Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Двумя днями позже, дождливым утром, в четверг похоронили миссис Харрис и Элли. После службы в маленькой церкви мы с Сэмом поехали на кладбище. Когда начали засыпать могилу, священник закрыл библию и произнес потрясающие слова. Высокий негр замер на краю могилы, дождь мочил обнаженную голову. Том по-прежнему находился в больнице, едва ли его выпишут скоро.

— О Господи! — вскричал священник. — Взгляни вниз на нас, своих детей, которые взывают к тебе, чтобы ты дал нам силу, понимание и надежду...

Следующие несколько дней эти слова не выходили у меня из головы. В них было столько смысла!..

Надежда... Что бы с нами было, если бы мы не надеялись?

Интерлюдия

Рут

«Странно, — думал Мартин. — Что бы ни говорил Джерри, он все равно не знает Фрэнки. Еще более странно то, что все мы думаем о нем по-разному. Интересно, кто прав? Вполне вероятно, что никто. Не знаю. Может, Рут лучше всех знала Фрэнки. Она первая увидела...»

Его мысли прервал Джерри, который спросил, не хочет ли он выпить? Мартин откинулся на спинку стула и наблюдал, как Джерри смешивает коктейли. Когда он повернулся, то заметил, что на него смотрит Джанет. Она улыбнулась, и он нежно улыбнулся в ответ. Старые друзья... думаешь, что знаешь их, но каждую минуту открываются все новые грани их характеров.

Он взял у Джерри стакан и медленно выпил коктейль, наслаждаясь ночной дымчатостью отличного скотча и легким покалыванием в носу газированной воды.

— Интересно, что думала о нем Рут? — спросила у Мартина Джанет. Она поставила стакан на стол и закурила.

— Странно, — задумчиво произнес Мартин Кэбелл. — Я только что тоже подумал о ней.

Кажется, Рут первая из нас увидела настоящего Фрэнки Кейна. Она поняла его с первой встречи, с того дня, когда я привел его к нам. Рут невзлюбила Фрэнки с первого взгляда и слегка побаивалась его.

Помню, сестра подошла ко мне, когда я был один, и озадаченно сказала: «Он абсолютно не похож на мальчишку, совсем взрослый мужчина. Когда он смотрит, кажется, что тебе много лет и что он видит тебя насквозь».

Бедная Рут! По-своему он оказал на нее большее влияние, чем на всех нас. Она была на несколько лет старше нас и намного взрослее, чем мы думали. Прошло много лет, и она рассказала мне о Фрэнки.

Помните, у нас летом работала девушка. Кажется, ее звали Джули. Впрочем, это неважно. Ей было около двадцати, и у нее был очень сексуальный вид. Фрэнки увидел ее и, наверное, попал «под действие женских чар», как говорят поэты.

В тот вечер он преподал мне урок бокса и поставил фингал, и Рут здорово разозлилась на него. Она закатила ему скандал, но, как только закрылась за ним дверь, сразу одумалась. «Ведь он сирота, — думала она. — И у него, наверное, нет друзей». Рут зашла ко мне узнать, как у меня дела, и мы немного поболтали.

Позже она пошла на кухню за водой. Открыла кран, и вдруг ей показалось, что она слышит какие-то звуки в комнате Джули. Рут подошла к двери. Она думала, что Джули еще не спит и что они немного поболтают. Но когда она взялась за дверную ручку, то услышала мужской голос.

Рут испугалась и выбежала из кухни. Сначала она не собиралась подсматривать. В маленьком коридоре висело зеркало, в котором отражалась кухня. Рут увидела, как дверь из комнаты Джули немного приоткрылась, и Джули осторожно выглянула на кухню. Убедившись, что там никого нет, она вышла. За ней последовал Фрэнсис.

Джули выпустила его через черный ход, и у двери поцеловала. Рут поняла, что это не детские забавы, что это серьезно. И хотя она старалась не подглядывать, она не могла удержаться. Зеркало словно зачаровало ее. Для нее все это являлось как бы воплощением грязного секса, но она, не зная того, сама попала в ловушку.

Тогда Рут еще не могла понять, какие чувства вызывает у нее Фрэнки, Она только догадывалась, что такие же чувства к нему испытывают все остальные, и что она не успокоится, пока не выяснит, что в нем всех привлекает.

Она попыталась убедить себя, что он еще ребенок, но ум подсказывал, что Джули не увлеклась бы ребенком. Рут пришла к себе и расплакалась. Я бы назвал ее состояние в тот вечер «эмоциональным шоком». Она проворочалась всю ночь и на следующее утро встала невыспавшейся и разбитой. Рут решила как-то попытаться принизить Фрэнки в своем сознании.

Она начала постоянно придираться к нему, отпускать обидные шуточки, смеяться над его успехами. Интересно, догадывался ли Фрэнки, почему она это делает? Такие отношения между ними продолжались до тех пор, пока он однажды не поцеловал ее в школе. После этого поцелуя весь образ, который она так долго строила у себя в голове, рассыпался, как карточный домик.

Тогда Рут поняла, что Фрэнсис Кейн единственный мужчина, которого она когда-либо полюбит, поняла, что это не детское, а серьезное взрослое и честное чувство.

Спустя годы Рут пришла ко мне и все рассказала. Тогда она как раз начала работать в больнице. Помнишь, Джерри, твой отец помог ей устроиться на работу. Я тогда был интерном в «Манхэттен Дженерал». Как-то я загулял и пришел домой часа в три ночи.

В гостиной горел свет. Я пошел проверить, в чем дело, и нашел в кресле спящую Рут. Она открыла глаза и сказала: «Я только что видела Фрэнсиса».

«Какого Фрэнсиса?» — глупо переспросил я. По-моему, она даже не слышала меня. Из нее потоком потекли слова: «Ты бы не узнал его, Марти. Он так изменился. Он совсем поседел. У него усталый и разбитый вид, он голодает. Его привели в больницу, потому что он потерял сознание прямо на улице. Доктор сказал, что он не ел много дней».

«Подожди, Рут, минуту, — остановил я сестру. — Помедленнее. О ком ты говоришь?»

Она изумленно посмотрела на меня, затем медленно ответила: «О Фрэнсисе Кейне».

Неожиданно я разволновался так же, как и она. «Фрэнки! — заорал я, забыв, что было три часа ночи. — Где ты его видела?»

«Я об этом тебе и говорю. Я видела его вечером в больнице».

«Что он сказал? — возбужденно спросил я. — Он тебя узнал?»

«Нет! — разрыдалась Рут. — Он стал врать, что не знает меня. Отрицал все даже после того, как я призналась ему в любви».

Это оказалось для меня последним ударом, и я рухнул на диван.

«Ты что сделала?» — Мне все еще казалось, что у меня слуховые галлюцинации.

Рут перестала плакать и спокойно посмотрела на меня. «Я сказала, что любила его и что он однажды поцеловал меня в школьном коридоре. Он пошутил, что такое бы никогда не забыл. Тогда я пригрозила привести тебя, сказала, что, вероятно, у него амнезия, и он ничего не может вспомнить, хотя глубоко внутри я не сомневалась, что он все помнит, что он воздвиг вокруг себя высокую стену, повесил на ней строгое объявление: „Посторонним вход воспрещен“ и отгородился от внешнего мира. Последние сомнения я потеряла, когда вспомнила, как в детстве при насмешках его глаза затуманивались и между нами внезапно возникала невидимая стена. Тогда я сразу понимала, что бессмысленно продолжать смеяться над ним, что ни одно мое слово не проникнет через эту стену и что я только сама себе причиню боль».

Пару минут я молча смотрел на нее, и тысячи странностей в поведении сестры начали выстраиваться в стройную картину. Теперь я понимал, почему у нее не было постоянных увлечений, почему она так и не вышла замуж. Тогда Рут было почти двадцать пять. Я знал ее всю жизнь, видел почти каждый день, но только теперь начал по-настоящему узнавать собственную сестру. Смешно. Хотя, с другой стороны, мы даже сами о себе знаем так мало, что нет ничего удивительного в том, что мы начинаем узнавать Друг друга только после того, как проживем вместе двадцать пять лет. «Утром же поедем и поговорим с ним», — заявил я. «Бесполезно, — легко покачала головой Рут. — Его там не будет. Я прочитала это у него на лице».

«Тогда поехали прямо сейчас!» — Я вскочил. Она дотронулась до моей руки и посмотрела на меня. «Нет, Мартин, мы сейчас никуда не поедем, — мягко проговорила Рут. — Если мы сейчас туда поедем, он никогда нас не простят. Единственное, что у Фрэнки было всю жизнь, это гордость. Если отнять у него гордость, то можно навеки распрощаться с ним. Он уже никогда не станет тем Фрэнки, которого мы знали. Надо позволить ему, как всегда, выпутываться самому». «А как же ты?»

1378
{"b":"642073","o":1}