг толком не успел отдохнуть, так как во сне продолжилось всё то же самое. Несколько раз Кузнецов просыпался, приходил в себя и вновь отключался с перегруженной головой. Но главный и самый яркий кошмар приснился уже под утро.

Андрей убегал по длинному серому коридору. Он точно знал, что за ним гонятся, и пытался спрятаться. Слева показалась приоткрытая дверь, за ней – какая-то кладовка, можно было переждать здесь, но Кузнецов пробежал мимо. Он услышал скрежет лифта и понял, что преследователь близко. Путь через главный выход оказался отрезан, ученый крутил головой, он помнил, что где-то тут есть пожарная лестница, вот только никак не мог её найти. Тяжелые глухие шаги приближались, еще несколько мгновений – и враг его догонит. Но кто этот враг? Кузнецов не знал своего противника. Он лишь чувствовал, как что-то злое преследует его, а значит, надо бежать.

Тупик. Впереди бетонная стена. Маленькое грязное окно, а за ним – железная решетка. «И зачем здесь решетка на шестнадцатом этаже?», – успел подумать Андрей, прежде чем заметил кровавый отпечаток на стекле. И тут он понял, что это его кровь. Он уже был здесь, и не раз. И все это повторялось по кругу: преследование, страх, скрежет лифта, тупик. Ученый поймал себя на мысли, что опять свернул не туда. Но возвращаться поздно, шаги совсем близко. Вот из-за угла высунулась серая рука с длинными грязными пальцами.

Андрей почувствовал приближение смерти, у него не хватит сил справиться с противником.

«Вот сейчас, сейчас я умру».

Так случалось каждый раз, снова и снова, и опять он не сможет это изменить. Но даже в сотый раз умирать страшно. Ноги подогнулись, словно были сделаны из мягкого пластилина, ему едва хватило сил сделать шаг назад. Ученый спиной почувствовал холод и сырость бетона.

Наконец, противник показал себя. Зомби в белом лабораторном халате шел медленно, понимая, что добыче некуда деться. Кровь капала с его губ, оставляя на полу тонкую багровую дорожку. Голодные, красные от воспаления глаза, смотрели сквозь треснутые линзы очков.

Кузнецов узнал Альберта Борисовича. Тот был один, но Андрей боялся его больше, чем тысячу каннибалов вместе взятых. Сейчас всё повторится по очередному кругу: короткая схватка, удар, острая боль в горле, запах крови и темнота. Всё всегда заканчивается темнотой, которая обволакивает словно черное облако, почти осязаемое, но вместе с тем невидимое.

Хаимович сверлил напуганную жертву взглядом, голод острой болью отозвался в его животе. Профессор оскалил желтые зубы с потемневшими деснами, словно волк перед решающим прыжком. Кузнецов закричал, вернее ему так показалось. Он смог лишь открыть рот, но не издал ни единого звука. Внезапно губы зараженного Альбера Борисовича зашевелились:

– Боишься? Ты всегда меня боялся.

– Вы… вы не можете говорить, – клацая от страха зубами, выдавил из себя Андрей.

– Зомби могут намного больше, чем ты себе представляешь.

Кузнецов хотел сказать что-то еще, но Хаимович его опередил. Одним прыжком он сблизился на расстояние удара, оглушил добычу и вонзил зубы в мягкое горло. Правой рукой профессор впился ногтями в лицо и стал сдирать кожу.

Кузнецов не мог пошевелиться, он лежал словно парализованный. Вдруг Андрей увидел всё это со стороны и почувствовал отвращение к себе за слабость и беспомощность. Он валялся, словно тряпичная кукла, не в силах дать отпор. Кровь большой лужей растеклась по полу, и, наконец, наступила темнота. Но сон не закончился, а резко перешел в другой.

Кузнецов оказался в лаборатории бункера и удивленно посмотрел по сторонам. Зомби-профессор исчез, но эмоции от прошедшего кошмара еще не отпустили Андрея. Он повернул голову и увидел операционный стол с мертвым телом. Труп лежал с открытой грудиной, из него удалили все органы и зачем-то закрыли лицо маской Дарта Вейдера. Ученый подошел ближе, протянул руку, сорвал маску и отпрянул назад.

Когда первый шок прошел, Кузнецов вновь приблизился к покойнику. Ему не показалось – на столе лежал Иван. Холодная синяя рука космонавта свисала с края и продолжала что-то сжимать. Ученый разжал закостеневшие пальцы и с удивлением увидел стеклянную фигурку кролика. Андрей с трудом высвободил игрушку от хватки мертвеца, чтобы рассмотреть внимательнее. Но руки Кузнецова тряслись, фигурка выскользнула и разбилась на мелкие осколки. Звон так сильно резанул по ушам, что парень зажмурился и обхватил голову руками.

– Разгрохал, недотёпа? Ну ладно, на счастье, – послышался за спиной знакомый ироничный голос.

Андрей выпучил глаза и открыл от удивления рот. В голове началась полная каша, его даже слегка затошнило.

– Но… как… вы…, – ошеломленно пробормотал парень.

– Чего так смотришь, как будто привидение увидел? Труп там лежит, а не здесь, – Хаимович всё в том же лабораторном халате невозмутимо прошел мимо. Альберт Борисович выглядел абсолютно здоровым, никаких признаков заражения из прошлого сна.

– Это хорошо, что ты сегодня пораньше пришел. А то я вчера с твоим приятелем не успел закончить. Долетался космонавт…