— Цепляй! Да не все сразу, а по одной штанги цепляй! Левую к левой, а правую к правой! — высунувшись с водительского места, орал на меня Михалыч. Гигробус, не обращая внимания на предложения Михалыча, дотащили до двухэтажного здания, где всех высадили, но Михалыч кое-как знаками объяснил, тыкая то на меня пальцем, то показывая, что крутит баранку, что я нужен ему в помощники. И вот сейчас, после того как гигробус дотащили до контактной сети, «вежливо» объяснял, что делать, как поставить на ход это старинное чудо. — Во-о, вот так, — удовлетворённо прохрипел Михалыч, когда я подсоединил вторую штангу к контактной сети. Гигробус бодро зажужжал электродвигателем, и я вернулся в салон. Внутри, кроме меня, Михалыча и одного сопровождающего из числа солдат-клонов никого не было. Всех мы высадили раньше возле здания. Там было столько много народа, что я даже не пытался сосчитать, сбившись на первой тысяче. Я только покачал головой от осознания, сколько людей вот примерно сейчас, в это время, находится в лагерях или уже направили на работы.

— Что говорить так и не научились, черти⁈ Откуда вы только взялись⁈ — раздражённо спросил Михалыч, бодро крутя баранку. Рядом с ним стоял сопровождающий и указывал, куда ехать.

— Это клоны. Они не понимают наш язык, — произнёс и чуть не пожалел об этом. Михалыч, не ожидая получить ответа, растерялся и резко вильнул. Да так, что штанга сорвалась и гигробус замер, а клон-солдат едва своим телом не пролетел сквозь лобовое стекло.

— Тихо-тихо, спокойно, — подскочил к клону, что уже наводил своё оружие на Михалыча, — ашна́сса хоо́с [19]! — непроизвольно вырвалось у меня. — Ашнасса, тебе говорю! — я успел встрять между Михалычем и клоном-солдатом. Стоял с раскрытыми ладонями. Как узнал у пленного Саши, именно так они не то здороваются, не то это у них такой жест примирения. В общем, понятный для инопланетян жест. Так что теоретически и клон должен был знать общепринятые в их обществе невербальные знаки.

Секунды шли. Ствол оружия упирался в мою грудь, а я думал: «Если пальнёт, то не только меня насквозь прошьёт заряд, но и Михалычу мало не покажется».

— Слушай, Михалыч, выйди, штанги прицепи, а то слетели, — не оборачиваясь, говорю напарнику.

— Ага-ага, я сейчас, — засуетился он. Когда Михалыч вернулся, мы всё продолжали стоять друг напротив друга. — Это… подсоединил, можно ехать.

— Тогда поехали, только медленно. Не гони, — поведение солдата-клона меня удивило. Он так и продолжал стоять, нацелив на меня оружие, я даже подумал, а не остолбенел ли он от шока или, может, превратился в статую — мраморную. Но нет. Присмотревшись, замечал едва заметные движения. Вот только отходить или двигаться с места он почему-то не собирался. И я, опасаясь за Михалыча, продолжал стоять, своим телом перекрывая траекторию выстрела. Что он в меня не выстрелит, был уверен. Я — пленный, то есть принадлежу истинно живым, никаких агрессивных действий не предпринимал, в отличие от Михалыча и вот клон завис. Всё-таки надо добавлять больше интеллекта исполнителям. Взял бы и оттолкнул меня, ну или ударил. Но в своих рассуждениях я ошибся…

— Смотри! Дорогу перекрыли! — воскликнул Михалыч. Я стоял вполоборота и толком не видел, что творится по пути следования. Повернул голову и мурашки побежали по телу. Клон, оказывается, связался со своим начальством, доложил о происшествии и надо было ему докладывать, что я произнёс фразу на их языке⁈ Ведь догадаться было нетрудно, что встречали именно меня. Группа из двенадцати клонов-солдат во главе с кем-то, видимо, старшим. Его форма немного отличалась от остальных. Другая расцветка и замысловатые нашивки на рукаве, но это был тоже клон. Видимо, более высокого ранга, чем все остальные. Для заурядного происшествия, возможно расценённого как нападение или угрозу жизни солдату-клону, такое охранение излишне. Значит, ждут меня.

Не поворачиваясь к Михалычу, говорю:

— Когда будешь открывать ящики, что в салоне, делай это один. Думаю, поймёшь, что делать… — едва успел сквозь зубы прошептать, как ожил клон-солдат. Он отшагнул вбок и стволом оружия с силой подтолкнул меня к выходу.

— А-а… — пробормотал Михалыч, но я его прервал.

— Открой дверь, а то мне рёбра переломают, — ответил, вновь не поворачиваясь к водителю. Смысл сказанных слов клон не понимал, и я надеялся, что он думает, что я обращаюсь к нему, а не к случайному напарнику.

Через мгновение дверь отворилась, и я шагнул наружу. Меня ждали. Группа клонов выстроилась грамотно, перекрыв не только все вектора прорыва, но и тут же трое заскочили внутрь гигробуса, взяв на прицел Михалыча.

Сделал пару шагов по направлению к старшему группы. Он стоял чуть позади под прикрытием рядовых солдат-клонов. Но не успел пройти и пары шагов, как ряды сплотились, и я оказался в коробочке, зажатый со всех сторон.

Плотным строем мы двинулись по дороге. Клоны-солдаты примерно моего роста, но надетое снаряжение и шлем мешали обзору. Я пытался выглянуть из-за плеч и сориентироваться, куда меня ведут, но каждую мою попытку замедлиться или на ходу подпрыгнуть, пресекали всё более сжимая ряды.

Мне вспомнились последние часы жизни Глена. Примерно так же в тот последний день меня вели на суд. Даже находясь под действием препаратов, подавляющих личность, в тот раз я мог наделать шуму — перебить охрану, но… зачем. А сейчас у меня не было ни единого шанса что-либо предпринять. Плечом к плечу справа и слева солдат-клон, спереди и сзади трое в ряд, не отрываются и не отстают более чем на полшага. И это только ближний круг охранения, а второе кольцо держится всего в одном шаге, готовые применить оружие.

«М-да, попал!», — размышлял доро́гой. Вели меня довольно долго и было время подумать. — «Зачем только завёл разговор на анторском языке??? Или это не из-за этого, тогда почему столько внимания моей персоне? Что тайник в гигробусе не обнаружили, я уверен. По крайней мере, до того момента, как нас остановили. Может, когда вышел из леса, попал в объективы следящих камер, но тогда меня бы сразу, на месте устранили».

От неожиданной остановки уткнулся носом в впереди идущего клона-анторса, но тот никак не отреагировал на мои выкрутасы. Прислушался, так как всё равно ничего не видел. Слишком плотно окружили меня и отчётливо различил звуки движущих машин и работающих механизмов. И только подняв голову вверх, заметил, что прям рядом, буквально в сотне метров от нашей небольшой группы возвышается монструозное сооружение, как подсказала память Глена — стационарный завод по добыче и переработке ресурсов. На моё удивление, сознание, как моё, так и капитана спокойно восприняло, что меня так легко взяли в плен. А ведь были случаи, когда память хоска просто кричала об опасности с требованием немедленно покинуть территорию, бежать без оглядки и как можно дальше. Но сейчас капитан спокойно взирал на происходящее. Его уверенность и рассудительность передалась и мне.

«Странно, — отчего-то подумалось, — почему хоск со мной не говорит, не слышу его голоса, ну или как может подать сигнал о своём существовании второе „Я“?»…

От неожиданного толчка в спину пришёл в себя. Те, кто стоял впереди, расступились и меня, в образованный живой коридор из непонятно откуда взявшегося такого большого количества солдат-клонов, «приглашали» идти дальше самому к открытой аппарели гигантского инопланетного сооружения.

Сделал шаг, и оглядывая плотный, длинный строй солдат-клонов, непроизвольно хмыкнул:

— Уважают.

Шёл, не торопясь, высоко подняв голову. И не из-за обуреваемого гордыней, а старался как можно больше рассмотреть и запомнить особенности строения внешней обшивки сооружения, расположение шлюзовых камер, понять предназначение непонятных на первый взгляд выступающих надстроек. А когда прямо по ходу движения, на высоте полсотни метров, стала открываться створка, я чуть сбавил шаг и через несколько секунд увидел, что оттуда вылетает истребитель анторсов. Знакомый хищный силуэт, что приходилось видеть, бесшумно выплыл из шлюзовой камеры или, скорее всего, ангара и резко, с ускорением ушёл вверх. Пришлось даже задрать голову, но меня тут же настойчиво подтолкнули.