- Мама, я проснулся…

Женщина открыла глаза и, вздрогнув от неожиданности, посмотрела на сына.

- Есть хочется, у нас ничего нет? – осмотрев комнату, спросил Лукаш.

Всполошившись, она потрогала губами его лоб, температура была в порядке, ребенок не кашлял и чувствовал себе хорошо.

- Дева Мария, спасибо тебе! - Камилла заплакала.

В этот момент в дом без стука вошли двое вооруженных мужчин с оружием и в защитных костюмах.

- Нам необходимо взять у вас анализы крови, не пытайтесь сопротивляться, - сказал один из военных.

Второй, судя по всему, врач, вытащил небольшой прибор и прижал его вплотную к вене на руке Камиллы. Раздался, щелчок, женщина немного поморщилась. Человек не двигаясь, стал смотреть на лампочку индикатора на приборе. Второй крепче сжал автомат. Через десять секунд на тестере крови загорелся зеленый огонек.

- Чисто, теперь ребенок.

Доктор сменил иглу и сделал забор крови у Лукаша. Камилла, не дыша, смотрела на лампочку.

- Так…нормально. Эти здоровы, - не тратя больше времени, медик вышел из хижины.

Военный остался и обратился к женщине:

- Тут опасно. Каждый день нападений все больше, а здоровых все меньше. Мы можем вас эвакуировать в военный лагерь, это двести километров от города. Там есть еда, вода, лекарства и защита. Режим там военный, но это лучше, чем оставаться здесь.

Камилла кивнула:

- Мы согласны.

- С вами больше никого нет?

- Нет, мы одни, - сказала женщина после секундной паузы, вспоминая сбежавшего мужа.

Через несколько минут все трое вышли из хижины, солдат сказал напарнику:

- Эти здоровы.

Камилла и Лукаш сели в машину с белым крестом. Болезнь отступила, они были в безопасности. Материнский инстинкт не подвел.

Альберт Борисович торопился домой. Прошло уже две недели с тех пор, как он уехал из Новосибирска. Эпидемия распространялась даже быстрее, чем рассчитывал ученый. Судя по новостным сводкам, вирус за несколько дней накрывал целый регион. Достаточно было двух-трех очагов, чтобы добиться результата. Особенно хорошо шло дело в южных странах. Из-за высокой влажности и жары вирус со скоростью ветра, на крыльях насекомых и со стаями птиц разносился по воде и суше, а далее передавался от человека к человеку. В каждом инфицированном созревали миллионы новых зараженных клеток. Момент для пандемии был выбран очень удачно: на большей территории планеты стояла жаркая погода, даже в северных широтах начало лета выдалось очень теплым.

Эпидемия шагала по пятам за профессором. Там, где он бросал ее семена, она тот час же прорастала и даже опережала своего сеятеля. В результате глобализации человечество попало в ловушку: ежедневно тысячи людей заражались в одном месте, садились на самолет или поезд и разносили вирус по всей планете. Постепенно аэропорты, вокзалы, школы, торговые и офисные центры стали закрывать на карантин, затем - целые города, а потом - и страны. Торговля встала, экономика рушилась, правительства не знали, как остановить эпидемию. Все происходило очень быстро. Если вчера простые люди строили планы на отпуск через полгода, а министры формировали бюджет на пару лет вперед, то всего за две недели мир перевернулся, и никто не знал, что ждет его завтра.

Через некоторое время после первых вспышек заражения в странах начиналось подобие гражданской войны, только гораздо страшнее. Брат шел на брата, сын на отца, и никакого мирного договора быть не могло. Инфицированные забывали всех своих близких, их вел только зов голода. С каждым днем армия зомби росла и одерживала новые победы. У здорового населения не осталось тыла, отступать было некуда. От отчаяния люди заканчивали жизнь самоубийством, когда понимали, что выхода нет.

Спустя четырнадцать дней с того момента как Альберт Борисович покинул Новосибирск, он приземлился в Мюнхене. Старая добрая сытая Германия еще не ощутила тех ужасов, которые творились в Азии, Южной Америке и Африке. Благодаря развитой медицинской помощи в самых цивилизованных странах эпидемия развивалась чуть медленнее. Хотя немцы и прекрасно осознавали, с чем им предстоит столкнуться, в бундестаге лелеяли шанс найти антивирус.

Хаимович решил ускорить процесс разрушения Европейского союза. По отработанной схеме он получил в офисе транспортной кампании заранее присланную сюда коробочку с «Новой звездой». Оказавшись на площади рядом с мюнхенским медицинским университетом, где любили проводить время студенты, сотрудники и просто горожане, он осторожно выронил ампулу. Стеклянный сосуд упал на мощеную камнем площадку и со звоном разбился.

- Господин, что Вы делаете?

Профессор вздрогнул. Он немного понимал по-немецки, повернулся и увидел полицейского:

- Я… простите… - залепетал Альберт Борисович, понимая, что если его сейчас арестуют и отведут в участок, то выбраться отсюда будет очень сложно.

- Тут запрещено мусорить, за это штраф 230 евро, - сурово продолжил патрульный.

- Простите, я убрать... я случайно, неловкость… - профессор судорожно вспоминал немецкие слова, подбирая осколки ампулы. Полицейский пристально наблюдал за ним до тех пор, пока на мостовой ни осталось ни одного стеклышка.

«Чертовы немцы! Через неделю у них будет хуже, чем в сорок пятом, а они следят, чтобы на улице фантик не уронили. Вот чистюли», - Альберт Борисович, сдерживая эмоции, чтобы не показать эти мысли, улыбался стражу порядка.

- Да, да. Я уронить, эээ… все хорошо… я турист….

Когда Хаимович выбросил осколки в урну, полицейский неожиданно чихнул и отошел в сторону. Дул теплый летний ветерок. Вирус быстро разлетался по городу. В университете только что закончились занятия, и студенты с преподавателями, покинув здание, вышли на площадь.

Профессор быстро шагал к стоянке роботакси, чтобы отправиться в аэропорт. «Вечером я буду в Москве, оттуда - на Урал, и сразу домой», - Альберт Борисович торопился, нужно было вернуться на родину, пока не закрыли границы, - «разобью еще одну ампулу в зале ожидания - и вся Германия погрузится во мрак». Мюнхен стал третьим большим очагом распространения «Новой звезды» в Европе.

Когда Хаимович прилетел в Москву, в городе уже объявили карантин. Российское правительство ввело жесткие меры в столице. Было почти полувоенное положение. Никого из пассажиров не выпускали из самолета, и все томились в ожидании неизвестного. Минут через тридцать после посадки на борт поднялись несколько санитаров в защитных костюмах и взяли у всех анализ крови. У двоих проба оказалась положительной – вирус «Новой звезды» уже проник в их организм. Инфицированных с рейса немедленно отправили в клинику, а всех остальных отвезли на военную базу, расположенную в Подмосковье. Местный врач сказал, что если в ходе дальнейших исследований ни у кого из присутствующих вирус не будет выявлен, то через два дня всех отпустят, но до тех пор они находятся на карантине. Народ возмущался, кричал, но суровые солдаты с автоматами быстро урезонили толпу.

«Проклятье… теперь проторчу в этом карантине черт знает сколько», - думал профессор, сидя в тесной душной комнате и рассеянно глядя на экран телевизора, висевший на стене. Начался вечерний выпуск новостей. Главной темой, как и все последние дни, была разрастающаяся эпидемия неизвестного вируса. Вдруг в одном из сюжетов Хаимович увидел свое имя и фотографию. Альберт Борисович невольно вздрогнул и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его объявили в розыск и сообщали об этом на федеральном канале. Ученому даже показалось, что несколько человек, сидевших в комнате, искоса поглядывают на него. Но это было всего лишь очередным проявлением паранойи профессора. Люди не обращали на него внимания, обсуждая новости и занимаясь своими делами.

«Похоже, мне светит статья за терроризм в довесок к делу о хищениях в лаборатории. Один неверный шаг – и упекут пожизненно. Но время – на моей стороне, скоро их власть закончится», - размышлял Хаимович, почесывая накладную бороду. Очки он сменил на контактные линзы, к тому же постоянно носил шляпу или кепку, которые прикрывали лицо. Так что узнать в новом образе Альберта Борисовича было непросто. Поддельный паспорт, которым пользовался ученый во время этого путешествия, также еще ни разу не подвел.