Мысленно чертыхнулся. Основная группа так и оставалась в большом зале, только авангард успел по широкому коридору продвинуться дальше.

— Привал! Отдых двадцать минут! — отдавал команды на местном наречии и достаточно громко, чтобы меня услышал и авангард, и, соответственно те, кто находились в помещении, одновременно жестами показывал «К бою!», «Огонь без приказа не открывать!».

Солдаты поняли мои противоречивые приказы. Кто-то повалился на кресла, но оружие держал стволом в сторону коридора, кто-то с лязгом и скрежетом перетащил кресло ближе к стене. Но оружие из рук никто не выпускал и успели достаточно грамотно рассредоточиться, не образовывая скопления целей. Только я, ашш Сошша Хааш и его телохранитель продолжали стоять рядом. Но и тот быстро сообразил. Переместился, встав, прикрыв своим телом нас от входа.

— Ждать, — тихо произнёс на анторском принцу крови, который потянулся за оружием. — Если их мало, то захватим языка. Если много и все военные… — но не успел я договорить, как из коридора послышался шум. Я выглянул из-за спины солдата и замер. Один из авангарда, держа за шкирку на вытянутой руке нёс невысокого пацана, что извивался, мотал ногами и что-то кричал.

Боец подошёл ближе и на анторском заговорил.

— Командир-хоск, генерал-командор, извините, не сдержался, но этот… эти кидались в нас какой-то дрянью, всю амуницию испачкали.

— Объясни, — принюхавшись и поморщившись уточнил ашш Сошша Хааш. И тут я тоже почувствовал, как от этого солдата воняет, а может и от пацана, который услышав наш го́вор замер, повиснув, ухватив руку солдата двумя руками.

— Мы шли спокойно. Продвинулись до первого поворота, остановились, осмотрелись, я хотел вернуться, чтобы доложить, что путь чист, но откуда-то появились эти, — он потряс пацана, — кинули в меня и в напарника какую-то гадость и скрылись, только этот чуть замешкался и не пролез в щель, что находилась на уровне пола.

— Кто ты? Как тебя зовут? — обращаясь к пацану, на местном наречии обратился ашш Сошша Хааш.

Пацан что-то ответил, но я не понял. Я посмотрел на принца крови.

— Ругается. Не хочет отвечать, но он меня понял.

— Сколько их было? — спросил у солдата.

— Видел троих. Двое быстро спрятались.

— Куда спрятались? Мы пролезем? — в голову пришла хорошая идея. Если там, куда так ловко спрятались достаточно места, то можно его использовать как укрытие, чтобы, не привлекая внимания переждать какое-то время.

— Нет. Взрослый туда не пролезет. И этот туда из-за своего телосложения не успел пролезть, другие двое были щуплые и ниже ростом.

— Дальше по маршруту не продвигались? — спросил, погрузившись в свои мысли. Надо бы разговорить этого пацана. Он, видимо, беспризорник, если такое возможно, но скорее всего на ограниченном пространстве корабля–станции — это маловероятно из-за ограниченности ресурсов. Всё жизненно важное: вода, еда, воздух находится под строгим контролем. Скорее всего у него есть родители, а ребята от безделья дурью маются. Но то, что он знает малодоступные места, ходы и проходы, о которых не всякий знает — это точно. — Что? Не расслышал, — вынырнул из размышлений, когда повисла тишина. Даже пацан перестал непереводимо ругаться, а прислушался к нашему разговору.

— Дальше не осматривали, — коротко ответил солдат.

— Командир-хоск, можно я поговорю с парнем? — обратился ашш Сошша Хааш.

— Поговори генерал-командор и постарайся узнать, может у этих пацанов есть какое укромное место, где можем укрыться… там тайное место или что-то в этом роде, где они собираются.

— Именно это я и хотел узнать. У нас, когда был молодой такое тайное место имелось.

— Так вы, принц крови, вроде и не старый, — попытался разрядить обстановку, но моя шутка не удалась. Ашш Сошша Хааш насупился, видимо посчитал, что указываю на его молодой возраст, а стоявший рядом солдат никак не отреагировал на мою остро́ту.

«Ладно, если будет время, потом с принцем крови поговорю. Объясню человеческие подколки и идиомы», — подумал, оставляя принца крови с солдатом и пацаном. То, что ашш Сошша Хааш ничего не сделает малолетнему безобразнику я знал. Не такой он анторс, чтобы воевать с ребятнёй, тем более меня привлёк шум, который доносился от небольшой группы. Пригляделся. Это Птица-восемь и Новтаски о чём-то излишне эмоционально спорили, что привлекли внимание подошедших к ним солдат.

— Что случилось, почему шумите⁈ — спросил, подойдя ближе.

— Пленный говорит… — начал доклад Птица-восемь, но его перебил Новта́ски.

— Отпустите ребёнка! Он ни в чём не виноват!

— Не виноват, — согласился с ним. — Вот только шуметь и привлекать внимание не надо, — не стал говорить и акцентировать внимание, что виноваты их родители, что вероломно напали на мирных обитателей планеты, которые и ближний космос — свою звёздную систему не освоили. Но всё это лирика, что через сотни лет будут помнить только узкие специалисты — историки. Если, конечно, останется кому вспоминать. Историю пишут победители[1], как говорится.

— Я думал вы солдаты, не воюете с детьми, — не унимался Новтаски.

— Мы не воюем с детьми, — ответил резко, подойдя вплотную к пленному офицеру. Он на полголовы ниже меня, и я смотрел на него сверху вниз, продолжая говорить, — но как назвать тех, кто сейчас на планете убивает мирных жителей, сгоняет их в резервации, заставляет работать, строит непонятные башни, что позовут других своих соплеменников на помощь⁈ — не разбирая, собрал в кучу всё, что натворили инопланетяне на моей родной планете.

— М-мы, — вновь начал заикаться Новтаски. Вот не повезло ему уродиться таким, — м-мы не зовём на помощь, н-нам некого звать.

— А что за башни строите на планете? — уцепился за сказанное.

— Это, насколько знаю, к-климатические установки. Они д-должны уп-порядочить климат на планете.

— Это как? — повернувшись ко мне спросил Птица-восемь, в ответ я только пожал плечами, но и мне было интересно. Ведь изначально мы предполагали, что башни — это ретрансляторы связи или навигационный маяк.

— Объясни.

— Насколько знаю, на третьей планете шесть континентов, нам объявляли. У нас на корабле тоже шесть основных рас. Вот адмирал и провозгласил, что после победы каждой расе будет предоставлен целый континент, — быстро, теперь не заикаясь ответил Новта́ски.

— Повезёт кому-то, если Антарктида достанется, — хмыкнул Птица-восемь.

— Что? — не понял Новтаски.

— Ничего. Значит, говоришь, что это не маяк и не ретранслятор? Уверен? — одна загадка разгадана, но передать информацию на Землю не получится. Но с другой стороны, что изменится, если командование Земли узнает о предназначении объектов?.. Да ничего. Просто из первоочередной цели она превратится во второстепенную, хотя, если посмотреть стратегически, пусть лучше считают башни первоочередными целями. Мало ли как быстро и главное, как сильно собираются менять климат на отдельно взятом континенте. Если на корабле-станции есть уровни с агрессивной для нас средой, не считая условно пригодной, где мы и находимся.

— Уверен. После высадки первой волны десанта адмирал лично выступал по визору и объявил об этом, обещав каждой расе по континенту, — слушая ответ Новтаски, прислушался к своему организму, но никаких изменений не почувствовал. Значит пока держимся.

— А сам он станет Президентом или Императором планеты, — вставил пару фраз Птица-восемь. Несмотря на тяжёлые и непривычные для летуна нагрузки он держался молодцом. Понятное дело, что сохранился остаточный эффект от нахождения в медицинском комплексе, но чувство юмора он не потерял.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем ему становиться Императором, если он военный.

— А разве не знаешь? Ты же сам говорил, что…

— Это всё слухи. Император Коханской Империи действительно выжил из ума. Он правит лет девяносто, если не дольше, а ещё говорили, что он всех наследников…

Но Новтаски не договорил, замолчав на полуслове. К нам подошёл ашш Сошша Хааш. Почему-то именно его он боялся больше всех. Даже меня, кто на его глазах хладнокровно убил командира и под угрозой расправы заставил нарушить присягу Новтаски так не боялся, а принца крови остерегался.