По небу тянулись хмурые низкие тучи, каждая из которых грозила разразиться проливным дождем.

– Вот и лето прошло, погодка нас не балует, – крикнул профессор.

Ветер свистел в ушах, но Таня смогла его расслышать. Девочка кивнула, ежась от холода. Додж молча дрожал в своей корзине. Небо на горизонте темнело и не предвещало ничего хорошего.

«Нужно найти укрытие, и, по возможности, другой транспорт, заряда уже немного осталось, а ехать еще далеко», – размышлял ученый. Мощный порыв бокового ветра, налетевший на путников, чуть перевернул электробайк. Хаимович с трудом сумел удержать руль:

– Ну, это уже никуда не годится, нелетная сегодня погодка, надо где-то пересидеть.

По обе стороны дороги тянулся однообразный пейзаж полей и небольших лесков. Вскоре профессор сбавил ход и насторожился. Впереди на обочине стояла машина с открытым капотом. Но что хуже всего – вокруг нее двигались люди. Увидев приближающийся мотоцикл, они стали оживленно переговариваться.

Альберт Борисович с удовольствием бы проехал мимо незнакомцев, но один из них выбежал на середину дороги, размахивая руками. Профессор остановился метрах в двадцати от машины, взял в правую руку пистолет и демонстративно положил его на руль байка. Затем кивком головы предложил мужику подойти самому, давая понять, что ближе он подъезжать не намерен.

Незнакомцы переглянулись и медленно, но немного напряженно стали приближаться. Первый – тот, что махал руками – был невысокого роста, с узким лицом и маленьким подбородком. На его лбу краснела свежая ссадина. На вид парню было лет тридцать пять, он шел в оранжевой куртке дорожного рабочего поверх темно-синего спортивного костюма. Его приятель выглядел здоровее, выше и на вид немного старше. Крупные челюсти, большой лоб, маленькие глаза, толстая шея, массивная фигура и слегка косолапая походка делали его похожим на медведя, одетого в человеческий наряд. На здоровяке были резиновые сапоги, черные джинсы и коричневый свитер со светлыми снежинками.

Хаимович заметил колючий цепкий взгляд незнакомцев. Они внимательно и оценивающе рассматривали его, Таню и Доджа, который высунул морду из своей корзины. Ученый держал палец на курке, озираясь по сторонам. Профессор успел отметить про себя, что место для засады казалось не очень подходящим.

Бугай выглядел угрюмо, а вот лицо «мелкого» напротив широко растянулось в приторной улыбке и он заговорил с наигранной вежливостью:

– Добрый день хорошим людям. У нас тут с другом авария вышла, очень нужна помощь…

– Я не очень разбираюсь в технике, если честно, – холодно ответил Альберт Борисович.

– Да мы вот тоже, – усмехнулся мужичок, задержав взгляд на девочке, – но тут неподалеку наши друзья, всего километров двадцать дальше по трассе. У них есть еще одна машина, если вы поедете прямо, то увидите перекресток с новой дорогой, мы ее и строили. Двинете по ней направо и скоро заметите вагончики, вон там их и найдете. Просто передайте им, где мы находимся. И всё. Чтобы они приехали и забрали нас, вам это почти по пути.

– Вы – дорожные рабочие?

– Угу, – буркнул здоровяк, проронив единственное слово за весь разговор.

– Да, там наш, так сказать, лагерь сейчас. Мы вот за продуктами поехали в Ленинск, да заглохли что-то…, – добавил мелкий.

– Хорошо, я сообщу вашим, ждите здесь, – профессор крутанул ручку, мотоцикл сорвался с места и стал быстро удаляться.

Приятели проводили электробайк взглядом, пока тот не скрылся из виду. Затем вернулись к машине и плюхнулись в кресла. Здоровяк ударил по рулю своей пухлой ладонью.

– Говорил, что на этой колымаге далеко не уйдем. А бригадир все равно заладил: «До города близко, приедешь без жратвы – тебя первого на шашлык пущу», – кривляясь и передразнивая, проворчал бугай.

– Не ссы в трусы, Диса. Будет и на нашей улице бразильский карнавал. Как думаешь, этот очкарик доедет до пацанов?

– Не знаю, Сахар, я бы не поехал…, но мало ли дураков на свете осталось.

– Хмырь, этот на дурака не очень похож. Ладно, подождем-увидим. Все равно сейчас гроза бахнет, в тачке хоть крыша есть, – зевнул Сахар, который получил такую кликуху за слащавую улыбку. Через несколько минут заморосил дождик, и приятели поспешно закрыли двери.

Альберт Борисович дал обещание, но не планировал его выполнять. Однако непогода усиливалась, заставляя путников искать убежище. Первые капли упали с неба как раз в тот момент, когда электробайк подъехал к перекрестку старой и новой трассы. Вокруг, насколько хватал глаз, не было подходящего убежища. Профессор вспомнил как «мелкий» говорил про вагончики и решил рискнуть, надеясь на свой пистолет и зубы Доджа.

Недостроенное новое шоссе переходило в грунтовую дорогу, на обочине которой стояло несколько быстровозводимых домиков. В таких строениях жили рабочие, трудившиеся вахтовым методом. Тут же поблизости застыл неподвижный трактор, несколько грязных самосвалов и тяжеленный каток. Когда началась эпидемия, о работягах просто забыли. Постепенно, поодиночке или небольшими группами люди стали разбегаться. Так как лагерь стоял вдалеке от больших городов, то заражение добралось до них не сразу. Когда случилось первое инфицирование, дорожники уже понимали, с чем имеют дело. Теперь их осталось только пять человек, которым уже некуда было идти.

Профессор насчитал восемь домиков, но жизнь теплилась только в одном из них – там, где из трубы поднимался дымок. Под маленьким крыльцом на корточках курил плотный лысый мужик лет сорока. Он сидел в зеленом вытянутом трико и порванной безрукавке. Человек с удивлением взглянул на подъехавших «гостей» и выпрямился.

– Привет! У ваших друзей машина сломалась, это километров тридцать отсюда в сторону Ленинск-Кузнецкого, – объявил Альберт Борисович и оглядел незнакомца. Несколько наколок синели на его крепких и волосатых по самые плечи руках. На поясе висела кобура, но не от пистолета, а от сигнальной ракетницы.

– Вон как, заглохли значит, ну ничего, выберутся… а вы как с ними пересеклись? Мимо ехали что ли?

– Сам спросил, сам ответил, – кивнул Хаимович работяге.

В этот момент дождь усиленно заморосил, и по лицу путников побежали струйки воды.

– Ага-ага, ясен-васен, – мужик выбросил в сторону бычок и суетливо стал оглядываться по сторонам, – вы бы зашли, погрелись, погода такая, что хорошая собака хозяина не выгонит.

– Мы вон там остановимся, если не против, – ученый показал на самый крайний домик и заметил, как собеседник странно прищурился, остановившись взглядом на Тане.

Работяга осклабился, сверкнув желтыми зубами:

– Не, не, братан, там у нас лазарет был. Нечего вам там ловить, а в остальных везде холодно и грязно кроме этого. Мы тут все тусим, ресурсы, так сказать, экономим…

– Ты с кем там базаришь, Кастет? Диса с Сахаром что ли вернулись? – раздался хриплый голос из-за двери.

– Не, они на трассе загорают, тачка встала… тут люди от них привет передали.

– Ну, так пусть заходят, не грибы же они, чтобы дождю радоваться, – тот, кто говорил, не спешил выходить на улицу, предпочитая оставаться в «бытовке».

Кастет, которого по имени звали Костя, вернее так почти не звали, потому что все в его окружении привыкли к кличкам, кивнул профессору, приглашая войти.

В этот момент совсем рядом блеснула мощная молния, и раздался оглушительный раскат грома. Таня вздрогнула. Даже Додж испугано гавкнул. Ливень усилился. Альберт Борисович нехотя слез с мотоцикла, отвязал собаку, взял девочку за руку и вошел в приоткрытую дверь.

В прихожей валялась грязная обувь, куски земли и глины. На крючках висела замызганная спецовка и другая одежда. Вдоль стен напротив друг друга стояли по две железных двухъярусных кровати, жилище было рассчитано на восемь человек. В дальнем конце гудела печка-буржуйка, рядом с которой лежали дрова.

Альберт Борисович и Таня давно не видели более мрачной, грязной и запущенной берлоги, даже брошенные дома в деревнях казались более уютными. Но по крайне мере тут было тепло и сухо.