– Горик, ты расскажи подробнее, что за зверюга-то тебя укусила? —Оксана почистила от кожуры яблоко и передала Ксюше.

История о ловком, сильном, умеющем лазить по деревьям существе, которое нападает ночью, напугала всех присутствующих. Борис поправил повязку на пустой левой глазнице и прошамкал:

– Ешли такие швари в окрешноштях рашведутшя, то нам и шабор не помошет с колючкой.

– В Гелендже местный мэр предположил, что это обезьяна зараженная, из контактного зоопарка, – сказал Сова, уплетая картошку с тушенкой из баранины. Живых овечек пока не трогали.

– Так звери же не заражаются, – робко возразила Ксюша. Она всегда чуть смущалась, когда встречалась взглядом с Максом.

– Горик, а ты что скажешь? Ты же по животным специалист? – спросила Оксана.

– Не заражаются известные нам животные: собаки, кошки, мыши, птицы, хрюшки, коровы и прочая домашняя живность. С шимпанзе, теоретически, такое произойти могло, генетически мы близки. Главное – что нам всем нужно стать еще бдительнее.

– И подумать над системой безопасности поселка, – кивнул Лев Николаевич, а затем перевел разговор в другое русло, – когда в бункер поедем? Сегодня или завтра?

– Я бы прямо сейчас, – незамедлительно ответил Воробьев.

– Да, я тоже, – согласился Макс.

Президент понимал, что ребята хотят поскорее увидеть близких, поэтому через полчаса все выдвинулись в путь. С каждой поездкой Лев Николаевич отмечал, что дорога становилась все более запущенной. Через несколько лет здесь можно будет проехать только на лошадях. Но в этот раз его внимание на трассе привлекло нечто другое.

На асфальте лицом вниз валялся труп. Тело распласталось поперек дороги, поэтому пришлось остановиться, чтобы оттащить мертвеца к обочине. Воробьев первым вышел из машины и слегка пнул покойника по ребрам:

– Странно, что у него с рожей?

Когда тело перевернули на спину, то все одновременно поморщились от отвращения. Кожа на лице мертвеца была содрана клочками, многочисленные царапины и укусы виднелись по всему телу.

Корнилов насторожился, предчувствуя недоброе:

– Падальщики почти не объели, значит, недавно лежит. Кто же его так покромсал? Интересно, он был зараженным или нормальным, когда все случилось?

– Судя по тому, что босиком шел, скорее канном, – предположил Макс.

– Не факт. Обувь и снять могли, сам знаешь, – Иван направил автомат в сторону деревьев за обочиной.

– Может, и на зверя нарвался. После ваших историй о прыгающих зомби-обезьянах уже всё что угодно предположить можно. Ладно, поехали, скоро уже вечер, – президент поспешил вернуться в машину.

Очередное возвращение Корнилова в правительственное убежище прошло не так торжественно, как предыдущее. На входе в бункер их встретили Калмыков, Малышкина и еще пара человек из её свиты. Все незамедлительно отправились в лабораторию.

Маша тут же повисла на шее мужа, а Андрей облегченно выдохнул, вспоминая свой недавний сон. Макс обнял сестру, затем поочередно всех остальных друзей. Пока Воробьев вкратце рассказывал итоги их поездки в Геленджик, Лев Николаевич обсуждал с инженером Калмыковом возможность установить радиосвязь между убежищем и поселком Дальним. Договорились на том, что займутся этим вопросом, как только у Евгения появятся антитела к зомби-вирусу после прививки от бешенства. Малышкину президент почти игнорировал.

– А с другими убежищами у вас связь есть? – поинтересовался Иван, не выпуская жену из объятий.

– Да, но почти никто на нее не выходит, – усмехнулся Калмыков, – я думаю, больше половины всех правительственных «тайников»сейчас пустые. Одни, может быть, осознано затаились, а у других ЧП случилось. Например, в самом начале эпидемии в Казанском бункере дала сбой система очистки вентиляции. Вирус проник в убежище, они попытались изолировать зараженных, но, судя по всему, слишком поздно. Казань уже давно не отвечает на наши сигналы.

Макс представил себе жуткую картинку, как в опустевшем подземном бункере лежит последний человек и понимает, что вот-вот станет зомби. Пустит ли он себе пулю в лоб или будет слоняться по бетонным коридорам, пока не издохнет от голода? Сова выбрал бы пулю. Подросток постарался отогнать эти мысли и посмотрел на инженера:

– А Москва? Питер? Урал? Сибирь? Владивосток?

– Восточнее Иркутска никто не отвечает. В Москве всё более-менее нормально. Там самая многочисленная колония выживших, из тех, что мы знаем. В Питере недавно сменилась власть, но по более мягкому сценарию, чем у нас с Черновым. Там никого не расстреливали. В любом случае, уже каждый сам по себе, все бункеры- как мини-города-государства. Мы им сообщили про вакцину от бешенства, кто услышал, тот услышал.

Таймер на стене показал время ужина, и все отправились в столовую. По пути Андрей и Маша рассказали президенту, как продвигается разработка вакцины, и признались, что пока хвастаться особо нечем.

– Мы останемся тут, пока ребята работают, если остальные не против, – сказал Воробьев, подсаливая свою миску риса.

– Конечно, никто насильно вас разлучать не намерен, – кивнул Лев Николаевич, – но мне завтра надо вернуться в поселок.

– Хм, одному рискованно, – Макс слегка поперхнулся и получил пару «лечебных» шлепков по спине от Андрея.

– Вечером поеду, по темноте, когда зомби уже спать свалятся.

Сова переглянулся с сестрой и предложил другую идею:

– Мы тут с Ленкой посоветовались, можем вам компанию составить. В поселке от нас пользы будет больше, чем здесь. Там каждый человек на счету. Мы же все равно через неделю сюда вернемся, правильно?

– Да, я только рад…, – Корнилов слегка удивился такому решению подростка.

– Вот хитрюга, Макс. Не хочешь, значит, в этих катакомбах тухнуть, – Катя наиграно поморщилась, прищурив зеленые глаза.

– Я не только о себе думаю, но и о коллективе. Если всех в поселке без нашей помощи съедят, куда нам возвращаться?

– Сплюнь ты, ворона. Но вообще логика есть, опять придется разделиться на время, – нехотя согласился Воробьев.

– Я не ворона, а Сова, – поправил друга Макс.

Перед сном все обсудили и согласовали планы на завтра, но следующий день внес свои неожиданные коррективы. Ближе к обеду инженер Калмыков вихрем пронесся по коридору в поисках президента:

– Лев Николаевич, Лев Николаевич! Бункер в Междугорском вышел на связь. От них срочное сообщение!

– В Междугорском? Это на Урале? – уточнил Корнилов.

– Тот самый. В общем, они поймали сигнал из Сибири и ретранслировали его нам. Пойдемте, сами послушаете. Андрея с Машей тоже обязательно надо позвать. Там такое…

Через пару минут вся компания собралась в комнатке, которая служила центром связи убежища с внешним миром. Люди с каменными от напряжения лицами слушали, как из динамика звучал голос Хаимовича. Его послание прокрутили несколько раз, но все равно не верилось, что это правда.

– Это же он?! Реально он?! – Маша с округленными глазами в очередной раз спрашивала Андрея.

– Сама слышишь, я его голос ни с чьим не спутаю, это сто процентов Борисыч.

– Вот ублюдок, как таракан живучий, – с горечью отметил Иван.

– А я чувствовала, что он жив. Что-то внутри такое подсказывало, – вздохнула Маша, не зная радоваться или бояться «воскрешения» профессора.

Кузнецов почесал подбородок и вдруг ощутил холодок по спине, как во время своих кошмаров:

– Этот ублюдок – наш большой шанс на скорейшее создание вакцины.

– К тому же там девочка при смерти…, но как нам до него добраться?! – Воробьева с надеждой посмотрела на президента.

– Ради спасения одной незнакомой девочки Малышкина точно взбунтуется и мою идею не одобрит. Но если речь идет о вакцине и том, кто ее создал…

– Ну! – нетерпеливо потребовал развития мысли Иван, когда Корнилов вдруг замолчал.

– Сейчас-сейчас, сначала надо все проверить и рассчитать. Женя, какое расстояние от нас до этого Хаимовича?

– Один момент, – сообразительный Калмыков уже вбивал в компьютер координаты, которые сообщил профессор.