Робокоп достал фляжку с самогоном, открутил крышку и протянул пленнику:

– Слышь, байкер. На вот, глотни анестезию. Чуть легче станет, другой у нас нет.

Раненый с жадностью отхлебнул, закашлялся и тяжело простонал.

– Сколько вас ехало в поселок, точное количество? – спросил Борис и слегка ткнул ружьём в кровоточащее плечо.

Мужик охнул от боли, поморщился, но пошел на контакт:

– Четырнадцать…

– Это верная информация? – уточнил пограничник.

Раненый задумался на мгновение, еще раз мысленно пересчитывая всех подельников, и утвердительно закивал.

– Где ваша база? Сколько там человек осталось? И не заставляй меня стимулировать твою словоохотливость. Мне это не долго, а вот тебе больно, – продолжил допрос Робокоп.

– «Нирвана»… база отдыха такая… в лесу у реки… километров пятнадцать отсюда.

– Слышал про такую. А электричество у вас откуда? Чем машины заряжали? – поинтересовался Федор.

– Там ветряк стоит, он чуть на холме и крутится постоянно. Пару генераторов еще нашли, горючки раздобыли, в экономичном режиме жить можно.

– Я вроде понял, где это, – сказал казак, переглянувшись с Борисом.

Робокоп качнул головой и неспешно задал новый вопрос:

– Сколько там человек? И что за люди?

– Да разные, мужики, бабы, несколько ребятишек…

Послышались торопливые шаги, в разговор резко вмешался Лев Николаевич:

– Мертвых десять, один на грани плюс вот этот. И еще… Васильич убит.

– Ах ты ж… маааать мооооя…, – Федор вздрогнул и перекрестился.

– Получается двенадцать, – сосчитал пограничник с горечью в голосе.

В этот момент подошел Леха с новыми плохими новостями:

– В «Чероки» – два трупа, а Джавара нет. Дверь открыта – похоже, в лес ушел. Я прошелся метров сто, но никого не нашел.

– Так, покарауль байкера, а мы пока посовещаемся, – сказал Робокоп парню и отошел в сторону.

– Надо кровь из носа догнать Джавара, если он до своих дойдет, то вендетту однозначно объявит, – прохрипел Федор, нервно дергая седой ус.

– Джавара и второго, двое скрылись же…, – поправил вспотевший Грек.

Борис перебил его и стал спешно координировать погоню:

– Значит так, двумя группами пойдем. Мы с Николаевичем – за Джаваром, а ты, Федя, с Лехой – за вторым бегуном, он в каком-то из этих пикапов ехал. В грузовике один водила сидел, в «Протоне» всех положили, если в Чероки два трупа, а главный ушел, то все по количеству сходится.

– А я? – удивленно спросил Грек.

– Вызывай Горика по рации, пусть повышает бдительность в три раза, и сам дуй к нему на охрану поселка. Неизвестно, какой гамбит этот Джавар сейчас может предпринять. Тело Васильича увези, как здесь закончим, похороним его по-человечески. Тачку их возьми, вот эта вроде целая, – пограничник ткнул пальцем на темно-синюю «Тойоту».

– А с ранеными что делать? – в полголоса спросил казак, наблюдая как байкер корчится от боли.

– Кончать, пленных брать не будем, – хмуро прошептал Борис и отвернулся.

Федор замялся, он не мог на это решиться:

– Хм… да вроде не отморозок этот бородатый. Не знаю даже, как-то не по-людски.

– Тоже мне гуманист. Тут без вариантов. Мы к нему в голову сейчас не залезем, что он за человек – не знаем. Отпускать нельзя. В поселок везти? Нет уж, раз он такой путь себе выбрал, то ничего хорошего ждать не стоит. Если вы менжуетесь, то я сделаю. Времени на споры и болтовню у нас нет, – Робокоп быстрым шагом направился к раненому.

– Ну как знаешь…, – согласился казак, проводив друга взглядом.

Корнилов и Грек промолчали. Убивать вооруженных бандитов из засады им было морально не сложно, а вот прикончить раненого – уже тяжелее.

– Леха, иди, тебя батя зовет. Беглецов догнать надо, живей! – крикнул пограничник и перевел взгляд на пленника.

Байкер сидел, прижавшись спиной к дереву. Истекая кровью, он тоскливо смотрел на расстрелянные машины и трупы товарищей. Хриплое дыхание прерывалось громкими стонами. Раненый чувствовал приближение смерти, но очень хотел жить. Не смотря на адскую боль, где-то внутри него все-таки теплилась надежда.

Борис молча зашел пленнику за спину и выстрелил в затылок. Затем добил второго, который на свое счастье так и не успел прийти в сознание. Двенадцать мертвецов валялись на обочине дороги, не хватало еще двух.

Когда группы преследования скрылись в лесу, Грек скинул все трофейное оружие в кузов пикапа. Здесь уже лежало тело Васильича. Мидас завел двигатель и покатил в поселок. С трупами и остальными машинами решено было разобраться позже.

Федор с Лехой довольно быстро заметили следы крови на траве, листьях и даже коре деревьев. Они поняли, что беглец серьезно ранен и зажимает рукой кровотечение. Но преследователи не спешили, понимая, что можно нарваться на засаду, если бандит решит подороже продать свою жизнь.

Примерно через километр батя предостерегающе поднял руку и пригнулся. Впереди между деревьями виднелся холм, по которому ползком взбирался человек. Раненый обессилел от потери крови и уже едва держался на ногах.

Леха крадучись подошел к отцу и присел рядом:

– Вижу, один есть. Чуть ближе подойду и сниму его…

– Давай, знакомиться, пожалуй, не будем…

Парень стал осторожно, но быстро сближаться с противником. Тот как раз остановился, чтобы собраться с силами. В одной руке раненый сжимал ружье, а второй цеплялся за траву. Раздался выстрел, затем еще два. Человек на холме, переваливаясь с боку на бок, скатился вниз.

– Похоронить бы надо, нехорошо так оставлять, – задумчиво сказал Федор, обыскав труп, – да и падальщиков тут нечего прикармливать.

Леха посмотрел по сторонам:

– Я место запомнил, найду его без проблем. Закончим с Джаваром и тогда с этим разберемся. Пошли, попробуем наших догнать, они в ту сторону двинули.

Борис и Лев Николаевич аккуратно и тихо продвигались по лесу. Они знали, что против них очень хитрый и опасный противник. Несколько раз пограничник замечал свежие сломанные ветки, один раз даже показалось, что впереди промелькнул силуэт человека, но настигнуть Джавара пока не получалось.

Между тем главарь без остановок шел вперед, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Джавар понимал, что каждая минута промедления может стоить ему жизни. Боль смешивалась с яростью и кровь закипала от одной мысли, что сегодня за пять минут он потерял своих лучших бойцов. Всю его бригаду перебили как в тире, а он каким-то чудом выжил и сейчас бежал, словно затравленный зверь. Но главарь не чувствовал страха, только злость и ненависть к врагам:

– Ничего, только бы до базы добраться. Я этих собак на ремни порежу и баб их в расход пущу. А этого армянчика зомборям живьем скормлю, медленно, по кусочкам. На охоту они ушли, охотники херовы. И где моя чуйка была только?! Я отомщу, отомщу. Они пожалеют, что со мной связались.

Лес сменялся редкими опушками. Переваливая с холма на холм, Джавар понял, что окончательно заблудился. Но сейчас его это не сильно заботило, главное – оторваться от погони, в которой он не сомневался.

– До утра бы только продержаться, а там найду дорогу к своим. Ночью искать меня не будут, а я за это время далеко уйду, – бормотал Джавар пересохшими губами.

Пуля слегка зацепила его чуть выше колена, рана оказалась не опасной, но болезненной и замедляла движение. Пройдя с километр от места засады, главарь порвал рубашку и наложил повязку. Чтобы ранение затянулось, нужно было полежать в покое, но это слишком дорогая роскошь для беглеца. Скрипя зубами и превознемогая боль, Джавар все-таки смог оторваться от преследователей.

Голый по пояс, без шляпы, в порванных итальянских брюках и грязных стоптанных мокасинах, он уже мало походил на всемогущего Аль Капоне. Рана кровоточила, и через некоторое время повязка стала насквозь мокрой, пришлось останавливаться и делать перевязку. Чтобы не оставлять следы, Джавар засунул в карман пропитанный кровью кусок ткани и поплелся дальше.