- Он уже третий день недоступен. Может, еще раз к нему съездишь? – Маша сидела на краешке стола напротив Андрея.

Кузнецов покачивался в кресле и нервно грыз карандаш:

- Он сказал, что сам приедет. Когда я с ним разговаривал, профессор не был похож на человека, убитого горем...

- Не думаю, что он мог упасть тебе на грудь с рыданиями и жалобами, не такой он человек, - отметил Ёся, глядя в окно и угрюмо скрестив руки.

- Да, все в себе держит, - вздохнула Маша.

- Да говорю вам, у него наверняка есть план, - постарался успокоить друзей Андрей, - только странный какой-то профессор стал… скрытный что ли. Мы сели за стол, начали разговаривать, вдруг он чего-то испугался, говорит «без обид», и выпроводил меня…

Пока Кузнецов в очередной раз пересказывал свою недолгую встречу с Хаимовичем, Маша получила сообщение от Ивана, улыбнулась, и стала быстро стучать ноготками по монитору, набирая ответ. Андрей посмотрел на нее, поджал губы и обратился к Ёсе:

- Я думаю, все решится. Не надо поднимать панику. Не зря же Альберт Борисович в Москву ездил, с президентом общался, таких людей не трогают.

- Да, у вас в России, если есть связи, можно избежать уголовного преследования. У нас же хоть кого могут привлечь к ответственности, - ухмыльнувшись, заметил Иосиф.

- У вас тоже не все идеально, - слабо парировал Андрей.

- Если сегодня вечером не позвонит, предлагаю завтра все-таки съездить к нему, - оторвавшись от монитора, подключилась к разговору Маша.

- Да я разве против, просто тоже доставать человека не хочется, - пожал плечами Кузнецов.

Маша перешла на шепот, услышав шаги за дверью кабинета:

- Я сегодня видела, как все наше оборудование увозят: и приборы и компьютеры…

- Понятное дело, - зло пробурчал Андрей, - мы столько пахали над этим, столько наработок, а они себе сейчас все присвоят, а нас еще разгонят и крайними сделают, сволочи.

- Ребята, я через месяц уезжаю на Родину, - неожиданно выдохнул Ёся и уставился в окно, будто увидел там берег Израиля.

Снегирева и Кузнецов обернулись к коллеге. Бец немного виновато опустил глаза:

- Мне приглашение прислали, буду работать в университете в Тель-Авиве, и диссертацию там защищать.

Андрей немного помолчал, потом сказал:

- Да и правильно, я бы тоже свалил, было бы куда... Вон ты уедешь, Машка за своего космонавта замуж выйдет, а я так и буду тут торчать. Английский выучить да в Новую Зеландию махнуть что ли?

- Ни за кого я замуж не выхожу! - Залившись краской, пискнула Маша.

Кузнецов, довольный тем, что удалось смутить девушку, продолжил:

- А вот это уже твоя недоработка. Смотри, космонавты они такие, надо брать пока тепленькие, а то улетят на Луну.

- Дурак, - Снегирева кинула в обидчика маркер. В этот момент ей как раз позвонил Иван, и девушка вышла из кабинета.

Иосиф пододвинулся ближе к Андрею и перешел почти на шепот, оглядываясь на дверь:

- Я думаю, все не так просто…

- Ну?

- Я думаю, Альберт Борисович продолжает исследования. Я случайно несколько раз видел накладные на приходящее оборудование, где значились приборы в двойном экземпляре, а на деле у нас появлялся один аппарат...

Андрей кашлянул и чуть не перекусил карандаш пополам:

- Не понял, давай конкретнее…

- Мне кажется, профессор подстраховался. У него есть на чем продолжать работу, есть оборудование… вот он и работает, а сюда даже нос не кажет.

- Да где ему работать-то? Хотя… ох ё! - Кузнецов вспомнил непонятный шум в доме Хаимовича. Он видел только одну комнату. А поведение профессора наталкивало на мысль, что шефу есть что скрывать. Теперь, кое-что начинало сходиться.

- Мне надо поговорить с Альбертом Борисовичем, родители не могут с ним связаться. Они мне сказали, что есть вариант пригласить шефа работать в Израиль, - заговорчески шептал Бец.

- Да ну, он Россию не покинет.

- Из-за работы покинет, работа для него - все, - отчеканил Ёся, - если у профессора заберут работу, я не знаю, что он тогда сделает. Только его телефон могут прослушивать уже, поэтому папа попросил меня лично на словах передать приглашение. Если ты завтра поедешь, возьми меня тоже.

- Хм, ладно. Утром решим.

На следующий день приятели договорились навестить профессора, если он не появится до обеда в лаборатории. Проболтав полдня о том, о сём, коллеги решили действовать. Маша осталась в НИИ, а Ёся и Андрей отправились в загородный дом Хаимовича. Подъехав к воротам, Кузнецов нажал на звонок домофона. Прошло секунд двадцать, никто не отвечал. Парень нажал еще раз, Иосиф даже постучал кулаком для верности, чем спровоцировал яростный лай Доджа за забором.

- Ну, собаку-то точно должен услышать, - сказал Андрей.

- Может быть, он к нам поехал, и мы разминулись? – неуверенно предположил Бец.

- К нам или не к нам, но здесь его нет… или открывать не хочет. Хотя… - Кузнецов не успел договорить, его прервал телефонный звонок.

Профессор открыл глаза. Яркий весенний луч солнца пробивался в щель между двумя шторами. Утро было в разгаре. Часы показали ровно десять.

- Выспался прекрасно, полон сил… что еще нужно? - Хаимович потянулся и сел на кровати, - Приготовлю завтрак и покормлю Федю. Сегодня у него будет особенный день.

Сделав традиционные бутерброды и кофе, ученый спустился вниз. Бродяга уже давно проснулся, изнывал от скуки, но не решался шуметь.

- Вот, поешь, - Альберт Борисович поместил завтрак в специальный отсек камеры.

- Сколько я здесь пробуду? Сколько продлятся твои опыты?

- Пока сложно сказать. Думаю, недели две...

Фёдор откусил большой кусок бутерброда и вытаращил глаза:

- Две недели? Да у меня в этом ящике уже эта… как ее… катастрофобия развивается!

- Клаустрофобия? – Улыбнулся профессор, а затем добавил. – Она неплохо лечится током.

Бродяга поморщился, вспомнив болезненные удары шокером, и замолчал. Альберт Борисович погрузился в работу. Он анализировал данные лабораторных опытов, которые сгруппировала Маша. С момента заражения человека «Красной звездой» до момента, когда у подопытного менялось сознание и вирус начинал доминировать, проходило несколько дней. Продолжительность инкубационного периода была у всех различной, в зависимости от иммунитета.

Альберт Борисович понимал, для того чтобы эксперимент прошел удачно и больной не успел превратиться в слабоумного агрессивного индивида, нужно вовремя ввести вакцину. Чтобы проследить весь процесс воздействия вируса на организм, а затем и вакцины, необходимо непрерывное наблюдение и анализ показаний датчиков.

- Итак, начнем, - профессор встал из-за стола.

«Заражу его для начала чем-нибудь не смертельным. Проверим, как работает мультивирус в теле человека. Подавляет ли он другие инфекции также как «Красная звезда»… главное, потом избавить организм от самого вируса», - подумал ученый.

Хаимович подошел к камере и включил усыпляющий газ:

- Мы начинаем. Приятных снов.

- А без этого никак нельзя? У меня после этой штуки голова трещит, - попытался возразить Фёдор.

Альберт Борисович оставил его жалобы без внимания, и через десять минут бродяга погрузился в глубокий сон. Действия снотворного должно было хватить часа на два. Профессор ввел в тело подопытного штамм одного из видов гриппа. Это был редкий образец и действовал очень быстро, уже через час у человека появлялись все симптомы заболевания.

Прошло полтора часа. Бродяга спокойно спал, датчики следили за состоянием его организма. Грипп стремительно распространялся в теле подопытного. Альберт Борисович решил, что пора. Ученый сделал запись в журнале: «Первое инфицирование человека вирусом...». Хаимович задумался и поймал себя на мысли, что до сих пор не дал имя своему детищу. Эта была уже не «Красная звезда», это было нечто новое, гораздо более сильная форма жизни.