— Нет, не пролезу, — выдохнул, осматривая слишком узкий для взрослого человека технический лаз. — Кабеля, трубы, здесь и ребёнок не поместится. Хреново… — резко встал и, замер. Буквально в паре метров от меня различил едва заметную дверь, но без ручек и каких-либо выступающих частей или обозначений. Если бы не разрушил фальш-панель, то не обратил внимания на слабо заметное цветовое различие. У анторсов другое зрение и слишком малые для человеческого взгляда различия в цветовой гамме для них легко различимы, но уловить отличия в каких-то полтона для меня, не знающего, что искать, оказалось затруднительно. Если бы не знал, так бы и прошёл мимо, не обратив внимание.
Толкнул дверь. Не поддаётся.
— Да открывайся, уже!!! — не выдержал, тихо выругался. Сзади настойчиво, но почему-то слишком медленно приближался шум топота ног. И тут дверь поддалась, но не внутрь, а наружу. Я отпрянул вбок и приготовился к бою. И не напрасно. Сначала показался ствол оружия, потом сам клон-солдат.
«Ах, вот почему не атаковали⁈ Ждали, пока вторая группа займёт позиции. Поэтому и выжидали, а сейчас, когда группа прибыла, начали действовать».
Ждать, пока клон-солдат осмотрится и займёт позицию, не стал, а открыл огонь на поражение, прошивая хлипкую стену двери, стреляя вслепую. Не думаю, что одного-единственного солдата послали по мою душу, так что стрелял длинной очередью, увеличив мощность оружия до среднего значения. Этого хватило. Заряд винтовки насквозь прошивал хлипкую дверь, не оставляя шансов тем, кто находился за ней. Мгновение выждал и с перекатом выбрался из-за укрытия. Выстрелов в мою сторону не последовало, а я оказался с противоположной стороны, где не мешала обзору открытая дверь. Заглянул внутрь, шестеро солдат-клонов и один истинно живой лежали вповалку. С такого расстояния заряд прошивал насквозь не только стену, но и тела. Произвёл контроль, одновременно осматривая погибших. Заряд у моей винтовки полный, но может, что ещё удастся прихватить в качестве трофеев. Заморачиваться и отсекать «ключ» для открытия дверей не стал, времени не было, хотя знал, что использованный раз идентификатор второй раз не использовать. Но время поджимало. Забрал у одного из солдат-клонов подсумок, не знаю, что там может быть, но не поленился. Ещё забрал клинок у истинно живого, так, на всякий случай и двинулся по лестнице вверх, по пути осматривая трофей. Внутри сумки оказались гранаты. Маркировка неизвестная, но логично предположил, что не наступательную или кумулятивную гранату они с собой взяли. Вероятней всего, газ какой или свето-шумовая. Можно было проверить, подложив под труп, но не стал терять время. Нужно как можно быстрее подняться вверх. По моим подсчётам, примерно через несколько этажей должны начинаться лётные палубы.
«Странно, — стоял возле такой же двери, но на три пролёта выше. — Страхующую группу не послали, за мной погони нет». Только подумал, как снизу послышались быстрые шаги.
Толкнул дверь — не поддалась, а шаги приближались. Достал из подсумка одну гранату и, недолго разбираясь в особенностях конструкции, благо память Глена знала инопланетное оружие, кинул вниз. Хорошо, что прижался к противоположной стене и открыл рот, прикрыв глаза. Мощная световая вспышка озарила ограниченное пространство, что на мгновение потерял ориентацию от яркого света, а звуковая волна толкнула, вжав в стену. Но был и положительный момент. Дверь, что не поддавалась моим усилиям — открылась. Проверять, что происходит внизу, не стал. Солдат-клоны в шлемах и, скорее всего, им свето-шумовой заряд нанёс минимум повреждений, но вот истинно живой, что ими командовал, должен был получить если не смертельные травмы, то, по крайней мере, на длительное время дезориентирован.
Врываюсь перекатом в открытую дверь и тут же отползаю в сторону, уходя с линии открытия огня. Не оставаясь на одном месте, перемещаюсь к стене, сужая сектор поражения и не зря. Только занял позицию для открытия огня с колена, как в дверном проёме показались солдат-клоны. Первый, что показался, тут же нырнул обратно, видно почувствовал, что ещё мгновение и открыл бы огонь на поражение, но сообразил своей «тупой» башкой, что нельзя лезть напролом. Мгновения стали тягучими, ожидая противника, боковым зрением осматриваюсь. Большой ангар, и в нём практически никого, только вдалеке, метрах в двухстах, поражаюсь грандиозности помещения, находится группа анторсов. Они в панике бежали удаляясь. Щелчок с оттенком металлического скрежета и слабое шуршание по металло-бетонному полу заставляет сосредоточиться на преследователях. Одна граната, вторая словно в замедленной съёмке катится мимо меня и, едва успеваю броситься через левое плечо на пол, вжавшись в поверхность, как происходит сильный взрыв. Не такой мощный, как в меньшем объёме пространства, когда я кидал гранату вниз по лестнице, но и этого мне хватило, чтобы на мгновение потерять ориентацию. Чувствую, из ушей потекла кровь. Глаза слезятся, но пересиливаю себя. Переворачиваюсь набок и открываю огонь из положения лёжа. Точно взять в прицел цели нет физической возможности, стреляю наугад, в вероятный сектор проникновения длинной очередью, а когда зрение проясняется и сознание немного приходит в норму, понимаю, что продолжаю жать спусковой крючок, но оружие не восприимчиво к нажатию на спусковой крючок.
— Заряд кончился, — сплёвываю сгусток крови. Меня довольно сильно приложило. Хорошо, что военная форма истинно живого, имеет определённую степень защиты от нелетального оружия.
С трудом поднимаюсь на ноги. Возле дверей трупы. В том числе и истинно живого. Он, как понял после закидывания гранат одним из первых пошёл на штурм. Думал, что возьмёт меня тёпленьким, дезориентированным, но вот как всё получилось. Подхожу к ближайшему телу. Забираю его оружие, осматриваю. Заряд на четыре пятых полный. Нормально. В ушах до сих пор звенит, мозги работают, словно прыгающие шестерёнки, никак не успокоятся. Каждое движение отдаётся болью, думать, работать мозгами совсем не хочется, но заставляю себя. Окидываю взглядом лётную палубу. А что это именно она, сомнений при внимательном осмотре не осталось. Пустые, размеченные светящейся краской места для стоянок летательных аппаратов. И вдалеке, в полусотне метров подсоединённый к толстому кабелю одиноко стоит истребитель. Иду к нему. После сигнала тревоги, техника, что готова к взлёту, была поднята с палубы на боевое дежурство. И обслуживающий персонал покинул ангар, а кто не успел, тот спешно бежал, заметив нездоровую со стрельбой активность. Их не осуждаю и не оправдываю. Мне проще. Осторожно, ожидая засады, подхожу к истребителю. Бегло осматриваю его. Вроде цел. С помощью какой-то матери отсоединяю толстый кабель и бросаю его на пол и тут же бегу в кабину. Провожу предполётную подготовку и замечаю, что топлива всего-то ничего. На пару десятков минут полёта. Истребитель, как понял, стоял на заправке и баки, или аккумуляторы, не знаю, что у него там, пусты. Непривычный для человеческого глаза прибор указывает на минимальный запас энергии. Чертыхаюсь, но делать нечего. Больше поблизости ни одного летательного аппарата нет и самое неприятное, в этот самый момент, когда понимаю, что мне на нём не улететь и на десяток километров, начинают открываться створки лётной палубы.
— Двигатели на форсаж, — приказываю себе. Другого случая покинуть этот корабль-завод может и не представиться и пусть улечу недалеко, но оставаться в кабине, когда внутрь ангара залетает другой истребитель, а, может, и не один — однозначно означает смерть.
Короткий разбег, слегка выравниваю курс, чтобы не прям по центру вылетать из ангара, а чуть принимаю вправо, хоть как-то усложнить жизнь врагу, если тот меня берёт на прицел. Взлёт. Шасси или что там у истребителя, отрываются от поверхности и когда нос истребителя пересекает линию ангара, мощный толчок придаёт горизонтальное ускорение.
Перед тем как потерять сознание, замечаю на приборах визуального обзора что сзади в ангаре где только что находился, бушует пламя…
