Войдя в громадный шатер, Добрыня схватил меня за локоть. Он сморщился так, что его лицо приобрело почти угрожающий вид.

— Что вы себе позволяете, государь?

Даже старый лысый осел выглядел лучше.

Глубоко вздохнув, я подождал, пока ноги перестанут дрожать, и сказал со всей серьезностью:

— Отпусти мою руку.

— Подумайте, что вы делаете с людьми, — хмуро бросил Добрыня, и его стальная хватка ослабла. Но локоть все еще пульсировал от боли.

— Я делаю то, что должен делать, — сказал я, делая шаг назад и не желая вступать в драку с ветераном. — Что тебя внезапно охватило?

— Правда? — Добрыня уставился на меня. — Вы же только что обещали степнякам получить власть над землями.

Я нахмурился.

— Не помню, чтобы я такое делал.

— Вы дали слово перед богами и людьми!

— Слушай, приятель, — попытался я начать.

— Зачем? — Добрыня оборвал меня в ярости. — Чтобы у них был еще один раб? Что с вами не так?

— Я взял Алтынсу в жены, — заявил я, будто еще не мог поверить в этот поступок. — И спас шкуру Олафа.

Прямо так.

— Благодарю, государь, — поблагодарил меня Олаф, все еще стоя у входа в шатер и пристально следя за реакцией окружающих. Осторожный тип.

— Торговля Новгородом, чтобы спасти головореза, не вызывает восторга. — Ответил ему Добрыня.

— Эй! — возмутился Олаф. — Я вполне себе приличный парень.

— Это не шутка, черт возьми! — Добрыня рявкнул на него. — Новгород — вассал Ханства, — Он обернулся ко мне. — Словами вы это не измените, князь Ярослав. Ни за жену, ни за десять.

Я вздохнул.

— Я не собираюсь отдавать им наши земли, Добрыня.

— Но вы же заявили о притязаниях на трон.

— На Золотой трон.

Добрыня взглянул на Олафа, а тот лишь кивнул, поддерживая мою позицию.

— Какая разница?— фыркнул Добрыня, глядя на меня. — Трон императора сделан из золота. Это знает каждый, даже этот придурок! — Последнее слово было адресовано Олафу, который не отреагировал, стараясь выглядеть мужественнее.

Или может, он просто предпочитал не вступать в схватку с более крупным мужчиной.

Я не подумал об этом варианте, и теперь понимаю, что из-за моей небрежности весь план мог сорваться.

— Я никогда не намеревался обсуждать это, — настаивал я, перекрестив руки на груди. — Кублай-хан спросил, что я хочу, и я ответил.

— Ваш ответ был недостаточно ясен, государь. Этот чертов торговец считает, что он приобрел и Новгород, и право на наследника. Он побежит с этим к главному хану!

Я покачал головой, видя, как далеко ошибается старый солдат.

— Он не приверженец хана. Он ненавидит его до глубины души, — добавил я, на мгновение уставившись на изношенные сапоги мертвеца. — Плюс его семью оскорбили сыновья хана.

— Но это не помешало ему выторговать свою сестру! — возразил Добрыня.

— Я никогда не заставлял женщину делать что-то, — ответил я, стиснув зубы. — Я бы просто нашел монеты и заплатил ей, как нормальные люди. У меня было всего два варианта.

— Могу я вмешаться? — спросил Кублай-хан, прорываясь сквозь шум разговора. Он решил втянуть всех в дискуссию, чтобы продать то, что организовал. Я посмотрел на него с недовольством.

— Добрыня уже высказал свое мнение, — сказал я, и Добрыня, поняв намек, улыбнулся.

Кублай-хан прошел мимо в поисках кожаной подушки, чтобы присесть. Он буквально свалился на нее. Я заметил, что его глаза были усталы. А под веками скрывались темные круги.

— Что за ночь, — пробормотал Кублай-хан, находя чистый кубок, чтобы налить себе кумыс. — И утро не обещает отдыха.

Я же просто молчал.

— Вы недовольны, — сказал он после неловкой паузы. — Я думал, вы выиграли сделку.

— Я ее и не искал, — возразил я.

— И все же вы искали ее глубокой ночью, — спокойно заметил Кублай-хан.

— Это не то, что произошло! Я думал, что она рабыня…

— Избавьте меня от непристойных подробностей, — остановил Кублай-хан, отхлебнув из кубка. — Такое же наказание влечет за собой совращение рабыни.

— Сдирать с него кожу? — Усмехнулся я. — Это довольно цивилизованно.

— Выкуп подержанной собственности, — ответил он, нахмурившись. — Я не думал, что у вас получится. Хотел заставить охранника замолчать, но в конечном итоге он бы заговорил. Распространяющиеся сплетни привели бы к тому же результату.

— Только тогда меня бы уже давно не было, — добавил я то, о чем умолчал торговец.

— Нет способа восстановить честь семьи или извлечь что-то из этого. Плохая сделка, — объяснил он, и я ответил на его понимающий взгляд.

— Итак, чего вы хотите?

— Не Новгород, как опасается ваш друг, — пожал он плечами. — Но я ожидаю, что моя семья будет контролировать весь бизнес в его порту. Торговый путь на Север, предназначенный исключительно для наших товаров. И блокада торговых кораблей моего брата, хана Горги-Хальди.

«Подожди,» — немного удивленно подумал я.

Это не так уж и неразумно. Что-то связывало руки опытного торговца.

Что-то или кто-то.

Если не…

— Что, если ваш брат выиграет войну?

— Я поддержу ваши претензии на титулы, — самодовольно улыбнулся Кублай-хан. — Когда моя сестра рядом с вами, никто не будет сомневаться в этом. И главный хан согласится с этим.

— Всадники на лошадях пришли за ней, — сказал я, пытаясь найти деталь, о которой умолчал Кублай-хан. — Похоже, ваша семья не всем нравится.

Он выпрямился на подушке с грацией человека, который, по-видимому, часами сидел на пушистых подушках. Я мог бы это уважать.

— Они сказали вам это, — сказал он, слегка надув губы, напомнив мне о его сестре. — Это не было сюрпризом.

— Это не так?

— Караван в пути уже два месяца, — объяснил он, пожав плечами. — Новости распространяются быстро даже в степи.

— Тогда почему бы им не схватить именно вас? — Спросил я.

Он на мгновение уставился на серебряный кубок. На нем были гранаты в виде Козла и золотой кант. Предмет, который почти можно украсть.

— Приданое Алтынсу огромно, Ярослав. Взять ее в плен — неслыханная удача для повстанцев.

Я оживился при упоминании приданого. Обычно беднякам доставались пара костлявых цыплят или старый козел, когда они вступали в брак. Это было их нормой.

— Насколько большое… необъятно? — Я пытался действовать хладнокровно, но, вероятно, потерпел неудачу.

Кублай-хан ухмыльнулся:

— Я почти жалею, что это не спектакль. Это в буквальном смысле гора драгоценных камней. Не зря её называют опаловой горой…

— Я понял картину, — сказал я, останавливая его.

— Я не верю, что вы понимаете, — настаивал Кублай-хан. — Цена Алтынсу достойна короля, Ярослав. Она подпитывает амбиции мужчины, если они у него есть, — он странно посмотрел он на меня.

Ах.

Вот оно.

— Вы хотите помочь мне взойти на золотой трон императора? — перевел я вопрос на него.

— У меня нет и двух монет, чтобы помощь вам. Вопрос в том, что у вас? — Кублай-хан поднял бровь. — Сядет ли моя сестра на золотой трон, Ярослав?

— Возможно, оно еще никому не принадлежит, — ответил я, когда Алтынсу, вошла из скрытого бокового проема. — Но твоя сестра получит свой трон.

Тот факт, что я не упомянул золотую часть, не являлось упущением.

Других золотых тронов или стульев я не знал.

Кублай-хан удовлетворённо кивнул и взглянул на подошедшую к нему сестру. Я заметил, что плащ был завязан у нее на шее.

— Я подготовлю документы, — объявил торговец драгоценностями. — Важно обговорить всё и не упустить ни одной важной детали.

— Подождите.

Кублай-хан поднял глаза.

— Что-то не так? — допытывался он, заметив мою нерешительность.

— Вы ведь не испугались слухов и сплетен, верно? — спросил я, избегая взгляда на красивую девушку. Честно говоря, я всегда следил за ней, но старался не показывать этого. Навык, который лучше всего помогает избежать неприятностей, начиная карьеру вора.