Информация о заражениях приходила со всего света. Казалось, нет клочка земли, огражденного от новой неизлечимой болезни. Инфицированным мог оказаться кто угодно, от дворника до президента. Правительства ведущих стран не знали, что делать. Лекарства ни у кого не было, ученые опускали руки, им удалось только примерно определить вирус. Большинство врачей сами стали первыми инфицированными, мировая наука за несколько дней лишилась своих лучших умов. С каждым днем эпидемия захватывала новые города и страны.

В эти тяжелые дни десятилетний Лукаш лежал на своей кроватке и кашлял в кулачок. Его мать Камилла сидела рядом, и на глаза женщины наворачивались слезы при виде больного ребенка. Через десять минут в хижину вошел ее муж Густаву.

- Сейчас патруль забрал две семьи с соседней улицы,- испуганно глядя на больного сына, сказал он.

Лукаш перевернулся на бок и закашлял еще сильнее.

- Температура растет, уже тридцать девять, - Камилла больше не могла сдерживать слезы.

- Я слышал, что они объявляют эвакуацию. Всех, кто пока здоров, перевозят на другую территорию.

- Я не оставлю его, - женщина положила руку на плечо сыну.

Муж поморщился и кивнул головой в сторону двери. Супруги вышли из своей лачуги. Густаву начал что-то эмоционально шептать жене.

Лихорадка набирала силу в маленьком теле Лукаша. Ему уже было не страшно, ему было все равно. Он видел, как военные стреляют по обезумевшим людям. На глазах мальчика сосед загрыз двух собственных дочек, пока жена не отрубила ему голову мачете. Потом она тоже куда-то пропала. Каждый день кто-то умирал или заражался. Вот, видимо, пришла и его очередь.

Лукаш вспомнил, как три года назад его укусил бродячий пес, и тогда он тоже сильно заболел. Мальчика продержали три недели в больнице, где каждый день ставили уколы. Если бы его привезли на пару дней позже, ребенок мог умереть от бешенства. Когда Лукаша выписывали, то врач сказал, что теперь он может не бояться укусов дворняг.

Его родители были бедняками, жили в фавелах, и денег всегда не хватало. Больше всего мальчику было жалко маму, он знал, что она очень боится за него и плачет по ночам. И вот сейчас Лукаш слышал, как они с папой ругаются, до него доносились обрывки фраз разговора:

- Они все равно заберут его…

- … не отдам. А если это обычная болезнь… они не будут разбираться…

- Люди умирают сотнями… он нас погубит. Нужно спасаться.

- … оставить?! Убирайся сам!

- Послушай… выхода нет… у нас есть только ночь.

- Я его мать…

- Нет лекарства…

- …он поправится, я верю…

По телу Лукаша пробежала дрожь. Иммунитет боролся с неизвестным ему вирусом изо всех сил. Наконец, родители вернулись в хижину. Отец посмотрел на ребенка испуганно-виноватым взглядом. На улице послышалась сирена. Это патруль, пробиваясь к дому очередного зараженного, разгонял прохожих. Но на этот раз все было по-другому. Целый эскорт грузовиков въехал в их район. Люди в спецодежде, с респираторами, в перчатках и с автоматами врывались в каждую лачугу.

У всех, кого удавалось поймать, брали пробы крови и делали экспресс-анализ. Тех, кто был здоров и хотел эвакуироваться, сажали в грузовик с изображением белого креста. Если находили симптомы, похожие на начало инфекции, человека забирали и силой заталкивали в грузовик с красным крестом, где сидели и лежали такие же несчастные. Этот «кортеж смерти» не доехал сотни метров до хижины, где лежал Лукаш. Все автомобили набились «под завязку», и командир скомандовал уезжать, но несколько человек с автоматами остались на улице для охраны порядка.

- Они вернутся, они скоро вернутся, - шептал Густаву, - они заберут всех нас.

- Тогда сделай что-нибудь, ты же мужчина! - со злостью сказала Камилла.

Густаву обхватил голову руками и безмолвно сел на пол.

- Он не переживет эту ночь, - побормотал вдруг отец, как будто Лукаша не было в комнате.

Глаза Камиллы сверкнули яростью:

- Как ты смеешь?! Он твой сын, он тебя слышит!

Лукаш закрыл глаза, болезнь утомила его, он засыпал, чтобы набраться сил. Прошло несколько минут, и мальчик уже не слышал разговора родителей.

- Нужно уходить, поедем к моему дяде на острова. Говорят, там нет болезней. Он приютит нас, я уверен.

- Я ни за что не брошу сына!

- С ним у нас ничего не получится. Он опасен. Он может напасть на нас в любой момент, - после этих слов Густаву поднял молоток, лежащий в углу, и крепко сжал рукоятку, глядя на ребенка.

- Ты не посмеешь! - крикнула Камилла и загородила кровать сына. - Убирайся, я не дам тебе к нему приблизиться.

- Я все сделаю быстро, у нас еще будут дети, Камилла. Отойди, - умоляюще пробормотал супруг.

В такие минуты материнский инстинкт пробуждает скрытые силы в организме женщины, и она становится крайне опасной. Ударив с размаху ладонью по лицу, Камилла повалила мужа на пол. Тот выронил молоток и ошарашено глядел на нее снизу вверх.

- Убирайся из дому! Иначе я сама убью тебя, - жена подняла упавший молоток и сделала шаг вперед.

Густаву попятился и выскочил из лачуги. Камилла смотрела ему в след. Он добежал до поворота улицы, обернулся, оглянулся в последний раз и скрылся из виду.

Преодолев несколько километров, человек остановился отдышаться, неподалеку послышался вой сирены очередного кортежа. Густаву кинулся в противоположную сторону, подальше от этого воя. Он думал, как быстрее и безопаснее пробраться к побережью.

В фавелах быстро темнело, солнце садилось за гору. Внезапно перед ним мелькнула тень. Мужчина остановился и огляделся по сторонам. Окна и двери ближайших хижин были заколочены, люди массово покинули это квартал несколько дней назад. Раздался шорох сзади. Человек резко обернулся. Страх сковал его ноги, но он нашел силы, чтобы бежать дальше. Метров через триста Густаву споткнулся о кирпич, но успел в последний момент выставить вперед руку и спас этим лицо. Мужчина поднялся на колени и увидел, что кожа на ладони содрана, а из глубокого пореза сочится кровь. Впереди раздался шорох, и из узкого прохода между лачугами показался зараженный. Хромая на одну ногу, людоед приближался к раненому. Густаву резко поднялся, схватил валявшийся кирпич и бросил в зомби. Раздался глухой удар, и каннибал упал с пробитым черепом.

Человек облегченно выдохнул и победно крикнул, не заметив другой опасности: со спины к нему подобрались и набросились двое инфицированных. Оглушаемый ударами, мужчина попытался выползти и убежать, но зубы людоедов уже вцепились в его ноги и тело. Густаву закричал, слезы брызнули из глаз. Он увидел, как еще пять зомби ковыляют к нему со всех сторон. Через минуту они облепили его как мураши раненую гусеницу. Не в силах пошевелиться, человек чувствовал, как от него откусывают куски мяса, слышал радостное чавканье и рычание своих убийц. Слышал до тех пор, пока ему не отгрызли уши.

- Камиллаааааа… - его предсмертный крик разлетелся по мертвым улицам фавел, но никто его не услышал.

Камилла вошла в дом, проводив презрительным взглядом убегающего мужа, села на кроватку рядом с ребенком, погладила его черные волосы. Мальчик тяжело дышал, лоб был горячий. Мать глядела на дитя, уже морально подготовившись к самому худшему. Она почесала плечо, почувствовав на нем шрам, как воспоминание из детства. Маленькими девочками они с сестрой гуляли по лесу, нашли раненую обезьянку, решили принести ее домой и вылечить. Камилла взяла зверька на руки, а он вцепился зубами в ее плечо. Обезьянка оказалась больна бешенством.

Отец, увидев рану дочери, сказал, что и так пройдет. Но чуткое сердце ее матери почувствовало опасность и, собрав последние деньги, она отвезла маленькую Камиллу в госпиталь. Там у ребенка обнаружили в крови вирус бешенства и успели вылечить без серьезных последствий. На память остался только этот шрам на плече, который сейчас почему-то нестерпимо чесался. Положив молоток рядом, женщина стала ждать рассвета.

Солнце озарило бедную хижину. Лукаш открыл глаза и повернул голову. Он увидел спящую мать, сидящую рядом. Ребенок ничего не ел последние сутки, и желудок его громко урчал время от времени. Он почувствовал голод.