– Давай по второй, чтоб лучше думалось…

Но Федор закрыл рюмку ладонью:

– Нет, сначала дело, потом в тело. Как ты можешь бухать в такой момент?!

– А все равно рано или поздно конец. Вон жена моя не пила – и толку? Заразилась, и кранты. А я пью, и ко мне не липнет. Вывод?

Казак постучал пальцем по столу:

– Вывод, что повезло тебе! А ты этого не ценишь. Думать давай!

Думали долго, спорили, ругались, мирились и снова думали. Все сошлись на том, что надо использовать фактор темноты, когда людоеды плохо видят и впадают в оцепенение.

– Вот что, а если… – посмотрев по сторонам и понизив голос, как будто их мог кто-то подслушать, пограничник стал объяснять новую идею.

– А солярки хватит? – задумчиво протянул Федор.

Робокоп устало зевнул:

– У меня в сарае две бочки на черный день стоит. Пару канистр наберем, за глаза. Тут главное – эффект неожиданности…

– Тогда под утро лучше, на рассвете, – сказал президент, которого уже тоже клонило в сон, – они еще заторможенные будут, но нас заметят и пойдут.

– Значит, еще по одной и – отбой, – и, не дожидаясь одобрения, Борис наполнил рюмки.

– Хм, ладно, по одной можно, – неуверенно согласился казак и махнул рукой.

Всем хватило места для ночлега не первом этаже. Первым проснулся и всех разбудил Борис. За окном еще стояла ночь, небо только-только начинало синеть на востоке.

Пока все зевали и приходили в себя, Робокоп уже бодро суетился на кухне:

– Надо по темноте канистры набрать, как раз чаёк согреется пока.

Через десять минут четверо мужчин осторожно вышли из дома и направились в сарай на другом конце участка. Операция прошла без помех, и вскоре люди возвратились в убежище с двумя емкостями солярки.

За кружкой чая прошло последнее совещание. Еще раз обсудили детали и задачу каждого участника.

– Главное подольше продержитесь, чтобы все на вас пошли, надо их разом разбить, – волновался перед операцией Борис, поглядывая в окно.

– Да поняли мы, – проверяя ружье, ответил Федор, – светает, выдвигаться надо.

Через несколько минут люди вышли из дома и стали быстро продвигаться к окраине поселка. Леха шел чуть впереди с топором, за ним шагал Борис с ружьем и шашкой, а замыкали группу Лев Николаевич с Федором, которые тащили тяжелые канистры. Силуэты зараженных периодически показывались, но большинство из них еще дремало, и лишь несколько вяло шевелились.

Добравшись до последней улицы, мужики остановились. Робокоп отдал оружие казаку и посмотрел на поле, которое начиналось сразу же за поселком.

– Ну, с Богом, братцы. Погнали.

Пограничник и президент схватили канистры и двинулись по траве в сторону молодого леска, а сын с отцом остались на окраине поселка.

– Аааааааааааааааааааааа, – что было сил, гаркнул Леха.

– Эээээээээээээээйййййййй, – следом за ним прокричал Федор.

Парень сунул два пальца в рот и издал такой пронзительный свист, что два воробья шарахнулись в стороны с соседнего дерева.

– Неплохо, сынка, а посмотри, как батька может, – казак просвистел чуть тише, но дольше и музыкальнее.

– Красиво вышло.

– А то, – поправил ус Федор.

Людоеды не заставили себя долго ждать. Услышав этот «концерт», инфицированные потянулись со всего поселка. Казак с сыном не спеша отступали в поле, продолжая кричать и улюлюкать.

– Бать, пальни-ка по этим, – попросил Леха, показывая на двух ближайших каннибалов.

Три выстрела понадобилось Федору, чтобы намертво уложить зомби. Второго парень зарубил топором, экономя патроны.

– Ну все, тикать надо, смотри сколько прет, – скомандовал батя и они побежали в след за приятелями. Недалеко от леса неподвижно стояла фигура Льва Николаевича. Около его ног лежала одна пустая канистра, вторая валялась в сотне метров правее. Президент только что закончил свой этап плана и тяжело дышал от усталости.

– Ну че? Нормально? – выпалил казак, поравнявшись Корниловым.

– Все готово, Боря на месте. Ждет, – отрапортовал Лев Николаевич, понемногу свыкаясь с непривычной ролью, где докладывает он, а не ему.

– Добро, подпустим это зверье поближе, – кивнул Федор, всматриваясь в сторону поселка, откуда шли противники.

Теперь уже втроем они принялись кричать и вопить, подманивая зараженных. Леха даже еще раз выстрелил для верности и попал одному каннибалу в колено. Тот упал, но быстро приподнялся и пополз в сторону людей.

– Нормально подошли, давай, – махнул казак, с нетерпением глядя на президента. Тот сделал несколько шагов вперед, чиркнул зажигалкой и поднес пламя к земле. Трава мгновенно вспыхнула, и две горящие полоски побежали в разные стороны. Стена огня поднялась между людьми и зараженными. Зомби остановились, чувствуя древний страх перед этими красными пляшущими языками.

– Нет кольца, там не вспыхнуло, – с досадой крикнул Корнилов, показывая вперед.

Задача президента была разлить солярку в виде большого круга, чтобы большая часть каннибалов оказалась в горящем кольце. Но сейчас полоса огня только описала дугу в виде подковы.

– Дайте жигу, я сбоку подпалю, – Леха протянул руку, посмотрев на Льва Николаевича.

– Погодь, на тебя побегут, растянутся. Пока так нормально, пусть Борька сначала им задаст…, – одернул его отец.

Не успел он договорить фразу, как раздался рык мотора. Через секунду из лесной просеки показался трактор и, фыркая синеватыми клубами дыма, рванул через огонь на зараженных. Стальным ковшом он снес трех зомби с пути и раздробил их кости колесами. Трактор шел по прямой, уничтожая всё на своем пути. Оказавшись на свободном пространстве, Борис развернулся и рванул в обратную сторону. Среди каннибалов началась «паника», они потеряли жертв из виду, оказались среди огня, дыма и сминающей их ряды машины. Вирус включил подобие «режима сохранения» и людоеды стали разбредаться по полю в разные стороны.

– Нельзя их упустить, ни одного чтоб не ушло, – скрипя зубами, рявкнул казак, – Леха, подожги траву в той части где не вспыхнуло, и руби всех, кто решит в поселок вернуться. Я – влево, прикрою со стороны леса, а ты, Лёва, здесь останься, отстреливай всех, кто на тебя попрет.

Приятели разделились, план был предельно ясен, и каждый знал свой маневр. Трактор отъехал далеко, и двое зомби заметили президента. «Новая звезда» активизировала режим охоты, и зараженные побежали на человека. Лев Николаевич упер приклад в плечо, прицелился и снес лысыватому мужику левую щеку и часть уха. Инфицированный упал, но затем поднял голову, оскалился изуродованным лицом и посмотрел прямо в глаза человеку.

Корнилов почувствовал, как холод пробежал по его спине от этого взгляда. Зараженный будто говорил: «Думаешь, мне хочется быть таким? Посмотри, кем я стал? Почему ты здоров, а я нет? А ведь в этом виноват ты! Ты не смог остановить вирус, и поэтому я тебя так ненавижу, что хочу перегрызть твое горло!»

Лев Николаевич сделал шаг назад. Он не мог прицелиться из-за дрожи в руках и опустил оружие. Все поплыло перед глазами, мужчина почувствовал привкус тошноты во рту. В висках застучало, давление поднялось, на лбу выступила испарина, и его бросило в жар. А зомби быстро приближались.

– Сейчас пройдет, сейчас пройдет, – шептал себе президент, пытаясь справиться с приступом. Он присел на одно колено, сделал глубокий вздох, а следом – два выстрела. Раненый каннибал рухнул с пробитой грудью, президент перевел дуло на старика, который шел чуть позади, и прострелил ему лоб.

Леха в этот момент обогнул по большой дуге основную группу зараженных и поджог траву около второй брошенной канистры. Огненная дорожка побежала по земле и замкнула кольцо. Парень увидел, как подросток и старуха прорвались сквозь пламя и быстро зашагали назад к поселку. Леха бросился им наперерез, остриё топора с глухим стуком пробило череп старухе, парень пинком отбросил её труп на землю и сблизился с подростком. Еще удар, хруст шейных позвонков, брызги крови – и второй противник рухнул на траву.