Два клинка снова столкнулись, и мой меч сломался второй раз за год. То, что это произошло раньше, спасло мою шею. Его меч продолжал лететь вперёд, и я отскочил от наконечника, который пробил переднюю часть брони у груди.

— РРРРЕЕЕЕ!

Я отшатнулся от удара на пару шагов. Мой меч раскололся в рукояти, превратившись в кинжал. В этот момент над нами раздался визг дракона. Имперец, который начал свой завершающий ход, вдруг остановился и посмотрел поверх моей головы. Я этим воспользовался, чтобы прийти в себя. Дана посмотрела на разведчицу, стоявшую в двадцати метрах от неё. Они держали луки наготове.

«Вот и всё о правилах», — подумал я, ощущая, как моё тело болит, а левая рука ничего не чувствует.

— Хм, — хмыкнул Имперец, затем посмотрел на меня, бывшего вора.

— Не пугайтесь, — успокаивающе сказал я с болезненной улыбкой, наблюдая, как подросток-девушка убегает от своих друзей, чтобы подойти к нам.

— Это был дракон? — поинтересовалась Фэнаиль, стоя рядом с гораздо более высоким нерешительным Имперцем. И в этот момент Сухарь прорвался сквозь кроны деревьев, создавая отверстие для проникновения красноватого света. Дракон сделал круг над нашим лагерем и приземлился недалеко от меня.

Разведчица испугалась, а подросток, стоявшая рядом с ней, потеряла сознание и упала лицом в грязь.

— РРРРР? — Сухарь немного обиделся и подошёл ко мне. Теперь он был ростом с Семена и стоял на задних лапах. Я положил руку на его грубую чешуйчатую морду и похлопал.

— Я в порядке, приятель, — сказал я ему с усталой улыбкой и повернулся, чтобы посмотреть на ошеломлённого Имперца.

— Драконий Всадник, — прошелестел Имперец на Древнем языке, с трудом приспосабливаясь к нему. — Кровавый человек?

Сухарь повернул голову при звуке его голоса и громко фыркнул.

Затем так же громко рыгнул.

«Что бы он ни проглотил, ему было слишком больно, и он умер с криками», — подумал я.

Дракон повернул свою клиновидную голову к новичкам. Из его чешуйчатого лба торчали два чёрных рога. Он предупреждающе зарычал.

Фэнаиль сделала ещё один шаг вперёд, и Сухарь на четвереньках приблизился к ней, напоминая гигантскую летучую мышь. Девушка ахнула и отшатнулась на дрожащих ногах. Её большие глаза широко раскрылись от удивления.

— Нет, — процедил я сквозь зубы, едва держась на ногах. — Оставь их в покое.

Дракон остановился при звуке моего голоса и фыркнул.

— Не рычи на меня, маленький засранец, — предупредил я его.

— Одно слово, Драконий Всадник, — прошептал Имперец, наблюдая за разворачивающейся сценой. Позади него девушке подростку помогли подняться на ноги и отряхнуть грязь с её лица. Помогавшая женщина тоже едва могла стоять.

— Ах. Да, руки из задницы, — пробормотала Дана сурово глядя на Имперца и подбегая ко мне. — Ты поговоришь с ним позже. Он ранен.

Имперец удивлённо отступил назад.

— Когда это случилось? — спросил он недовольно. — Что с ним не так?

— Мы сражались с культистами ранее, — объяснил Харгрим, когда Дана провела меня к лагерю. — Они убили двух женщин. Мы их похоронили.

— Покажи мне, — сказал Имперец. Я взглянул на напряжённое лицо Даны, поддерживавшей меня.

— Я в порядке, Дана, — пропыхтел я. — Мне просто нужна минута.

— Ты сущий ад, — выплюнула Дана. — И весишь гребаную тонну!

— Приглядывай за Сухарем, — простонал я и рухнул на седло в лагере. Пальцы на моей левой руке замёрзли.

— Никто и близко не подойдёт к дракону, — прошипела Дана и посмотрела на Филимона, который последовал за нами.

Остальные наши люди с любопытством подошли к Имперцу и его женщинам. Они образовали полукруг, в то время как Харгрим показывал Имперцу на свежевырытые могилы.

— У тебя есть целебное зелье? — Спросила Дана старого ассасина.

— Это ему не поможет, — ответил старик и достал свою трубку, продолжая набивать её высушенными листьями.

— Просто отдай мне то, что ты дал Семену, — рявкнул я и бросил обломок меча перед собой.

— Я ничего ему не давал, — сказал Филимон и раскурил трубку.

— Да, Семен всегда был очень выносливым. Это его конституция, — задумчиво объяснила Дана.

— Дана, какое это имеет отношение к тому, что он перенес ранение в бок? — зарычал я, мне было больно от всего.

Дана пожала плечами.

— Ты использовал проклятый меч? — спросила она, меняя тему.

— Я им не пользовался, — огрызнулся я.

Матвей, который тоже подошёл к нам, хмыкнул.

— Он лжёт.

— Ты, говнюк с носом-картошкой! — прошипел я.

Но домовой недовольно поморщился.

— Я тебе не верю. Ты что-то натворил.

— Я этого не делал! — настаивал я, чувствуя, что моё терпение на исходе.

— Может быть, это было заклинание спешки? — неожиданно предложил мне Филимон, протягивая трубку. Но я отказался от его зелья, а он продолжил. — Я видел такое у магов, которые используют заклинание не умея.

Конечно я умел. Я мог использовать огонь и электричество. К тому же богиня Лада дала мне руну исцеления. Но я не использовал их, чтобы не привлекать слишком много внимания. У меня итак есть дракон, а маг у которого есть дракон — это уже чересчур.

— Какие ещё маги? — я прикинулся дурачком, чувствуя себя немного лучше.

— Приготовление благовоний, особая смесь редких листьев, камней и масел.

Филимон, явно нес какую-то чепуху или специально проверял меня.

— Не мог бы ты выразиться поконкретнее? — поинтересовался я.

— Ладан, сандаловое дерево, майоран, лаванда… — продолжил он и я понял, что он придуривается.

Я поднял руку, чтобы остановить его.

— Алтынсу использует что-то из этих масел.

— Я тоже, когда у меня есть время… — немного обиженно сказала Дана, и я нахмурился, глядя на неё.

— Дана, я не имел в виду… ты знаешь, я ценю тебя как друга, — устало сказал я ей.

— О, ты такой милый, когда ранен, — промурлыкала Дана, а затем, немного поколебавшись, пояснила, просто чтобы было понятнее. — Я ценю тебя больше, но не слишком.

— Хорошо, я могу принять это, — улыбнулся я.

Дана тоже улыбнулась, довольная нашим взаимопониманием, а затем, шёпотом, добавила:

— Я спала с твоей женой.

Я потрясённо моргнул.

Образ тревожно возбуждающий.

— В её постели на корабле, — выпалила Дана, нисколько не помогая образу рассеяться. — И больше чем пару раз.

— Хм, — пробубнил я, не зная, что сказать. Филимон потирал под ноздрями, а Матвей, самый чопорный из всех, в ярости уставился на покрасневшую полуночницу.

— Я не имела в виду что-то сексуальное, — добавила Дана. — Просто спать.

— Ну вот, — с облегчением сказал я и попытался уйти от неудобной темы. — Теперь, Филимон, передай мне свой просроченный эликсир…

— Но мы все были голыми, — продолжала Дана, выкладывая всё, что у неё было, при первой возможности. — И девочки тоже.

— Будь ты проклята! — рявкнул Матвей. — Тебе должно быть стыдно за себя!

— На корабле было чертовски жарко! — запротестовала Дана, и я глубоко вздохнул.

— Я не так уверен насчёт этого, — спокойно сказал мне Филимон и протянул поношенный и треснувший флакон. — Не могу сказать, где я это нашел.

Я откашлялся и посмотрел на Матвея, устроившего Дане взбучку языком.

— Так что, шансы пятьдесят на пятьдесят? — с надеждой спросил я глядя на Филимона.

— Эх, я бы не был таким оптимистом, — невозмутимо заметил Филимон. — У этого шансы намного ниже, чем у моих собственных зелий… Или нет, хе-хе, — ухмыльнулся он в конце.

Я открыл флакон зубами, выплюнул пробку и залпом выпил всё, стараясь не чувствовать запах.

Чуть не разбил себе череп, падая навзничь, но Филимону удержал меня — своего рода ожидая этого.

[Я увидел, как золотая монета упала на первую ступеньку лестницы. Её удар о камень прозвучал мелодично, но затем звук затих. Монета была идеально круглой, с ровными краями, но без каких-либо изображений в центре.