Власов барабанил по столу мясистыми пальцами, его цепкий взгляд ни на секунду не отпускал Альберта Борисовича:

– В том сообщении по радиосвязи вы сказали, что сможете создать антивирус. Это правда?

– Я уже создал его.

– Как и сам вирус, – хмуро добавил офицер.

«Интересно, сколько близких он потерял? Жену, детей, родителей, друзей? Ему явно хочется свернуть мне шею, но нельзя. Пока я нужен, нельзя», – профессор думал, что его начнут допрашивать о сообщниках, мотивах преступления, деталях того, как ему удалось заразить всю планету. Но майор, еще раз смерив пленника холодным взглядом, лишь хрипло сказал:

– Можете приступать. Роберт Харисович покажет вам лабораторию. Вашу дочь мы спасли, теперь я жду результатов.

– Они будут, когда Таня полностью выздоровеет и улетит отсюда в безопасное место, – неожиданно дерзко ответил Хаимович.

Власов посмотрел на доктора. Курочкин молчал, переминаясь с ноги на ногу за спиной профессора. Офицер медленно, отчеканивая каждое слово, озвучил свой ответ:

– Пункт первый – вы уже в безопасном месте. Пункт второй – сейчас Роберт Харисович покажет вам, что будет с девочкой, если вы не согласитесь сотрудничать.

Майор сделал едва заметное движение указательным пальцем и доктор тут же тронул коллегу за плечо:

– Пойдемте.

Покинув кабинет, Альберт Борисович ощутил заметное облегчение. За это короткое время он успел насквозь пропитаться табачным дымом, который словно туман окутывал комнату Власова.

– Мирон Михайлович жутко не любит, когда с ним спорят. Бывает до смешного доходит, он начинает что-то доказывать, ну заведомо неверное, а я, чтобы не накалять обстановку, соглашаюсь. А через некоторое время он сам подходит и признается, что ошибся. Представляете?

Хаимович не видел в этом ничего смешного:

– Я тоже с руководством с трудом уживался.

– Характер у него сложный, я из-за этого раз сто хотел уйти. Но это не так просто, сами понимаете, какой объект, – доктор поднял руку к серому потолку.

Жизнерадостный и оптимистичный Курочкин казался полной противоположностью Власова. Но Альберт Борисович не доверял ни одному, ни другому. Доктору, пожалуй, даже больше.

– Я не приступлю к разработке вакцины, пока Таня не улетит отсюда, – продолжал упорствовать профессор.

Роберт цокнул языком и поморщился, словно укусил кислый лимон:

– На этот случай у меня есть инструкция. Дай Бог, этот протокол не придется использовать.

«Будут меня запугивать, расправой угрожать. Я знаю, что нужен, и вы всё равно согласитесь играть по моим правилам», – пытался обнадежить себя пленник.

Вскоре ученые оказались в противоположном крыле бункера и остановились около массивной стальной двери. Курочкин потянул за ручку, с гордостью представляя свои владения:

– Вот тут сердце нашего учреждения.

– Неплохая лаборатория… – Хаимович словно окунулся в прошлое, вернулся в Новосибирск, в своё родное НИИ, где проводил большую часть свободного времени, с головой погружаясь в работу. Там он был счастлив. Давно, в прошлой жизни.

Роберт включил монитор, нервно царапая ногтем нижнюю губу. Чувствовалось, что он очень взволнован. Профессор тем временем продолжал оглядывать научный отсек, всё больше проникаясь знакомой атмосферой.

– Вы же тут не один работали? Что случилось с вашими коллегами?

– С нашими коллегами, если говорить точнее, – чуть смущенно улыбнулся доктор, – они заразились. К счастью, не все сразу, иначе мы не разговаривали бы сейчас.

Альберт Борисович подозрительно посмотрел на Курочкина:

– Вы контактировали с зараженными?

– Мы допустили небольшую оплошность в ходе одного эксперимента и жестоко поплатились. Но гибель наших сотрудников была не напрасной. Хм, как-то пафосно это прозвучало, да? Я не любитель таких выражений, само с языка слетело.

– И?

– К счастью, когда вирус проник в бункер, мы были почти готовы. Но всех спасти не удалось, – Роберт Харисович расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и начал с остервенением чесать шею, – ну вот опять началось….

Хаимович снова ощутил першение в горле и с трудом проглотил слюну. «Что, черт возьми, с ним происходит?», – профессора всё больше беспокоил внешний вид доктора. За несколько секунд у Роберта появилась испарина на лбу, движения стали резкими и нервными, он продолжал чесаться, словно блохастая собака.

Курочкин торопливо открыл шкафчик и достал шприц-пистолет:

– С каждым разом действие препарата заканчивается всё быстрее. И пятна начинают так зудеть, словно под кожу соли насыпали.

Доктор сделал укол себе в плечо и с облегчением откинулся на стуле.

– Чем вы больны? – поинтересовался Хаимович.

– Тем же, что и эти ребята, – Роберт Харисович кивнул в сторону монитора.

Профессор приблизился к экрану, на который выводилось изображение с камеры наблюдения: в большой комнате неподвижно сидели три человека, еще один лежал на полу в позе эмбриона.

– Тоже пленники? – Альберт Борисович пытался разглядеть их лица, но мешало плохое освещение.

Доктор взял со стола рацию и поднес к губам:

– Третий пост. Прием.

– Третий на связи, – в ответ прошипел динамик.

– Запускай крысу.

Роберт Харисович налил в стакан воды из графина и кивнул коллеге:

– Теперь смотрите внимательно.

Вначале ничего не происходило, но затем в камере началось оживление. Пленники очнулись и стали ползать по полу. Сначала они двигались медленно, словно спавшие в холодильнике крокодилы, а затем все быстрее и быстрее. Хаимович заметил маленького зверька, который шустро бегал от стенки до стенки, пытаясь найти укрытие.

«Зараженные. Они держат тут зараженных», – щелкнуло в голове у профессора.

Зомби сталкивались головами, рычали и мешали друг другу поймать добычу. Но деваться грызуну в четырех стенах было некуда и, наконец, один из инфицированных наступил крысе на хвост, а второй схватил за шкирку. Зверек недолго боролся за жизнь, и вскоре зараженные разорвали его серую шкуру.

– Там в кабинете Власов имел в виду, что в следующий раз вместо крысы будет ваша дочь, если откажетесь сотрудничать.

Альберт Борисович сосредоточенно наблюдал, как зомби слизывают кровь и ошметки мяса с пальцев, один из них хрустел костями задних лапок.

– Я не отказываюсь. Пусть Таня и остальные люди улетят, и тогда вы получите антивирус.

– Будь это в моих силах, я бы их отпустил. Честное словно! Но с Мироном Михайловичем бесполезно спорить. Никто отсюда не улетит, по крайней мере, этой зимой. До весны мы все вместе точно останемся в бункере. Тут самая безопасная берлога на тысячи километров вокруг.

Профессор замолчал, обдумывая последние слова доктора. Затем вновь посмотрел на монитор:

– Вы сказали, что больны тем же, что и эти люди…

– Да, но пока не гоняюсь за крысами и нахожусь в своем уме. Мы, конечно, нуждаемся в вакцине, но не так сильно, как вы думаете. Нам удалось разработать лекарство, которое блокирует вирус. Вгоняет его в спячку, так сказать. Но, к сожалению, не убивает полностью. Вначале я ставил инъекцию раз в две недели, потом каждые десять дней. Последний месяц приходится делать новый укол через двое суток. И еще появился не смертельный, но неприятный побочный эффект в виде кожной сыпи с жутким зудом во время приступов, – Курочкин расстегнул рубашку, на его смуглой коже отчетливо виднелись бордовые пятна чуть ниже шеи и правее пупка.

– А этот ваш Власов? Тоже заражен?

– Мы все живем от укола до укола. Но это лучше, чем так, – Роберт кивнул на экран, – когда начали тестировать препарат, выяснилось, что он помогает не всем. Среди наших подопытных и пара моих коллег, которых вы сейчас видели за трапезой. Работа над вакциной продолжается, мы надеялись быстрее добиться результата с вашей помощью.

– А инъекция против бешенства?

– Пробовали, но поздно. Антитела к бешенству должны образоваться до того, как заразишься зомби-вирусом. Пока мы можем рассчитывать только на наше лекарство.