Инверсионный след от истребителей изогнулся, образую дугу.

— Заметили, назад возвращаются. Интересно, какой у них радиус разворота? То, что не могут, как в фильмах моментально изменить вектор движения — это хорошо, а то бы худо пришлось.

Я резко поднял бот ещё на две сотни метров. Высоко подниматься не хотел. Там уж точно истребители будут владеть инициативой, а малая высота, небольшая скорость, может и поможет мне увести бот подальше от места высадки бывших пленниц.

Взял курс в сторону реки. И прижимаясь к поверхности Земли, огибая естественный рельеф, с небольшим ускорением полетел к выбранной цели.

«Вот сейчас развернутся, возьмут и шандарахнут ракетами. Или что у них там самое убойное», — думал, каждую секунду ожидая или воя сирены, или сразу взрыва.

Истребители нагнали достаточно быстро. Видел, как они пытались сровнять скорость, но я летел слишком медленно, и они вновь проскочили меня.

— Да что ж они хотят? Почему не стреляют??? — чертыхнулся, ища взглядом шлем пилота, но он оказался слишком далеко и не покидая кресла, не бросив управление, я до него не дотянусь. И тут мне пришла идея. Я вновь взглянул на экраны внешнего обзора. Вроде пилоты истребителей анторсов видят меня, и в рваном темпе, ложась, то на одно крыло, то задирая вверх нос, то ложась на другое крыло, выполнил манёвр, покачав «крыльями». Надо заметить, что крыльев как таковых у летательных аппаратов, как у бота, так и у истребителей не было. Я фактически покачал из стороны в сторону корпусом летательного аппарата, давая понять, мол хреново мне, надеясь, что такой сигнал воспримут адекватно, а не как вызов на воздушную дуэль. Ведь у анторсов условные сигналы с очень большой долей вероятности отличаются от общепринятых земных.

Впереди показалась река. Следя по мониторам внешнего обзора за манёврами истребителей, я пошёл на снижение. Выбирал место поглубже, но не очень широкое.

— Вроде здесь норм, — осмотревшись, прикинул расстояние от берега до берега и начал снижение. Манёвр выполнял рвано, то клюя носом, то задирая вверх хвост. Надеясь, что пилоты истребителей следят за мной, всем фюзеляжем показывая, если не поломку бота, то произошедшую нештатную ситуацию на борту. Когда до водной глади осталось всего несколько метров, а бот завис, заблокировал рычаги управления и кинулся из пилотского кресла к телам убитых клонов-пилотов.

— Так, ещё чуть-чуть не хватает, — за эти несколько минут, что висел неподвижно, отыскал необходимое количество подобия верёвки, снял с тел ремни, связал в одну ленту куртки и не забыл прихватить из аварийного запаса небольшой моток бечёвки. Не знаю, зачем в аварийном запасе примерно двадцать пять метров тонкой, но достаточно прочной верёвки, но она мне оказалась как никогда кстати. Но всё равно не хватило примерно метра четыре.

— М-да, ну что ж, больше нет ничего. И так слишком долго на одном месте вишу. Сейчас, глядишь, ещё один бот прилетит, и всё…

Подошёл к панели управления аппарелью. Открыл её и дождавшись, когда она откроется, пошёл назад к месту, где закрепил конец верёвки. Другой конец был накрепко привязан к винтовке, что блокировала рычаги управления. Дёрнул со всех сил и опрометью бросился к открытой аппарели. Я надеялся, что бот резко не клюнет носом или не завалится на хвост, и у меня будет время преодолеть эти злосчастные четыре метра, что не хватило верёвки, и пока бот не рухнет в воду, успею отплыть на безопасное расстояние.

В воду вошёл солдатиком. Пусть и высота небольшая, всего-то метров десять, но вы прыгали с десятиметровой вышки? Да ещё в первый раз, без подготовки… Вот и я не выпендривался: ноги вместе, руки прижаты к туловищу…

Вода обожгла ноги, словно приземлился на бетонную плиту. Когда окунулся и с головой ушёл под воду, проверил, вроде ничего не сломал. А вода-то холодная! И теперь, быстрее — быстрее, плыть подальше от бота, а то придавит своей массой или затянет в воронку!

Оставаясь под водой, работал руками и ногами на пределе сил. А когда лёгкие стало жечь от недостатка кислорода, почувствовал под ногами твёрдую поверхность. Я добрался до берега. И тут меня накрыло с головой большой массой воды. Бот, провисев значительно дольше, чем я надеялся, плашмя рухнул в воду, подняв высокую волну. От неожиданного толчка в спину я едва удержался на ногах. До берега оставалось всего несколько десятков метров, но глубина была ещё большая, мне примерно по плечи, но я удержался на ногах, и пригибаясь, едва высунув голову из водной глади, продолжал идти к суше.

Берег реки в этом месте высокий, но лучшего места, где глубина реки достаточная, чтобы весь бот погрузился под воду, поблизости не было. Сначала хотел немного передохнуть, присев на дно, но как я и ожидал, в синеющей темноте неба заметил несколько светящихся точек, что медленно, но верно приближались к нам. А один из истребителей, что нарезал большие круги над местом падения бота, куда-то исчез.

— Нет, на фиг, на фиг. Надо валить отсюда, а то ещё десант высадят и прочешут окрестности, — отплёвываясь от воды, вскарабкался по относительно крутому склону. — А теперь, ходу, ходу…

Бежал немного петляя, хоть как-то стараясь запутать следы. Что собак или других животных, способных уловить запахи и идти по следу ни Глен, ни тем более я, никогда не видели, но старался хоть как-то затруднить работу преследователям, если такие окажутся.

Формирование цивилизации анторсов шло по пути развития технических средств и генной инженерии, что с одной стороны могло привести к выведению животных, способных преследовать добычу — врага, но они выбрали другой путь — создали клонов, что участвовали в прямом боестолкновении. Этому способствовало множество факторов, в том числе ограниченность объёма корабля и высокоразвитое, технологически продвинутое развитие средств слежения и контроля.

После часового бега по пересечённой местности, где на открытых пространствах я вновь вставал на четвереньки и быстро-быстро пересекал его, я остановился перевести дух и сориентироваться.

— Так, я летел оттуда, река находится там, солнце садилось с той стороны, — мысленно перебирал ориентиры, чтобы понять, сколько мне ещё брести до убежища. Напрямую идти к нему не имело смысла. Просто-напросто без отдыха физически не выдержу путь длиною больше тридцати километров. А вот определить маршрут до схрона, куда я отправил спасённых девушек, было необходимо. До него как раз по моим подсчётам было примерно километров десять, может, чуть больше, но считал я по прямой, а сколько придётся петлять, обходить открытые пространства, плестись медленно на четвереньках… Ладно бы со мной, как в тот раз с Партизаном было необходимое снаряжение, те же термозащитные накидки, но я вновь оказался в одних трусах. Как только они после прыжка с такой высоты не слетели, только сейчас удивился.

«Умеют всё-таки делать, когда захотят», — подумал, радуясь за качественную вещь, а то, сами понимаете, ходить и светить своими причиндалами приятного мало, да и с точки зрения теплосбережения… После запланированного купания во время бега я согрелся, но стемнело, наступила ночь и температура воздуха пусть и не резко, но ощутимо опускалась, стало холодать.

— Нет, надо искать лёжку, не протяну так долго. Пусть и десять километров — это всего-то три-четыре часа по пересечённой местности, даже меньше, но устал, — разговаривал сам с собой, готовя импровизированный шалаш. Ничего из инструментов с собой не было, приходилось ломать ветки руками, плотно укладывать возле развесистого дерева, что своей кроной хорошо так закрывал выбранное место лёжки.

Сон не шёл. Я ворочался, да и неудобно практически обнажённым лежать на ветках. Уселся, прислонившись к дереву, вновь прикрыл глаза. Не знаю, сколько так просидел, но, когда глаза открылись, почувствовал себя отдохнувшим.

— Ладно, нечего рассиживаться, идти надо, — просидев ещё немного времени, всё-таки решился продолжить путь. Встал, вылез из импровизированного шалаша и от холода поёжился. Ночью стало холодно, а ещё распаренный. — Не заболеть бы, — произнёс и ускорил шаг.