Полиция думала, что введениеэлектронных паспортов упростит им жизнь. Но были ребята, которые за вознаграждение делали дубликат паспорта какого-нибудь человека без родственников и чаще всего определенного места жительства. Человек этот чудесным образом «испарялся», пропадал, а паспорт оставался. Точнее оставалось только имя, а биопараметры в документе заменялись на новые. Затем по отработанным каналам работник Центра учета личностей за приличную взятку перерегистрировал «нового человека» в единой базе данных. Так как на роль «донора имени» попадали, как правило, разные маргиналы, то таких пропавших никто не искал. Несколько лет назад Альберта Борисовича познакомили с одним из таких проводников в мир «мертвых душ», и профессор согласился выложить кругленькую сумму за возможность в случае опалы выехать из страны под чужим именем. Эти документы и помогли облететь Хаимовичу весь земной шар как вестнику смерти, разнося заражение по планете.
Досмотрев новости, профессор решил подышать воздухом и вышел на улицу, обдумывая варианты, как побыстрее добраться до дома. Стоял теплый июньский вечер. По территории базы также как и Хаимович, перед сном прогуливалось много людей.
«Идиоты… собирая людей в одном месте они еще быстрее перезаражают здоровых», - Альберт Борисович не спеша шагал по асфальтовой тропинке, через которую пробивалась трава-камнеломка. Ученый украдкой наблюдал за постовыми солдатами, которые охраняли базу. Заметив среди часовых молодого парня с деревенским простодушным лицом, мужчина приблизился к нему и завел разговор:
- Здравствуйте. Я отсутствовал в России какое-то время… что произошло? Нам так и не рассказали толком…
- Не рассказали, значит не положено, - угрюмо сказал солдат.
- Но все-таки… мы же не заключенные. Расскажите, пожалуйста, что Вам известно. Что это за болезнь, о которой все столько говорят? Вы же представитель власти… я хотел спросить у врача, но он так быстро ушел, что я не успел.
Солдат еще раз посмотрел на Хаимовича, но уже другим, не столь служебным взглядом.
- Дело - дрянь. Больных с каждым днем все больше. Как чума это все. Причем везде. На всем шарике, - парень сделал в воздухе круговые движения указательным пальцем.
- А лекарство? – осторожно поинтересовался профессор.
- Да нет лекарства! Я сам не пойму, что за хрень. Как это так: жили себе и вдруг на – эпидемия какая-то, а лекарства нет. Я думаю, врут все… тут или теракт или утечка какая…
- Теракт? Такое возможно?
- Да шут его знает, все возможно. В новостях последние пару дней говорят про какого-то нашего профессора, типа он виноват во всем… очередная догадка журналюг…
- И что, все это из-за одного человека? – с искренним любопытством, чуть приоткрыв рот, спросил Альберт Борисович.
- Да чушь собачья! Наверняка, крайнего нашли, а пресса раздула. Просто где-то авария произошла или, может, могильник с заразой вскрыли. Кто-то говорит, что вообще все из Китая пошло. Сейчас не разберешь уже, кто прав, кто виноват. Надеюсь, скоро эта шумиха закончится. Я-то дембельнулся три дня назад. Уже домой собирался в Саратов. А тут военное положение объявили, всех срочников - по базам, вас сторожить.
- От кого нас сторожить? - профессор огляделся по сторонам.
- Не вас, а от вас! – усмехнулся солдат.
- Что?
- Ну, я про зараженных, – при этих словах военный скорчил злобную рожу.
- Объясните, я не в курсе…
- Ты, дядя, из пещеры что ли вышел?! Как так, не знаешь ничего?! – Солдат с недоверием покосился на мужчину.
- Да я орнитолог, в экспедиции был, птиц изучал на островах… месяц без связи жил…
- Во всем мире такая петрушка. Человек заболевает, ну типа гриппа. Кашель там, сопли, насморк, температура, вроде как обычно...
- Ну…
- Только резко очень: вечером заболел, а на следующий день встает и на людей кидается.
- Буйный что ли?
- Если бы просто буйный. Вчера отсюда трех таких буйных увезли. Они вон в том корпусе человека на куски порвали и мясо его ели...
- Это ужас просто, - профессор покачал головой.
- Да, хуже не придумаешь. У меня невеста в Саратове, свадьбу играть собираемся, она уже на шестом месяце, с прошлой моей побывки ходит. Каждый день дорог, нам быстрее пожениться надо, а тут такие дела.
- Вы не волнуйтесь. Я думаю, все образуется, у нас очень хорошая медицина.
- Спасибо, дядя. Утешил.
- Я, наверное, погуляю тут на воздухе, Вы не против?
- На территории можно, через забор нельзя. На поражение бить не будут, но по ногам могут дать, так что не шути, дядя.
- Да куда уж мне, старику, бегать, - Альберт Борисович, нарочно сутулясь и горбясь, стараясь казаться старше, чем есть, медленно зашаркал по дорожке.
- Дядя, - окликнул его дембель, - ты в оба гляди, особенно ночью. Тут такие дела творятся! Если что - кричи сразу.
Хаимович кивнул. Он прекрасно понимал опасность, но пока на территории базы не заметил больных с ярко выраженными симптомами «Новой звезды». «Если завтра день пройдет спокойно, вируса у меня не обнаружится, то есть шанс, что выберусь отсюда», - с надеждой подумал ученый.
За ночь на базе происшествий не случилось. Утром у людей взяли повторные пробы, и некоторых сразу же отправили в спецблок. Так как анализы Хаимовича были в порядке, профессору дали справку и разрешили покинуть резервацию.
- Привет, дядя. Жив еще? Ну, слава богу, - окликнул его вчерашний знакомый дембель.
- Да, все нормально. Справку дали, что здоров.
- А мне наконец-то увольнительную подписали, наша смена приехала. Вот сейчас в Москву, а оттуда - домой.
- А на чем в Москву поедешь?
- Ну, у нас же спецтранспорт, - служивый кивнул на большой грузовик, в кузове которого сидели военные.
- Слушай, солдатик. Подбросьте меня в Москву. Очень спешу.
- Дядя, это не положено, - качая головой и делая серьезное лицо, ответил дембель.
- Постой, ты же жениться собираешься? Свадьба - дело затратное. Я помочь могу, - профессор достал деньги, отсчитал несколько крупных купюр и молча, чтобы никто не видел, сунул солдату в руку.
- Да ты что, дядя?
- Бери, бери. Мне, правда, очень надо. Помоги… - почти шепотом сказал ученый.
- Ладно, стой тут.
Прошло минут двадцать, Альберт Борисович стал уже волноваться, не кинул ли его служивый. Денег ему было не жалко, он знал, что скоро они превратятся в обычные бумажки, гораздо дороже сейчас было время. Наконец, солдат вышел из здания части с мешком в руках:
- Вот, дядя, примерь-ка форму, должна подойти. Переоденься за углом, чтобы никто не видел, и быстрее к машине, я тебя там ждать буду.
Профессор натянул на себя сверху солдатские штаны и куртку и поспешил к грузовику. Солдат выглянул из кузова машины и помог профессору забраться:
- Полезай дядя, живее. А то все так захотят, народ уже и так злой, не надо масла в огонь подливать…
Запертые на карантин люди действительно были озлоблены. Многие еще не понимали всей опасности заражения. Даже те, кого формально отпустили, не могли уехать с базы в Москву – транспорт сюда ходил только служебный. Военные продумали, как привезти и разместить тут людей, изолировав их, а о том, как отправить назад, пока не позаботились.
Через несколько часов Альберт Борисович был уже в столице. Москва очень сильно изменилась: на въезде и в каждом районе стояли блок-посты, часть улиц была перекрыта колючей проволокой, военные с автоматами патрулировали жилые кварталы, периодически раздавались выстрелы, лица москвичей стали еще более угрюмыми. Хаимовича высадили у станции метро и, попрощавшись с солдатами, он вылез из грузовика. Спустившись в подземку, профессор втиснулся в переполненный вагон и через полчаса добрался до офиса транспортной компании. Рабочий день был уже на исходе, ученый приехал к самому закрытию.
- Мне забрать посылку.
- Приходите завтра. Рабочий день уже закончился, - манерно ответил клерк.
