«Переборол себя. Интересно, что про меня рассказал Заря, если высший офицер согласился выслушать простого сержанта?», — промелькнула у меня мысль. Плохое сразу отмёл, не так бы себя вёл подполковник, зная, что именно меня по всему Земному шару ищут анторсы. В лучшем случае приставил отделение солдат ко мне и запер где-нибудь в дальнем кубрике под охраной.

Тянуть резину и выдерживать паузу Станиславского [17] не стал.

— Есть две проблемы, что требуют незамедлительного решения, — начал я, придавая в голос металла, — во-первых, связь. Нам нужно связаться со штабом или с кем из руководства, чтобы скоординировать наши действия. Без этого результативность наших действий будет минимальна. Во-вторых, — заметив кивок нескольких офицеров, немного замешкался и сбавил тон, — посмотрите на наших девушек. Все они были в плену и неизвестно что их ждало впереди… — продолжать не стал, ожидая продолжения от офицеров. Всё-таки пусть сами придут к нужному умозаключению, а не какой-то там сержант, тыкая пальцем, подскажет. Мне, кстати, было странно, почему они сами не предложили попробовать освободить ещё кого. Ведь лагере́й, даже поблизости, что мы в пути с Партизаном обнаружили, достаточно много. И они, идя сюда, их не могли не заметить.

Пауза была недолгой. Подполковник, как старший среди офицеров, взял слово:

— Верно подметил, товарищ Бес, обсуждая с офицерами порядок действий, мы единогласно пришли к выводу, что связь самое важное в настоящее время, но я специально умолчал об этом. И исходя из ваших рассуждений, товарищ Бес, теперь вижу, что мы в вас не ошиблись.

«Во, как, меня, оказывается, ещё и проверяли», — промелькнуло в мыслях.

— Заря, ты тут в убежище всё знаешь, что посоветуешь? — продолжал подполковник.

— Убежище не связано проводной линией с другими, оно автономно, а радиоузел работает только на приём. Как понял, изучив документацию, убежище изначально предполагалось использовать как резервный склад, но буквально десять лет назад переоборудовали для размещения людей.

— Странно. Ладно, что предлагаешь?

— Остаётся только одно — выслать группу. Ближайший бункер глубокого залегания находится в районе Иркутска. Там точно должна быть связь с центром, — отозвался Заря.

— Мы находимся в этом районе, — офицер ткнул пальцем в карту на планшете, — до Иркутска примерно восемьдесят километров. От нашего резервного пункта, кстати, примерно такое же расстояние, только в другую сторону. По команде «Атом», после пуска ракет, мы за час должны были добраться до ближайшего замаскированного входа, но это на технике.

— Пешком примерно три-четыре дня пути, если идти медленно, — произнёс, а все офицеры уставились на меня. Они расстояние вдвое меньшее шли именно такой срок, а я предлагаю темп в два раза выше.

— Заря, готовь группу. Пяти человек хватит. По готовности, отправим.

— Есть! — вскочил майор.

— Не тянись. В столовой находимся или Устав не знаешь?

— Следующий вопрос о пленных. Бес, какие предложения?

— Предлагаю сначала выслать группу из двух-трёх человек для разведки.

— Нерационально. Времени много уйдёт. Пока группа найдёт лагерь пленных, пока вернётся назад. Неделя пройдёт, а за это время или переведут всех в другое место, или усилят охрану, — возразил один из офицеров, и мне ему возразить было нечего. Действительно, обнаруженный лагерь надо захватывать сразу, а не ждать. В противном случае уйдёт эффект неожиданности. Хотя он и так потерян. Не думаю, что после удачного освобождения анторсы не усилили охрану лагерей.

— Возражение принимается, — ответил, немного подумав.

— Товарищ подполковник, разрешите доложить⁈ — в столовую быстрым шагом вошёл один из дежурных солдат.

— Что случилось?

— Прибыла ещё одна группа.

— Сколько?

— Шестнадцать солдат и офицеров. Есть легкораненые.

— Партизан вернулся? — нарушая субординацию, осведомился Заря, но на это никто не обратил внимание.

— Да. Именно по его позывному и опознались. Они сейчас в пятом секторе, по внутренней связи сообщили. Через час прибудут в наш сектор.

— Что так долго? — задавая вопрос, подполковник обернулся к Заре.

— В убежище они вошли с удалённого на восемь километров резервного входа. Там дежурит боец, и стоит дрезина. Ча́са как раз хватит, чтобы всех перевезти, — пояснил Заря.

— Понятно. Давайте закругляться, дел сейчас прибавится. Надо наших ребят встретить, разместить…

Только ближе к ужину мне удалось встретиться с Партизаном. Не скажу, что тот сильно удивился моему появлению, но радости не скрывал.

— Я-то думал, что всё, потерялись. Видел, как тебя течением отнесло, — мы расположились за одним столом в столовой.

— Отнесло далеко, прям до моста, считай.

— Но всё-таки выбрался.

— Повезло.

— Ага, повезло. Ещё и девчат откуда-то привёл, — хмыкнул Партизан. Когда я его только увидел, то не узнал. Исхудавший, осунувшийся, весь в ссадинах и порезах. Считай, несколько недель туда-сюда водил группы, без отдыха, толком без сна. Ведь на поверхности расслабляться некогда. В каждую минуту ожидаешь, что тебя обнаружат и высадят десант или того лучше — накроют с воздуха, и всё. Как знал, он вновь порывался идти за следующей партией, но Заря запретил. Не хватало ещё, чтоб он от усталости ошибся и пропал. Вот и отправили других бойцов. Сейчас-то людей хватает, а Партизану строго-настрого наказали отсыпаться и отъедаться.

— Из лагеря удалось освободить. Кстати, по пути нам их много попадалось. Сейчас обдумываем, как ещё кому можем помочь.

— Не получится, — помотав головой, произнёс Партизан, а я насторожился. Неужели всё, не успели⁈ — лагерь, что ближайший отсюда, ну тот, что в шести километрах на поляне эти нелюди соорудили, всё, свернули. Я специально подполз ближе, чтоб рассмотреть. Никого нет. Ни наших, ни врагов. Только сарай и столбы эти чёртовы остались.

— Плохо дело. Значит, не успели.

— Не переживай, дел ещё на наш век хватит. Думаю, за месяц всех перетащим сюда, а это уже силища.

— Много там, в укрытии ещё осталось?

— До сотни. Плохо, что еды мало. Мы сколько могли с собой брали, но это всё крохи. Даже сутки такую ораву не прокормить.

— Как же они там? — только сейчас до меня дошла вся серьёзность положения, в каком оказались солдатики. Еды нет, на поверхность выходить нельзя. А если учесть замкнутость пространства, не приспособленного к длительному пребыванию стольких людей, то перед глазами встаёт жуткая картина.

— Терпят. Рацион уменьшили. Мы в основном сахар и крупы им на себе таскали. Каждый по пять килограмм того и другого нёс. Но всё равно, по-хорошему их надо всех сюда тащить, пока более-менее спокойно.

— Скоро перетащим, — подошёл Заря и уселся рядом, — но этим уже другие займутся. Бес, Партизан, как пообедаете, зайдите к Серому. Он хотел с вами поговорить.

— В Иркутск пойдём? — было несложно догадаться, что установка связи с центром остаётся приоритетной задачей.

— Да. Группу собираем.

— И я с вами! — оживился Партизан.

— Ты отдыхай, а то на тебе лица нет. Ещё ветер дунет и переломишься. Сколько в весе потерял? Килограмм десять? И это за месяц. Так что твоя кандидатура не рассматривается. Отдохнёшь, вот тогда и будешь на поверхность выходить.

— Товарищ Заря, а зачем тогда меня товарищ подполковник вызывает?

— Подробнее про лагеря расскажешь, что видел, что подметил.

— Понятно, — горестно выдохнул Партизан…

— Всё, товарищи, долгие проводы — лишние слёзы, — через неделю, группа в составе пяти человек стояла у самого дальнего запасного выхода, и полковник проводил последний инструктаж.

Как и ожидал, в её состав вошёл и я, а старшим группы назначен Заря. Остальные трое бойцов хорошо знали окрестности Иркутска, но самое главное, несколько раз бывали в том убежище глубокого залегания и знали, где находится замаскированный запасной вход. Пришлось долго выбирать, обсуждать маршрут. Но пришли к выводу, что самое оптимальное это воспользоваться рекой Ушаковка, протекающей как раз относительно недалеко от нас, а берущее своё начало из полноводной реки Ангары, на берегах которой и раскинулся город Иркутск. К счастью, на складах отыскалась часть необходимого снаряжения, но поиск и подгонка его затянулась, из-за этого и задержались с выходом.