Ночь тянулась долго. Кузнецов уже клевал носом, поэтому решил умыться прохладной морской водой. Взбодрившись, ученый посмотрел на часы:

– Без двадцати четыре, отлично, скоро можно будить Макса с Ленкой.

Андрей поднялся по лестнице на второй этаж, прошел мимо комнаты с раненой и остановился. Он нащупал в кармане ключи от номера и огляделся по сторонам:

– Не было печали, Тамару повстречали…

Через полчаса Кузнецов передал смену Максу и отправился спать. Андрей разделся, обнял Катю, провел пальцами по нежной коже девушки и задержал руку на ее бедрах.

Лисицина не реагировала на ласки и даже немного похрапывала. Кузнецов понял, что этой ночью ему ничего не светит, отвернулся к подружке спиной и отключился.

Проснулся ученый от громкого стука в окно. Кузнецов с трудом разлепил глаза. Ему дико хотелось спать, словно он лёг только пять минут назад, хотя на улице уже давно рассвело. Кати рядом не оказалось, и Андрей, шлепая босыми ногами по полу, направился к двери. На пороге стояла Маша с дрожащими губами и нервным взглядом:

– Андрей, это ты?

– В смысле? Конечно я. А кто еще? Я что за ночь так сильно изменился? – сонно пробормотал Кузнецов, не понимая в чем дело.

– Я серьезно. Это ты сделал… с Тамарой? – в голосе девушки слышались жалость и злость. Казалось, она сейчас или расплачется или набросится на него с кулаками.

– Чего? Что сделал? Я спал вообще-то…

– Катя сказала, что ты дежурил один. Утром я пошла проведать Тамару, а она… мертвая лежит! – с вызовом бросила Маша, в её словах четко слышался обвинительный тон.

Андрей понял, к чему она клонит, и разозлился:

– То есть?!! Ты хочешь сказать, что я ее ночью замочил?! Сдурела что ли?! Вообще-то после меня Макс с Ленкой дежурили, их допрашивай!

– Они не хотели от нее избавиться, а ты хотел! Поздравляю! Путь свободен! Нас теперь никто не держит, можем ехать! – на последних словах девушка разрыдалась и убежала.

– Да похрену мне на нее было! Делать мне нечего руки еще марать!!! Че за бред вообще?!! – успел крикнуть вдогонку Кузнецов.

Через пару минут с тяжелой от недосыпа головой парень побрел за Машей. Все, кроме Макса, который дежурил на крыше, собрались в комнате Тамары. Андрей встал в дверном проеме, осматривая номер. Труп женщины лежал с открытым ртом, одна рука свисала с кровати, а на полу валялась подушка.

– Ну и с чего таки предъявы, а?! С какого перепуга вы взяли, что я её убил?

– Похоже на то, что её этой подушкой задушили, – ответила Катя, настороженно глядя на своего парня.

Кузнецов еще раз посмотрел на труп, а затем на «орудие» убийства:

– Бля, вы что, патологоанатомы, чтобы причину смерти устанавливать? Да может у нее приступ во сне случился? Она металась, подушку сбросила и окочурилась – такой вариант не допускаете? Тетка уже на ладан дышала, когда мы ее нашли.

Иван уставился в пол, Лена вышла из комнаты, Маша всхлипывала на соседней кровати. Лисицина резким движением смахнула волосы с лица:

– А что ты так занервничал?

– Да просто бесит, что вы меня на ровном месте обвиняете!

Воробьев поднялся и направился к выходу:

– Да никто тебя не обвиняет, готовьте завтрак и поедем отсюда. Я пока могилу выкопаю.

Труп Тамары завернули в простыню, положили в яму и засыпали. Макс сколотил из двух досок крест и ножом вырезал не нём имя. Затем друзья собрались на пляже, настроение у всех было поганым. Маша уже чувствовала себя виноватой перед Андреем за то, что на эмоциях обвинила его в убийстве. Но когда она увидела тело и подушку на полу, то не смогла себя сдержать.

Волны с шумом накатывали на берег, «Белуха» лениво покачивалась, стоя на якоре. Всем было жаль бросать это отличное судно, на котором они проделали такой долгий путь, но оставаться здесь никто не хотел.

– Ладно, посидели на дорожку и хватит, – космонавт поднялся, отряхнул ракушечник от штанов и пошел к машине.

– Прощай «Белуха», спасибо тебе! – крикнул напоследок Сова и помахал яхте. От борта судна отразился солнечный блик, словно оно подмигнуло людям.

Через пятнадцать минут микроавтобус уже катился по пыльной разбитой дороге. Катя, Маша, Лена и Макс сидели среди запасов еды, воды и всего, что путники смогли взять с собой. Иван рулил, Андрей, как обычно, устроился рядом с ним на пассажирском кресле. Кузнецов смотрел в окно, ему ни с кем не хотелось разговаривать. Но под хмурым лицом в уголках глаз ученого играла чуть заметная улыбка.

Через двадцать километров после турбазы показался первый поселок. Воробьев чуть сбавил скорость, Андрей держал наготове винтовку, Макс сидел сразу за водителем, сжимая обрез. Машина подъехала к небольшой площади, рядом с которой стоял главный местный супермаркет.

– Люди, – раздался голос Лены.

Из-за угла магазина появилось несколько сгорбленных обшарпанных фигур.

– Канны, – поправил ее брат.

Иван надавил на педаль, фургон ускорился, и зараженные отстали. Поселок удалось проскочить без неприятностей. Путники очень неуютно себя чувствовали на узкой дороге, по обеим сторонам которой стояли дома с высокими заборами. Заблокировать машину здесь можно было в два счета.

Вновь потянулась пустая загородная трасса, но цифры на спидометре не поднимались выше шестидесяти. Больно уж часто на шоссе встречались ямы, и приходилось объезжать всякий мусор. За очередным поворотом дорогу перегородил зомби. Зараженный лежал поперек асфальта и пытался ползти, но силы оставили его. Людоед растянулся, словно лежачий полицейский, и Воробьев нажал на тормоз:

– Убери его…

Андрей прицелился в открытое окно, но затем пожалел патрон, и вылез из машины, поигрывая ножом. Зомби где-то недавно потерял ногу. Оборванный кусок грязной окровавленной штанины волочился по асфальту. Вирус каким-то чудом смог остановить кровотечение, пытаясь спасти жизнь носителю. Но даже ресурсы «Новой звезды» оказались не безграничны, инфицированный угасал, продолжая делать бесплотные попытки найти пищу.

Несколько быстрых ударов ножом, Кузнецов вытер лезвие о майку трупа, схватил его за оставшуюся ногу и оттащил на обочину. Затем неспешно вернулся в машину:

– Досталось бедняге. И ногу ему оторвали и морду изуродовали, как будто обожгли или кислотой облили. Короче, натерпелся перед тем как я его успокоил.

– Карма, – философски ответил Иван.

Микроавтобус набрал ход, ям на асфальте поубавилось. Было заметно, что этот участок трассы ремонтировали не так давно. О приближении к новому поселку друзья догадались издалека, даже без дорожных указателей. На горизонте поднимались в небо несколько столбов черного дыма.

– Полная боевая готовность, – то ли в шутку, то ли всерьез объявил Воробьев.

Вскоре по правой обочине замелькали столбы уличного освещения. На нескольких из них раскачивались висельники, у одного на шее болталась какая-то табличка. Надпись на ней сложно было прочитать на ходу, но останавливаться никто не изъявил желания.

– Е мое…, война и немцы, невеселое тут место, – присвистнул Андрей.

Вместо поселка друзья увидели руины пожарища. Черные пепелища и обгоревшие остовы домов смотрели на чужаков пустыми глазницами окон. Кое-где еще чадил дым, а неподалеку пожар только набирал силу. Столбы дыма, которые виднелись с трассы, тянулись откуда-то из центра. К счастью для людей, шоссе огибало поселок по самому краю.

Они выехали на объездную улицу, справа шли заборы частного сектора, а слева – сплошной ряд маленьких магазинчиков, кафе, автомастерских, шиномонтажей и мотелей. Дорога вела прямо, машина, не сбавляя скорость, слегка подскакивала на лежачих полицейских. На таких участках Иван не особо жалел подвеску, понимая, что это лишь «одноразовый» транспорт.

Через каждые пятьдесят метров по правой стороне примыкали перпендикулярные улицы, которые вели в центр поселка. Проезжая мимо одной из них, Воробьев чуть не сбил зараженного. Тот бросился под колеса, но космонавт успел среагировать. Андрей повернул голову и перематерился от страха: