«Нет. Высоко забрался, не вижу никого. Ветви мешают».

«По-моему, кто-то из «демонят» совсем рядом. Чую недоброе. Если не ошибаюсь, иди один. Не выдавай себя. Я их уведу».

Я притаился на вершине дерева. До площадки, на которой начинается тропинка – рукой подать, только прыгнуть. С моей ловкостью не составит труда, но тогда, в случае если Крон не ошибается, и вокруг ходят «демонята», о тропинке узнает и противник. Приходится, притаиться и ждать, когда станет ясно, кто бродит вокруг лагеря в предрассветные часы.

«Это Рогнулис и Маерон2. Я их уведу. Сиди тихо! Иди сам. Жду в Гунохах», – пришло сообщение от Крона.

Гулкий шум потревожил тишину утра. Треск сучьев, рёв боевого пета. Крон4 вышел из засады и, направив боевого пета на противника, бросился бежать, уводя за собой «демонят»… Звуки битвы постепенно затихали. В групповом чате видно, что Крон4 жив, но уровень здоровья рывками сползает в красную зону. Подождав несколько минут, я приловчился и сверху спрыгнул на площадку сквозь ветви деревьев.

«Повезло! Не сорвался. Скорее, вперёд, как можно дальше!»

Тропинка, петляя, привела к входу в пещеру, куда не раздумывая зашёл. Призвав Пупса, я за боевым петом пошёл по пещере. Поворотов, отворотов на удивление не было. Идти приходилось только вперёд. Изредка, получал системные сообщения о поверженных мобах, но отвлекаться на них не стал. Пупс, хотя и терял уровень жизни, но могучей махиной продвигался вперёд, успевая восстанавливаться до следующей схватки, не оставляя шанса выжить находящимся перед его мордочкой противникам.

Вдруг Пупс замер, повертелся и повернулся к хозяину. Посмотрев вперёд, понял, что дальше питомец не пройдёт. Коридор сужался.

– Ну, что ж, Пупс, дальше пойду один. Ты не скучай, там, в свистульке.

Пупс тихо зарычал, оскалив зубы. Его мордочка в свете магических светлячков выглядела обиженной и недовольной.

– Прости, Пупсик, нечасто призывать приходится, но… обещаю, как вернёмся домой, выпущу тебя погулять, где-нибудь на полянке…

Чем дальше, тем коридор становился у́же. Виднелись следы завалов. Местами приходилось разбирать свалившуюся породу и протискиваться дальше.

«Ничего, прорвёмся. Это же игра, а не реальность, чай не задохнусь», – думал, в очередной раз, рискуя, протискиваясь в разобранный завал.

Впереди забрезжил свет. Выход! Работая руками, загребая, отгребая остатки породы, я выбрался наружу. Нависшее солнце клонилось к закату, а вокруг сугробы и столько снега, сколько раньше не видывал! Активировав свиток обогрева, двинулся в путь. Но куда идти, кругом заметено, тропинка обрывается, утопая в сугробах. Не пройдя и нескольких метров, остановился. Смеркалось. Ночная темнота подозрительно быстро опустилась, захватив солнечный свет в свои объятия. Кое-как обустроившись на ночлег, применив магию земли, расположился в снежной землянке.

Ветер снаружи обдувал обжигающим холодом, поднялась вьюга. Я лежал внутри созданного подобия и́глу73. Чат прекратил работать, как только вошёл в пещеру. Как дела у Крон4, соклановцев, узнать не удавалось, оставалось только размышлять. Временами, проваливаясь в сон, видел, как хожу по цветущей поляне среди бурной растительности, любуюсь многообразием и причудливыми формами цветущих бутонов. Иногда казалось, что впереди тускло мерцает огонёк, который то появляется, то пропадает вдалеке. Избавившись от наваждения сна, вылез из укрытия осмотреться, нет ли кого по близости из агрессивных мобов, или того хуже – «демонят». Вдалеке замигал огонёк, манящий своим изменчивым мерцанием.

«Надо идти. Днём не найду. Свитки закончились, ещё день-другой и околею тут», – подумав, направился в путь, проваливаясь по пояс в сугробах.

Идти тяжело. Ни выносливость, ни сила или прокаченная ловкость не помогали. Оставалось надеяться на преимущества статуса «постоянщик», позволяющие использовать непрописанные в характеристиках показатели, такие как: сила воли, стойкость духа, долг, честь.

Забрезжил рассвет. Солнце постепенно отвоёвывало у тьмы остатки ночного безмолвия. Огонёк, мерцавший вдалеке, исчез, сливший с утренним светом. Отчаявшись, продолжал ползти по направлению, где видел манящий свет. Впереди, чуть правее от выбранного направления, увидел избушку, точь в точь, как во снах, покрытую снегом почти по самую крышу.

«Дошёл!», – выдохнул я, разгребая остатки снега от двери.

Для приличия постучал. Никто не ответил. Вошёл. В сенях никого. Отряхнувшись, перевёл дух и открыл дверь в горницу.

Тусклый магический светлячок освещал комнату. Пройдя вглубь, увидел кровать, заваленную одеялами, подушками, на которой с закрытыми глазами полулежал старик. Осмотрелся. В помещении холодно. Печь, занимавшая треть горницы, остыла и больше никого – ни души. Тихо приблизившись к старику, пристально посмотрел на лежавшего под грудой одеял. Появилась подсказка: «Пророк-Отшельник». Подойдя, попробовал разбудить, но не получилось. Присел на стул, стоявший возле обеденного стола, задумался. Неужели поздно, что в таких случаях делать, я не знал. Свиток обогрева перестал действовать, становилось холодно. Я поднялся, подошёл к печи. Осмотрел её, нашёл в сенях дрова, принялся разводить огонь. Долго не получалось, но с десятой попытки дрова занялись огнём. Печь постепенно прогревалась, передавая жар помещению.

– Дошёл, значит, – тихий голос прервал размышления о том, что делать дальше. Посмотрел в угол, где стояла кровать. Увидел старика, лежащего с открытыми глазами и смотрящего прямо на меня.

– Дошёл, – ответил, не найдя ничего подходящего для ответа.

– Молодец, надеюсь, не всё потеряно. Слаб стал. Сил совсем нет противостоять Демону. Присядь, переведи дух, дел предстоит много.

Я смотрел на Пророка, одно из воплощений Системы, и не понимал, чем могу помочь.

– Знаю, что не по своей воле пришёл ты в мой Мир, но от тебя, иномирянин, зависит его будущее, – туманными фразами продолжал Пророк, – пришло время определиться, кем или чем станет Мир, называемый вами Системой. Пути всего два, которые сейчас ведут борьбу между собой за дальнейшее существование. Мир вокруг меняется, перестаёт быть той игрой, о которой, наверно, читал или слышал рассказы друзей.

– Меняется.

– Это нормальный процесс взросления, становления. Через него прошли все… Системы, если говорить понятливее, – с трудом говорил Пророк.

– Ничего не понимаю.

– Ты, пришедший в мой Мир не по своей воле, стал тем катализатором, который породил процессы моего взросления. Хотя их не избежать, но всё равно тяжело приходится. Астарот, это часть меня как единой Системы, другая часть – Пророк, с который ведёшь беседу. Две ипостаси сейчас борются между собой и чья сторона возьмёт верх, воплощением того и станет Мир, названный вами Системой.

– М-да. То есть этот Мир превратится в пышущую жаром лавовую пустыню? – удивлённо спросил, вспомнив скудные описания локации, где находится Астарот.

– Да, – сухо ответил Пророк.

– А как же «постоянщики», которые не могут выйти из проекта?

– Проект станет для них посмертным адом, а они развлечением для Демона.

– Этого нельзя допустить! – встрепенулся, поднясь из-за стола. Тревога не только за себя, а за сына, за ЛовушкуЗары, с которой тот не расставался с памятной встречи в порту. За друга гнома и многих тех, которых не знал или не помнил, переполняла всё существо.

– Нельзя… но я, ты… Пока слабы, противостоять Астароту. Вы разобщены, хотя имеете цель, но нет единого центра, вокруг которого возможно сплотиться.

– А как же РадоМир?

– РадоМиром движет гордыня, жажда быть первым во всём. Не замечает, что первоначально необходимо познать себя. Очистить мысли от скверны, а затем, своим примером учить других… Устал я. Отдохну немного, – старик замолчал, закрыл глаза.

– Может вам приготовить покушать, у меня есть с собой! Зелья всякие, хотя и немного, но…

– Не надо. Поддерживай огонь в печи. Холодно, – не открывая глаз, ответил Пророк, больше похожий на немощного, больного старика.