– А ты должен шевелить булками в два раз быстрее остальных, сопляк. Сегодня у тебя смена в прачечной!

Надзиратель вытолкнул Петра в коридор, пнул под зад и злобно оскалился. Мальчик устоял на ногах, поморщился от боли, сжал кулаки, но, не оборачиваясь, пошел вперед. Петр научился терпеть и показывать смирение. Вначале он огрызался, но его несколько раз так сильно избили, что теперь мальчик прятал свою злобу глубоко-глубоко, и ждал подходящего момента, чтобы ее выместить.

Но сегодня день у сына президента не задался с самого утра, так как по пути в прачечную он столкнулся со своим злейшим врагом Александром Черновым.

– Стоять, – главарь схватил подростка за шею и прижал к стене. Петр ударился затылком и почувствовал, как в глазах на мгновение все потемнело. Александр сдавил ему горло и процедил сквозь зубы:

– Я смотрю, ты стал разговорчивым в последнее время. Кого ты там собираешься перерезать как собак?

Мальчик молчал и смотрел в сторону. Он понял, что его сдали. В последние дни, наблюдая за тем, как дисциплина в хунте расшатывается, Петр пытался подговорить нескольких людей к перевороту. И кто-то из них все рассказал Чернову.

– Я слышу и знаю всё, что ты говоришь и думаешь. Я могу убить тебя прямо сейчас. Или еще лучше – превращу твою жизнь в такой ад, что ты будешь умолять меня о смерти. У волчонка выросли зубы, но я их тебе выбью, – с этими словами главарь отвесил подростку звонкую пощечину.

Из носа потекла кровь, мальчик зажал его ладонью. Он уже привык к побоям и понимал, что чем меньше скажет, тем меньше его будут бить.

Александр с довольной миной, глядя на то, как страдает сын его врага, добавил:

– Сегодня тебе на ногу привяжут цепь, и ты будешь спать там, где работаешь. Я и так слишком много тебе позволял. Пошел отсюда!

Петр, шмыгая носом, зашагал в прачечную. Все его мысли с того самого дня когда изгнали отца, были связаны только с местью. Внутри подростка бурлил котел ярости, но лицо его оставалось спокойным и даже флегматичным.

Мальчик понял, что у Александра есть свои осведомители даже среди пленников. Никому нельзя было доверять. Теперь приходилось рассчитывать только на себя. Сын президента придумал простой до безобразия план: убить кухонным ножом одного из солдат, забрать его оружие и перебить остальных, благо врагов было не так уж и много. Он все же надеялся, что когда дело дойдет до заварухи, остальные пленники придут к нему на помощь.

«Лучше умереть, чем жить так дальше», – твердо решил про себя Корнилов-младший. Он дошел до отсека с прачечной. Там уже работала Любовь Сергеевна, вдова одного из офицеров, которого расстреляли после переворота. Женщина сортировала грязное белье и раскладывала его по стиральным машинам. Она заметила мальчика, слегка улыбнулась, но тут же ее лицо вновь приняло грустное выражение:

– А, Петя, привет. Тебя ко мне прислали?

– Да. И пообещали, что я тут ночевать остановись с цепью на ноге.

– Совсем озверели, сволочи, – почти беззвучно прошептала Любовь Сергеевна и с жалостью посмотрела на подростка.

Тем временем Чернов прогуливался по своим владениям. Он приблизился к запасному эвакуационному выходу, через который изгнали Льва Николаевича и остановился. На посту никого не было. Лицо Александра скривилось в недовольной гримасе:

– Раздолбаи. Надо спросить с Матвеева, что тут за бардак он развел.

Бывший капитан ФСБ Богдан Матвеев, которого все называли Десятый, считался теперь в убежище главой службы безопасности и министром обороны одновременно. Чернов быстрым шагом направился по коридору в поисках своей «правой руки» и вскоре нашел Десятого в тренажерном зале. Тот занимался в компании еще двух бойцов.

– Доброе утро, а почему у нас четвертый пост без охраны? – хмуро спросил Александр.

– Че? Какой пост? А, туннель эвакуационный? Да я парней только что снял оттуда, чтобы подстраховали меня – видишь, жим делаю.

– Меня бы позвал, – новый «президент» недовольно скрестил руки на груди.

– Не-не, Саша, смотри, с каким я весом работаю, тут подготовленный человек для страховки нужен, – усмехнулся капитан.

Бойцы в это время с ленцой занимались на тренажерах и дружно заржали, покосившись на субтильного лидера, который был не самой атлетичной комплекции.

У Чернова резко покраснела шея – знак того, что он вот-вот мог выйти из себя. Глава хунты проигнорировал смех и уставился на Десятого:

– Я на поверхность хочу подняться, ты со мной.

Богдан пожал могучими плечами:

– Что ты там забыл?

– Замеры кое-какие сделать хочу, ну и так осмотреться, пошли.

– Не, я не могу, только разогрелся, давай после тренировки.

Чернова явно не устраивало такое отношение к нему, особенно при свидетелях, но он сдерживался, чтобы не накалять ситуацию:

– Мне не срочно. Ты через сколько закончишь?

– Ну…, – Десятый поднял глаза в потолок, – часа два, наверное, с железом. Потом немного с грушей поработаю, душ, сауна, то да сё, а там и обед скоро.

– Вот перед обедом и сделаем вылазку, аппетит заодно нагуляешь. Я у себя буду, зайдешь.

– Вдвоем поднимемся?

– Да, – Александр развернулся и вышел из спортзала.

Нужно было продумать план дальнейших действий. Радость от того, что он теперь главный, быстро прошла, когда бойцы почувствовали свою безнаказанность.

Лев Николаевич пользовался большим авторитетом, обладал солидным окружением и поддерживал дисциплину до переворота. А вот к Чернову отношение у военных было совсем другим. Они считали Александра кабинетной крысой, белым воротничком из администрации президента, который совсем не тянул на роль военного лидера. Чернов понимал, что только благодаря поддержке Десятого он еще оставался на вершине иерархии этого маленького запуганного общества. Да и вообще оставался жив. Но с каждым днем Александр становился всё менее уверенным в надежности своей «правой руки».

Через несколько часов бывший капитан ФСБ постучался в комнату Чернова. Лидер хунты вальяжно сидел в кресле и смотрел футбол.

– Кто играет, какой счет? – с вялым интересом спросил Матвеев. Он не понимал, какой смыл пересматривать старые игры.

– Финал Лиги Чемпионов 28-го года, Ливерпуль – Барселона, уникальный матч.

– Почему?

– Это первый финал лиги чемпионов по новым правилам. А все, что случается в первый раз, навсегда остается в истории.

Чернов любил футбол, но не был фанатом какой-то конкретной команды. Он любил сам футбол. Александр симпатизировал нескольким клубам в разных чемпионатах. Когда предоставлялась возможность, то летал в Европу, чтобы посмотреть топовые матчи на стадионе, а потом пересматривал дома на огромной видеостене, анализируя отдельные моменты.

В 2027 году в футбольном мире состоялась настоящая революция. Новый президент ФИФА голландец Харберт Ван Дер Пален изменил фундаментальные правила игры, расколов футбольную общественность на два лагеря – сторонников и противников реформ.

Время тайма сократилось на десять минут, в одной команде теперь выходило восемь игроков плюс вратарь. Само поле также стало чуть меньше, но не значительно. Появилось гораздо больше пространства для футболистов, оборонительным командам стало сложнее «парковать автобус». Игра стала зрелищнее и динамичнее. Вырос процент ударов по воротам, число обводок и реализация: матчи, в которых забивались по четыре-пять мячей, стали обычным явлением. Теперь разрешалось делать до четырех замен, и тренер, при желании, мог обновить пол состава, чтобы взвинтить темп и переломить ход встречи в концовке. Изменился подход к тренировкам, физической подготовке, стали нарабатываться новые тактические схемы. Плюсы и минусы реформ обсуждались бесконечно, еще больше усиливая ажиотаж вокруг и так самой популярной игры на планете.

Ван Дер Пален настоял на уменьшении роли полевого судьи. Когда в матче случалась пауза – секундомер останавливался как в хоккее, и такое понятие как «добавленное судьёй время» ушло в историю. Теперь играли два тайма по 35 чистых минут.